Невеста

Сад Государева дворца звенел от пения птиц. Этот радостный звук вместе с теплым майским ветром врывался сквозь открытые окна и играл занавесками в комнате Анны. Сама она в окружении служанок стояла у зеркала. Две пары умелых рук надевали на нее одни за другими многочисленные элементы женского костюма.

Анна глядела на себя с удовольствием. Два с половиной месяца жизни во дворце пошли ей на пользу: из худенькой как тень, бледной девчушки Анна превратилась в прекрасную девушку. Ее щеки розовели здоровым румянцем, волосы блестели как атлас, кожа, как ни прячься от яркого майского солнца, все-таки обзавелась легким медовым загаром, а тело приобрело желанные округлости, об отсутствии которых Анна так часто сетовала прежде. Она похорошела, расцвела той нежной красотой восемнадцатилетней девушки, которую так любят воспевать поэты и художники.

- Какой наряд вы выберете, Анна Максимовна? – спросила служанка, вынося из гардеробной два изысканных летних платья.

Не успела Анна выбрать, как в дверь будуара постучали – тихонько и торопливо.

- Открой, Акулина, - обратилась она к служанке, - Это, должно быть, моя сестрица.

И действительно – в комнату влетела Алекса. Анна скользнула по ней критическим взглядом. Грудь девушки тяжело вздымалась от быстрого бега, а подол платья спереди был смят – Алекса неаккуратно приподнимала его, чтобы не упасть.

- Ну вот, снова ты носишься! Дворец тебе не «Тихая гавань», могла бы и привыкнуть.

- Мне есть что тебе рассказать! – тараторила Алекса, - Я проходила мимо покоев великой княгини, и ты не представляешь, что, а вернее – кого, я там видела!..

- Оставьте нас! – прервала ее рассказ Анна. Служанки в тот же миг скрылись за дверью. Хозяйка комнаты строго нахмурилась на гостью, - С ума сошла говорить подобное при посторонних?

- Ах, прости, я все никак не привыкну! – Алекса несколько раз шлепнула себя по губам.

- Ну так кого ты видела? – тихо спросила Анна, усаживая ее рядом с собой.

Алекса как всегда начала рассказ обстоятельно, с самого начала

- Сегодня я рано встала. Мне сделалось скучно, и я пошла гулять по дворцу. Так хорошо было, пусто, никто не ворчал на меня – а то знаешь, как это обычно бывает. Тут я вспомнила, как мы с тобой учили старых государей. Я запомнила их по очереди, кто за кем правил, а в лицо – нет. Ужасное упущение выходит. И я решила сходить в лиловый коридор, где их портреты висят, попытаться поучить. Пришла я туда, смотрю – а охрана нигде не стоит. Точнее стоит, но только в самом конце, у покоев государя, а у других – нет. Я этому сперва значения не предала и пошла дальше смотреть портреты. И вдруг, дверь в покои Анастасии Павловны тихонько открылась, и знаешь кто оттуда вышел? Военный министр! Тот самый, который отправлял нас из Блекфорда. Он мне всегда казался ужасно важным и страшным, а тут крадется, оглядывается, словно вор. Я за штору спряталась, он меня и не заметил…

Дальше Анна не особо следила за речью Алексы. Она встала. Лицо ее заострилось, кулаки сжались.

- В каком часу это было?

- Да вот, только что. Двадцати минут не прошло, - ответила Алекса.

Анна взглянула на часы, но точность была не важна – и так ясно, что время слишком раннее для официальных визитов.

- Какая мерзость! – едва не взвизгнула она, - Отвратительно! Как она может!

- Уж не хочешь ли ты сказать?..

- А разве могут быть другие логичные варианты?

Алекса поморщилась и покраснела. Анна ходила по комнате взад-вперед, скрестив руки на груди. Ее лицо исказилось от возмущения и отвращения.

- …Ну а с другой стороны, почему бы и нет? – рассуждала Алекса.

- Что? Он же старый, мерзкий!.. Фу!

- Я бы не назвала его таким уж мерзким. По крайней мере, на вид.

- Дело не в этом, Алекса! У моей матери есть законный муж. Александр Сергеевич замечательный человек, и он очень-очень несчастен. Я так хотела, чтобы они помирились и снова жили вместе, а она… Она завела любовника!

- Я понимаю твои чувства, Аня, но все-таки это личное дело Анастасии Павловны. Может быть, она его любит, может быть, он и правда лучшее ее мужа…

Полный негодования взгляд Анны был подобен молнии.

- Видимо, ты забыла, как Грозовский говорил со мной тогда, в доме фон Лейпца. Он мой враг, Алекса! Он знает обо мне то, чего не должен. О! Теперь я поняла, зачем он взял с меня обещание молчать! Я в его власти, понимаешь?

- Не понимаю.

- Глупенькая, Грозовский держит меня на крючке! Сейчас я могла бы донести на него государю, уничтожить его, но я не могу! Если я расскажу правду про него, он расскажет правду про меня. И все, конец. Мои мечты на счастье будут разбиты!

