Невероятное наследство (книга 1)

Любовь – именно такое красивое имя дали дочери её родители, потому что ребёнок был действительно плодом самой настоящей любви. Познакомившись на предпоследнем курсе института, её мама – Нина и отец – Георгий (Гоша, как звали его все друзья), с первого своего взгляда друг на друга, сразу же поняли, что это судьба и это навсегда.

Они тогда даже не могли предположить, какое огромное чувство навечно захватило в плен их сердца.

Георгий перевёлся из другого города, поэтому они не встретились раньше. Только спустя год, когда родилась дочка, они поняли, что то, что произошло, это и есть самая настоящая любовь, поэтому над тем, как назвать ребёнка долго не думали.

У Гоши не осталось никого кроме жены и дочери, пока была жива бабушка, он помогал ей, находился рядом, а как похоронил её, продал родительскую квартиру и перебрался в город, где жила Нина.

Нина же всю свою жизнь до института провела в интернатах. Её мама приехала из далёкой деревни, снимала квартиру, работала. Пыталась найти свою судьбу и дом в этом сером и шумном городе, в результате судьбу найти не получилось, а получилась Нина, которая матери только мешала.

Её всё время куда-то сдавали, сперва в круглосуточный детский сад, потом в школу – интернат. Домой забирали только на выходные, но девочка обычно проводила их одна, сидя в комнате, которую мать снимала, а та в свою очередь, уходила до понедельника, словно боялась оставаться с дочерью наедине.

После школы Нина, которая всегда хорошо училась, легко поступила в педагогический вуз и вернулась жить к маме, мечтая, как им будут хорошо вместе, но так получилось, что этим мечтам сбыться не пришлось. В тот же день её маму сбила машина, и Нина осталась совсем одна. Похороны оплатил мужчина, который совершил аварию. Он оказался хорошим человеком, к тому же, это был несчастный случай, женщина выскочила на дорогу внезапно, на красный свет, и машина не успела затормозить.

Нина перебралась в общежитие, так как платить за комнату было нечем. В институте, посочувствовав девушке, предоставили жильё бесплатно и помогли с работой. Она после занятий мыла аудитории и, кроме того, получала повышенную стипендию, этих денег ей вполне хватало.

Потом в её судьбе появился Гоша, а через год Люба.

Георгий взял крохотную однушку в ипотеку на двадцать лет, вложив в первоначальный взнос все деньги, оставшиеся от продажи бабушкиной квартиры, этого составило лишь четверть стоимости, цены на жильё здесь были в разы выше, чем в городе, где он раньше жил. Но зато у его семьи теперь был собственный дом, хоть небольшое, но своё гнёздышко.

Любашку баловали насколько могли, а могли не очень многое, поскольку кредит беззастенчиво, словно ненасытное чудовище, пожирал почти всё, что отец зарабатывал и на основной работе, и на подработках тоже.

Была ещё небольшая проблема, Нина совершенно не умела готовить, да и всё остальное, что должна делать примерная жена, тоже давалось ей с трудом. Это отзывалась злым эхом жизнь, проведённая в интернатах, где девушке не приходилось заниматься такими вещами.

Гоша же, наоборот, научился от бабушки всем домашним премудростям. В свободное время, которого у него почти не было, муж терпеливо учил любимую жену быть хозяйкой.

Сколько Люба себя помнит, папа постоянно работал, он уходил – она ещё спала, а когда возвращался, то уже спала. Редкие часы, когда собиралась дома вся семья, казались самыми счастливыми и были праздником, наравне с Новым годом или днём рождения.

Стремительным вихрем пролетели семнадцать лет и Любаша, окончив школу, поступила в тот же институт, где встретились её родители.

А когда она отучилась три года, случилось несчастье.

Отец шёл с работы домой, увидел, как к девушке, по возрасту такой же, как его дочь, пристают четверо здоровых парней. Георгий не смог пройти мимо, вмешался на свою беду. Девушка убежала, а его сильно избили и напоследок ударили ножом в живот.

Нина ждала до утра, а потом, как рассвело, они с дочкой пошли его искать. Увидев их, дворник из соседней ограды, спросил, не мужика ли в синей куртке они ищут.

«А если его, то вон там, в кустах, пьяный валяется, бормочет что-то».

Женщины опрометью бросились туда, куда мужчина указал рукой.

Через полчаса приехала скорая помощь, которая минут двадцать простояла в пробке. Спасти Гошу не удалось, он умер на руках у Нины за несколько минут до приезда врачей.

