Невероятное рядом

Миша бегал очень хорошо. На школьных олимпиадах занимал первые места. Так что сейчас он бежал быстро, дышал экономно, и думал, что еще пару часов вполне продержится. Но радости почему-то не ощущалось. Ну никак!

Сгоряча он начал даже думать, что идея продать местному олигарху золотой римский денарий III века до нашей эры, который Миша изготовил собственноручно при помощи собственноручно же изготовленного штампа, была не очень удачной. Подумаешь, подделка! Зато качество какое. Любой римский император удавился бы от зависти, увидев на монете столь выдающийся профиль.

Но не ценят у нас таланты.

Старт мишиного забега был дан, когда гнусные наймиты олигарха облили бензином деревянную дачу (сараюшку по сути), в которой Миша рассчитывал переждать лихие времена. Нашли гады. И когда они начали щелкать зажигалками, обещая превратить мишино убежище в погребальный костер, юный монетоделатель сиганул со второго этажа в кусты малины, перепрыгнул через забор и помчался по пресеченной местности.

На машине его преследовать не могли – в здешних буераках и танк завязнет, а пешком… Три раза ха-ха. Миша мчался, как молодой бог, и с каждой секундой все дальше уходил в отрыв.

Увы, через несколько часов выяснилось, что поводов для оптимизма маловато. Поскользнувшись на мокрой траве, Михаил сорвался на довольно крутом склоне, и метров двадцать проехал по корягам на брюхе и на спине, а потом по маковку ухнул в болото, полное тины и лягушек.

Выбрался без одного ботинка, к тому же одежда пришла в полную негодность. Штаны он напрочь порвал еще в момент преодоления забора, а скоростной спуск в овраг доконал рубашку и оставил характерные следы на физиономии. Как в таком виде выйти к людям?

В сгущающихся сумерках Михаил брел по полузаросшей лесной дорожке и горевал. Кажется, он свернул не туда. И что теперь делать? Куда идти?

Когда впереди показалась странная горбатая фигура, скиталец счел это подарком судьбы.

Осторожно, чтобы не спугнуть раньше времени, Миша догнал лесного прохожего и пригляделся. Удача не обманула. Перед ним была довольно-таки ветхая старушка, сгибавшаяся под тяжестью объемного рюкзака. Беглец провел ладонью по лицу, гарантированно избавляясь от следов купания в болоте, и галантно выступил вперед:

– Давайте помогу вам, бабушка.

– Ой! – подпрыгнула старушка, увидев то, что вышло на нее из леса, и весьма резво прибавила скорости.

Думала убежать от Миши!

Не тут-то было. Он настиг, ухватился за рюкзак и после короткой, но ожесточенной борьбы (старушка пиналась и даже пыталась уязвить незваного помощника в срамное место) молодость победила.

– Что удумал-то, окаянный? – возопила бабуля, лишенная поклажи.

– Спокойно, девушка, – ответил Михаил, растирая бедро, куда пришелся один из пинков, – вашей чести ничто не угрожает.

– Чести. Ишь, нахватался слов. Вот как возьму дрын…

– Наш разговор непродуктивен, – холодно парировал странный грабитель. – Говорите, куда нести ваш рюкзак.

Дальше для Миши все складывалось, как в сказке про Бабу-Ягу. Вместе они доковыляли до заброшенной деревушки в три дома. Старушенция пропустила скитальца в жилье, накормила, напоила, в бане помыла…

Последнее оказалось кстати. Михаил, когда увидел себя в зеркале, сам по первости струхнул. Физиономию-то он от тины очистил, а вот на волосах громоздилось целое воронье гнездо: сосновые иголки (собрал, когда падал в овраг), тина, ряска (зелененькая такая, пятнышками), разве что лягушек не было (поспрыгивали, наверное).

«Морда в тине, в жопе ветка, хорошо живет разведка, – подумал бедолага. – И как это у всяких Рембо получается выныривать из болот, оставаясь красавцами и романтично-благородными героями?»

Утро застало Михаила в трудах. Парень он был не злой, и бабульке, которая выручила в трудную минуту, хотел отплатить добром.

