Невероятное похищение

Действие разворачивается в конце девяностых, когда мне едва исполнилось три года. Мы ютились в общежитии – мама, папа и я с младшим братом. Мама, учительница начальных классов, выхлопотала эту комнату, отец же не отличался особым рвением к работе. Прямо над нами, в отдельной комнате, жила бабушка. Мы с братом пропадали у нее целыми днями, а мне случалось и ночевать у нее, укрывшись теплым лоскутным одеялом.

Развлечений тогда было немного. Во дворе высилась песчаная гора, наше царство игр. Мы строили дороги и замки, но любимой забавой были "ножички". Кто помнит: ловким движением втыкаешь складной ножик в песок, и в зависимости от того, как он упадет, "зарабатываешь" себе "транспорт". А главным развлечением был диснеевский мультфильм. Его показывали всего раз в день, и стоило прозвучать знакомой заставке, как со всех концов двора раздавались призывные крики. Счастливчики с более современным телевизором становились центром притяжения, и мы старались не пропустить ни одного показа.

Неподалеку от дома был стадион, где мы часто играли в футбол. Чуть дальше – парк с высокими, захватывающими дух качелями и простыми, но манящими спортивными снарядами.

С самого рождения я был не самым крепким ребенком. Кажется, я переболел всем, чем только можно, к своим трем годам. Это не могло не сказаться на зрении: я стал видеть хуже. Сначала я старался не показывать этого, но вскоре это стало очевидно.

Первая история, врезавшаяся в память, связана с прогулкой. Нас с братом отправили гулять одних – обычное дело по тем временам, хотя сейчас это кажется невероятным. Играем мы в песке, и вдруг я теряю брата из виду. Поднялась паника. Весь двор прочесали стадион и парк, но брата нигде не было. Что делать? Пришлось идти домой и рассказывать маме. Я заикаясь выпалил новость, и мать в гневе отлупила меня. Не помню сейчас, чем именно, кажется, проводом. Было очень больно и обидно. Мама побежала в милицию, и брата начали искать. К вечеру подъехала какая-то машина и буквально вышвырнула его во двор. Оказалось, его заманили конфетами и увезли, ставили какие-то опыты, брали кровь. Слава богу, он им не подошел. Правда, потом ему долго пришлось адаптироваться, и по ночам он просыпался в холодном поту, выкрикивая бессвязные слова.

После этого случая гулять одних нас, конечно, больше не отпускали. Да и брат стал каким-то другим, замкнутым. Я чувствовал вину, хотя и не понимал до конца, что произошло. Детская психика тяжело переваривала увиденное и пережитое братом.

Время шло. Я по-прежнему проводил много времени у бабушки. Она учила меня читать и писать, рассказывала сказки. Помню, как она пекла пирожки с картошкой и грибами – это был настоящий праздник. А еще она вязала мне теплые носки и варежки, которые я терпеть не мог, но носил, чтобы не расстраивать ее.

Зрение мое продолжало ухудшаться. Помню, как впервые увидел мир в очках. Это было настоящее откровение! Я вдруг понял, насколько плохо видел раньше. Мир стал четким, ярким, объемным. Я разглядывал каждую травинку, каждый листик на дереве.

Детство мое было непростым, но счастливым. Несмотря на бедность и болезни, у меня были любящие родители и заботливая бабушка. А еще у меня был брат, пусть и переживший тяжелую травму, но всегда остававшийся моим лучшим другом.