Людям в белых халатах всё равно нашлось, чем заняться к тому моменту, как они приехали.

Нина, попыталась приподняться, выпрямить затёкшие ноги и прикрыть Гошу своим плащом, но в глазах потемнело, и женщина рухнула на асфальт, со всего маху, стукнувшись головой о поребрик.

В больнице Любе дали неутешительный прогноз, что-то долго объясняли, но суть была одна – мама в коме и неизвестно когда выйдет из неё, если вообще это сможет случиться.

Конец весны и лето прошли, как в бреду.

Похоронив отца, девушка вышла на работу.

Разрываясь между больницей и прочими делами, когда она возвращалась домой, то падала на кровать без сил, казалось, что из-за усталости, даже сны не хотели к ней являться.

Лишь однажды, она видела в полудрёме, маму и папу, они, обняв друг друга, сидели на лугу, усыпанном жёлтыми одуванчиками, и улыбались, глядя куда-то в небо.

Люба, впервые за последнее время, проснулась утром с улыбкой на лице.

Её мама несколько раз приходила в себя, когда дочь приходила в палату, но не осознавала происходящего вокруг.

Она, глядя в пустоту, махала руками, будто от кого-то отбиваясь, пыталась что-то сказать, но внятных слов не получалось, а потом, снова падала без чувств на несколько недель.

Люба же уходила из больницы совершенно разбитой, даже температура повышалась, как при гриппе, и держалась несколько дней. Оно и понятно. Сдавали нервы.

В конце июля её мама умерла.

А вскоре после этого, рано утром, пришли приставы, с требованием оплатить в течение десяти дней долг банку или покинуть квартиру.

Оказалось, что уже и суд прошёл.

Люба вообще не знала, что квартира взята в ипотеку, родители никогда ей об этом не говорили, не хотели, чтобы её детство что-то омрачало.

Для неё такая новость стала очередным ударом. Платить было нечем, последние деньги ушли на скромные похороны. Значит, квартиру отберут, а жить ей будет негде.

Она попыталась договориться в институте, чтобы ей дали общежитие, но человек, который этим занимался, был в отпуске. Единственная подруга Танька гостила у тётки в Анапе. Поэтому девушка собрала вещи и приготовилась к тому, что через пару дней её вышвырнут из родного дома, как приблудную кошку.

На следующий день, после обеда, раздался звонок в дверь. Люба вздрогнула, неужели уже выселяют, ведь говорили, что десять дней дадут. Она открыла дверь.

На пороге стоял невысокий мужчина. Маленькие хитрые глазки его буравили всё вокруг сквозь толстые стёкла массивных роговых очков. В руках он держал весьма любопытную на вид папку. С первого взгляда, даже мало разбирающемуся в таких вещах человеку, становилось ясно, что она дорогая, явно из натуральной кожи, к тому же, антикварная, сделанная не меньше, чем несколько веков назад.

Каштановые с проседью волосы посетителя были аккуратно уложены и напомажены.

Если бы Люба встретила этого человека не на пороге собственной квартиры (хотя, какой теперь уже собственной), а где-нибудь на улице, то обязательно бы подумала, что рядом снимают ретро фильм.

- Добрый день, сударыня. Меня зовут Клементий Валентинович Зварский, я – адвокат. Вот моя визитка, - мужчина протянул ей, сверкающий золотым вензелем, окрашенный в чёрный цвет прямоугольный кусочек картона. – Мне бы очень хотелось пообщаться с Зиминой Любовью Георгиевной.

- Это я.

- Позволите пройти? У меня к вам весьма деликатное дело, решение которого, не терпит посторонних ушей и взглядов,- произнёс он.

- Конечно, входите,- вздохнув, пригласила его девушка, зная, что речь сейчас пойдёт о её выселении.

- Благодарствую.

Пройдя в комнату, мужчина попросил Любу присесть рядом с ним у стола и негромким голосом начал объяснять, в чём состоит цель его визита:

- Я представитель вашей, недавно почившей, прабабушки, Даниловой Пелагеи Ивановны. Которая будучи в здравом уме и ясной памяти завещала вам дом в селе Костышевка, это недалеко, чуть более часа езды на электричке, ещё антикварный перстень с рубином и старинную книгу. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

Клементий Валентинович аккуратной стопочкой положил на стол перед девушкой документы, небольшую книгу в кожаном переплёте и увесистый старинный перстень, сделанный в виде двух змеек, которые, обвив друг друга хвостами и, повернувшись нос к носу, держали в разинутых пастях огромный бордовый рубин, сверкающий своими гранями в полумраке комнаты.