Анна закрыла лицо руками и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

В дверь снова постучали. Пришла Акулина.

- Анна Максимовна, Ее Высочество будет ждать вас в оранжерее через четверть часа.

Лицо Анны немедленно изменилось. Вместо возмущения на нем изобразилась прежняя спокойная царственность.

- Вели передать Ее Высочеству, что я непременно приду.

- И что ты ей скажешь? – спросила Алекса, когда служанка вышла.

- К сожалению, я ничего не могу сказать. Так что помоги мне выбрать платье.

* * *

Солнечные лучи рассыпались радугой сквозь покрытую испариной стеклянную крышу оранжереи. В этой части дворца царило вечное лето из-за пышно цветущих деревьев и цветов всех сортов. В воздухе стоял запах влажной земли, до слуха доносилось приятное журчание фонтанов, пение птиц и стук капель, скатывающихся с одних листьев на другие.

Сквозь шорох воды Анна расслышала голоса и пошла на звук. Обойдя апельсиновое дерево, она увидела Анастасию Павловну. Великая княгиня была до бесстыдства весела и свежа. Анна припомнила, что еще на прошлой неделе заметила в матери перемену, но тогда не предала этому значения. Девушка сжала губы. Вот в чем крылась причина перемен: великая княгиня была если не влюблена, то точно очарована.

Анастасия прогуливалась по оранжерее не одна. Компанию ей составляла молодая девушка в серо-голубом платье. Раньше Анна ее никогда не встречала. Незнакомка была одета достаточно просто, но держала себя достойно. Она была невелика ростом, стройна, но более всего обращали на себя внимание ее волосы, пепельного цвета, сплошь завитые в мелкую кудряшку. Анна сделала над собой усилие, чтобы ничем не выдать недавнего негодования и подошла ближе.

- А эту диковину привез наш посол из Димерии, - говорила Анастасия спутнице про совсем крохотный кактус, - Говорят, он цветет раз в сто лет, но так, что все другие цветы меркнут перед его красотой. Я надеюсь на своем веку хоть раз увидеть это зрелище.

- Доброе утро, матушка, - произнесла Анна.

- Ах, дорогая, вот и ты! Утро и правда изумительное. Пожалуйста, познакомься, это Таисья Андреевна Миронова, дочь генерала Миронова, героя недавней войны. Генерал теперь служит при дворе, и очень просил меня найти здесь место для Таисьи Андреевны. Я думаю, это не составит большого труда.

- Рада познакомиться, Ваше Высочество, - Таисья склонилась в реверансе.

- Я тоже, сударыня, - Анна протянула ей руку. Дочь генерала немного растерялась, но пожала ее, - Пожалуйста, не обращайтесь ко мне «Ваше Высочество», я не имею достойного для того титула.

- Дорогая, я думаю, эти сведения устарели, - Анастасия дотронулась до ее плеча и загадочно улыбнулась.

Анна обратила на мать вопросительный взгляд.

- Еще зимой я начала собирать бумаги, доказывающие, что ты моя дочь, - продолжала Анастасия Павловна с приятным предвкушением доброй феи, делающей подарки, - Это не составило большого труда, дело оставалось за малым – уговорить Его Величество. Он долго откладывал решение, но вчера совершенно неожиданно уведомил меня, что мое прошение подписано. Князь Разумов, как и ожидалось, не стал препятствовать процессу. Теперь по закону я твоя мать, а значит ты – великая княжна. А так как ты родилась до момента заключения моего брака с князем Разумовым, а мой брак в с твоим отцом государь не признал, тебе даруется моя девичья фамилия – Раевская.

Для Анны стихли все звуки. Ей показалось, что птицы замолчали на середине ноты, а капли водяными сферками повисли в воздухе, один стук ее сердца громовыми раскатами сотрясал весь дворец.

Великая княжна Анна Раевская.

Трепетный вздох приподнял грудь. Нет, это верно розыгрыш, злая шутка, ее просто испытывают! Ведь не может же ее самая заветная мечта исполниться вот так – совершенно неожиданно, будничным утром, посреди оранжереи.

Анастасия Павловна продолжала.

- В этом случае, тебе, как всякой даме столь высокого титула, положена фрейлина. Это натолкнуло меня на мысль убить двух зайцев сразу: найти тебе подругу и обеспечить работой госпожу Миронову. Как ты смотришь на ее кандидатуру?

- Не могу иметь ничего против, - Анна пожала плечами, скрывая легкую дрожь, - Но все же, Таисья Андреевна, не могли бы вы ненадолго оставить нас наедине с великой княгиней?

- Конечно, - кивнула та и быстро скрылась из оранжереи.

Анна схватила руку Анастасии и с жаром припала к ней губами.