Жила старушенция скудно: забор почти завалился, ступеньки крыльца подгнили, крыша сараюшки заросла мхом. Еще и дрова не колоты. В общем, топор в руку и вперед.

Единственная проблема заключалась в том, что в доме не было мужской одежды. В шифоньере, куда Миша заглянул с самого утра, имелась только полочка с гробовым нарядом (старушонки всегда припасают прикид, в котором их в гроб положат) да девичьи платьица. Внучка жила в городе, но изредка приезжала, так что сарафанчики, кофточки, юбочки бабка хранила.

Повертевшись перед зеркалом, Михаил решил начать с сарафана. Мускулистые плечи под нежными лямочками смотрелись диковато, но не голым же выходить во двор?

Подхватив топор и сунув ноги в кирзовые сапоги (другая обувка не подходила по размеру) наш герой вышел на трудовые подвиги. И начал их свершать.

Минут через двадцать ударного труда с уханьем и звоном разлетавшихся поленьев, из соседнего дома выбрался старик и начал подслеповато присматриваться к осарафаненной фигуре.

Бабулька тут же вывернулась откуда-то со стороны огорода и протянула «внученьке» старую кофтенцию.

– Накинь на плечи, дитятко. Простудишься.

Миша оглянулся на старика и послушался.

За обедом стали решать, как жить дальше. Довольная усердием невольного постояльца, старушенция вызвалась съездить в район и там прикупить мужскую одежду. Миша оставался в доме за старшего. В его подчинение переходили весьма циничный кот, четыре курицы с наглым петухом, старая коза, которую требовалось доить, и пара кроликов, которые постоянно норовили сделать подкоп из клетки. Михаил заверил, что справится.

Бабулька ушкандыбала.

Первым делом Миша заменил подгнившие ступеньки. Руки у него были мастеровые, не зря же занимался подделкой антиквариата. Там одного умения мало, нужен еще и талант, а тут – заменить пару досок. Ха!

Потом повалил ветхий забор и принялся копать ямы под новые столбы.

До обеда справился.

Потом поел борщеца, оставленного заботливой хозяйкой в русской печке, и, сыто ковыряя спичкой в зубах, отправился осматривать сараюшку. Мише требовалась пила, гвозди, рубанок… Ну, и любопытно, конечно, имело место. Вдруг у старушки найдется что-то ненужное, но ценное?

Сарайчик был невелик и заполнен хламом. Спотыкаясь о ржавые лопаты и цепляясь за подвешенные под потолком серпы, постоялец некоторое время бродил там в полумраке, потом споткнувшись о неизвестно откуда взявшуюся чугунную гирю, оперся рукою на стеллаж с банками и… Открылся проход.

Вдохновленный находкой, Михаил споро сбегал в дом за керосиновой лампой и шагнул в неведомое.

Ой, мама дорогая! Там было такое!

Под потолком, распространяя сложные ароматы, густо висели пучки сушеных трав. На полках, которые сплошь покрывали все четыре стены, густо стояли какие-то чугунки, стеклянные банки и жестяные коробки разных размеров.

Миша, манипулируя лампой, заглянул в одну. Ё-моё, в ней были сушеные лягушачьи лапки.

«А уж не ведьма ли наша бабушка?» – подумал озадаченный исследователь и заглянул в соседнюю коробку. Там хранилось что-то серое, на ощупь мягкое. Миша подцепил пальцем, развернул… Так и есть! Это было крыло летучей мыши. Ну ничего ж себе!

Осталось найти сосуд с кровью девственницы и шкатулку с рогом единорога.

Михаил почесал в затылке. Ясно было, что нужно сваливать. Но бабулька вернется только вечером, почему не полюбопытствовать, пока никто не видит?

Стараясь лишний раз не хвататься руками, Миша бродил между полок. В одном углу его внимание привлек крупный корень, заспиртованный в банке.

«Мандрагора», – решил продвинутый пользователь Интернета. Хотя, возможно, то была просто крупная обесцвеченная морковка необычной формы.

Но вот следующая банка буквально потрясла непрошенного гостя. В прозрачной жидкости плавали два округлых… неужели человеческих? яичка.

– Эх, ни хрена себе…

После такого открытия производить дальнейший осмотр как-то не захотелось.