- Это, наверное, ошибка. У меня нет прабабушки,- попыталась объяснить девушка.

- Уверяю вас, совершенно никакой ошибки. Всё верно. Документально этот факт подтверждён, допускаю, что вы о существовании Пелагеи Ивановны ничего не знали, но это не имеет значения, поскольку право наследования доказано.

Люба, ничего не понимая, почти не читая, лишь вскользь пробежав по тексту глазами, подписала бумаги. Она думала разговор пойдёт о выселении, а вон как всё обернулось. И это был неожиданный выход из создавшейся ситуации.

- Если у вас будут вопросы или вы захотите продать перстень, а может быть, книгу, то звоните в любое время, я с удовольствием посодействую, поскольку знаю нескольких коллекционеров, которые дадут за это очень приличные деньги, намного больше, чем предложит любой антиквар.

Как доехать до Костышевки, написано отдельно, на приложенном к документам листе. Там всё, вплоть до расписания электропоездов.

В прикреплённом к нему конверте деньги на билеты и прочие непредвиденные расходы, их количество оговорено в восьмом пункте завещания, за них вы уже расписались вот тут.

Он показал девушке на подпись, напротив суммы, равной её годовой зарплате.

Мне бы было спокойнее, если бы вы пересчитали деньги и убедились, что всё верно.

После того, как девушка выполнила его просьбу, мужчина облегчённо выдохнул.

- А теперь, позвольте откланяться, - произнёс он с интонацией персонажа из старого кинофильма, и ушёл.

***

Проводив нежданного посетителя, Люба вернулась в комнату.

«Какая прабабушка, откуда?» - подумала она.

Никакой родни у них никогда не было. Она пыталась об этом сказать адвокату, пока он был ещё здесь, но тот твёрдо заявил, что всё верно и ошибки быть не может.

- Ну, что ж, наследница, значит, наследница. А главное, всё случилось так вовремя. Теперь хоть есть где жить до конца лета, да и денежка очень пригодится, а потом переберусь в общагу, - произнесла с улыбкой девушка.

Она убрала документы о наследстве и паспорт, который предъявляла Клементию Валентиновичу, в мамину сумку, где лежали все остальные важные для неё бумаги, в том числе и альбом с фотографиями их семьи.

Потом взяла в руки перстень.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что у змеек есть глазки из крохотных зелёных камушков, которые она сразу не заметила.

«Интересно, как такое тяжёлое кольцо кто-то носил? Он же весит граммов двести не меньше», - размышляла Люба, разглядывая странные завитушки на внутренней стороне ободка, напоминающие буквы какого-то древнего языка.

Перстень, как она и предполагала, оказался ей велик. Кроме того, когда девушка решила примерить антикварную вещицу, то оцарапала палец о зубки золотых змеюк, которые были слишком уж острыми.

И тут произошло нечто очень странное: как только её кровь попала на кольцо, зелёные глаза рептилий засветились, а рубин несколько раз поменял свой цвет, став сначала белым, потом чёрным, затем бордовым, как прежде, но значительно ярче, чем до этого.

При всех этих трансформациях в воздухе сверкали яркие искры, как от бенгальских огней в новогоднюю ночь, только мельче и не белые, а голубые, ободок же сужался вокруг пальца, на который его надели, до тех пор, пока кольцо не стало в размер.

Это длилось лишь долю секунды. Люба, испугавшись, быстро сняла странное украшение с руки.

На пальце, как оказалось, не осталось и царапины, хотя она точно видела кровь.

Уже через минуту, девушка и сама была не уверена, что же произошло на самом деле. Но перстень теперь стал ей впору – это факт.

Замотав странное украшение в носовой платок, она, от греха подальше, спрятала его в сумку к документам, туда же убрала и книгу, даже не открывая.

***

Спала в эту ночь Люба очень неспокойно.

Снились змеи, которые пили её кровь, сверкая хитрыми изумрудными глазками, странный старомодный мужчина, подававший какие-то бумаги, от которых она отмахивалась, не желая брать, но те сами летели к ней и ныряли в карманы.

Потом всё пропало, и девушка будто провалилась в бездну, в кромешную тьму без сновидений.