Отпало желание.

Миша быстро, стараясь не суетиться чрезмерно, покинул запретное помещение, задвинул стеллаж, подпер его на всякий случай чугунной гирей и обратил лицо к свету.

Фу-у… Как же хорошо на воле-то!

Дальнейшие события показали, что Михаил поспешил с выводами.

Когда он выбрался из сарая, во дворе бабкиного дома стоял большой черный джип, а возле него трое бритоголовых. Физиономию крайнего слева Миша хорошо помнил – именно этот тип щелкал зажигалкой, поджигая старую дачу.

– Ой, гляди, – обрадовались бритоголовые. – Какой красавчик.

– А в сарафане он мне больше нравится, – заблажил поджигатель.

Отступать было некуда. Но наш герой попятился. Он ведь в сарай заходил не с пустыми руками. Топорик-то положил на полочку возле входа.

– Эх, погуляю по Руси, – заорал Михаил, распаляя себя перед боем. Весьма вероятно, последним в жизни. – Поиграю топоришком!

– Брось, порежешься, – предупредил бандит, стоявший с бейсбольной битой.

Миша метнул в него топор, как томагавк.

А потом принялся срывать висящие над головой серпы и швырять во врага.

Старинные орудия труда летели солидно и грозно вращались, непредсказуемо меняя траекторию. Прямо, как бумеранги.

– Капец тебе! – заорал бандит с битой, когда один из бумерангов врезался в автомобиль и нанес серьезный ущерб полированному покрытию.

Это стало последней каплей. Бандиты озверели и разом пошли на штурм. Миша понял, что приходят его последние минуты.

Словно заяц, он метнулся к заветному стеллажу, даже не заметив как своротил опять попавшуюся под ноги гирю.

Бандиты преследовали его буквально по пятам. И ничего не оставалось, кроме как метать в них все, что попадалось под руку: чугунки, банки, коробки…

В воздухе повисла серая пыль. Банки бились о лбы наступавших и разлетались красивыми брызгами. Качались над головами засушенные травы. Проспиртованный корень мандрагоры повис на левом ухе бойца с дубиной.

– Провалитесь вы сквозь землю! – заорал в отчаянии Миша и метнул во врага последний снаряд.

Поздним вечером прибывшая домой хозяйка застала постояльца, сидящим на крыльце в позе Роденовского мыслителя. Комары плотной стайкой висели над ним, но молодой человек не замечал кровососов.

– Мишенька, все ли в порядке? – озаботилась старушка.

Постоялец поднял на нее измученный взгляд.

– Ну, пойдем в дом, пойдем. Покормлю тебя. Я колбаски купила, баночку пива. Пойдем, мой мальчик, все будет хорошо.

За ужином Миша оттаял и потихоньку, подбадриваемый заботливой хозяйкой, поведал о происшествии. Более всего он каялся, что невольно разгромил в сарае потайные припасы.

– А ничего, – не стала ругаться бабушка. – Лягушек еще насушим.

– А что с теми? – скомканно спросил постоялец. – Ну, которые под землю провалились?

– Достанем. Ты вот ямки для столбов накопал, они столбики-то и установят. Заборчик мне справят.

– Злые, – то ли посетовал, то ли предупредил Миша.

– Не беда. У меня все добрыми становятся. Или в клетке сидят.

Постоялец, вспомнив кроликов, пытающихся сделать подкоп, испуганно дернулся. Но хозяйка погладила его по голове и отправила спать.

Наутро, одетый в новый джинсовый костюм, Михаил пришел прощаться.

– Вот тебе денежки за работу, – бабусенция вручила ему новый кошелек с купюрами. – Как доберешься до города, позвони.

– У вас сотовый есть? – поразился постоялец.

– А как же. Чай не дикари!

– Спасибо, бабушка.

– Если беда какая, заглядывай. Глянулся ты мне. Добрый.

Миша зарделся. Потом наклонился к старушенции и поцеловал в морщинистую щеку.

– Так я пойду?

– С Богом.

Старушка его перекрестила и, окинув ласковым взором, сказала негромко:

– А девкой был бы краше.

Никогда еще Миша не бегал с такой скоростью.