- Как вы добры, матушка! Вы не представляете, что сделали для меня. Я… я всю жизнь…

- Ну что ты, милая, - Анастасия немного опешила. Такие эмоции были совершенно не свойственны для ее строгой и сдержанной дочери, - Здесь нет никакого особенного благородства с моей стороны. Так должно было быть. Я не считаю, что даровала тебе какую-то награду, или, не дай Солнце, откупилась: нет, я лишь расставила вещи по своим местам. Ты всегда была великой княжной, всегда была частью нашей семьи.

Анна силилась сказать что-то в ответ, но от избытка чувств, не могла. В глазах задрожали слезы. Еще пару минут назад она злилась на мать, но сейчас была готова ее боготворить.

Анастасия Павловна, при виде слез дочери, растрогалась. Она сжала Анну в объятьях. Так они замерли на пару мгновений.

- Прости меня за все, дорогая, - прошептала Анастасия Павловна, - Я ведь сразу поняла, почему ты сбежала от меня: тебе казалось, что тебе здесь не рады, что ты никому не нужна. Это не так. Просто все мы тогда были не в себе, а теперь пришла пора вернуться к нормальной жизни.

- Больше я никуда не сбегу. Ни за что! – Анна улыбнулась, отстраняясь.

Чтобы успокоиться мать и дочь решили пройтись по оранжерее. Анастасия без умолку говорила что-то веселое. Анна пыталась вникнуть в суть ее речей, но никак не могла. В ее груди все еще слишком сильно грохотало сердце.

- Ах! – Анастасия Павловна резко остановилась, - Мы с тобой такие легкомысленные! Совсем позабыли бедную Таисью Андреевну. Как неловко получилось!

- Кстати о Таисье Андреевне, - Анна аккуратно остановила мать, - Не поспешили ли вы с выбором кандидатуры? Ни вы, ни я ее совсем не знаем.

- Дорогая, доверься моему опыту.

- Не знаю, нуждаюсь ли я во фрейлине как таковой. Прежде с подобными обязанностями вполне справлялась Алекса…

- Алекса не может занимать эту должность! – Анастасия Павловна нахмурилась, как и всякий раз, когда разговор заходил о «сестре» ее дочери, - Фрейлина – это прежде всего наставница и помощница. Какая помощница из твоей Алексы? Она совсем еще дикий, неотесанный ребенок. Ей нужно учиться. Я хочу видеть возле тебя исключительно образованных, обладающих безупречной репутацией подруг. Только такая девушка как госпожа Миронова может оказать на тебя хорошее влияние, подсказать что-то, если нужно. Посмотри на себя, ведь пансион сделал из тебя сущую демократку! При встрече благородные дамы кланяются друг другу, а не жмут руки – это исключительно мужской жест. Нет, Анечка, я думаю, что поступила правильно. Компания Таисьи Андреевны будет тебе очень полезна, уж точно не вредней компании твоей дикой сестрицы!

Анна заставила себя смолчать. Ее тяготило пренебрежение, питаемое Анастасией Павловной к Алексе. С первого дня появления ее во дворце, великая княгиня воспылала ненавистью. В бедной Алексе она видела дочь мнимой соперницы, второй жены Максима. Ревность, обида и ущемленное самолюбие сжигали Анастасию. Даже разговоры об Алексе вызывали у нее раздражение. Княгиня ненавидела новую родственницу своей дочери и терпела ее из последних сил только ради Анны. Сама же Анна была уже не рада своим интригам. Она чувствовала себя виноватой и перед матерью, и перед Алексой, на которую многие обитатели Государева дворца смотрели так же безжалостно. Вдвойне тяжело Анне было от того, что развеять эту ненависть могли всего несколько слов – Алекса не родная дочь Максима Крылова. Но она молчала, боясь, что тогда Алексу могут и вовсе выгнать из дворца, а терять свою единственную подругу Анна не хотела.

Она взяла мать за руку и тяжело вздохнула.

- Простите меня, я веду себя неблагодарно. Возможно, компания этой Таисьи действительно окажется для меня интересной.

- Я люблю тебя за это благоразумие, - Анастасия Павловна поцеловала дочь в лоб, - Иди же, госпожа Миронова давно дожидается тебя.

- Надеюсь, она не подслушивала, - тихонько ухмыльнулась Анна.

Таисья Андреевна стояла недалеко от дверей в оранжерею и рассматривала коллекцию механических игрушек, стоявших в одной из зал. Анна смотрела на нее так же критически, как смотрела на все новое. Фрейлина не внушала ей особого доверия. Анна попыталась припомнить, как она отнеслась к Маше, когда впервые с ней познакомилась, но тогда все было иначе: Маша сама к ней подошла и начала разговор так, будто они знали друг друга уже вечность. Энергичные, шумные люди всегда вызывали в Анне большее расположение и какую-то безотчетную нежность. Такой была Маша, и Алекса тоже, и Фред Гриндор… Таисья явно принадлежала к иному сорту людей. Она кротко держала широкополую шляпку в руках и не решалась к чему-то прикоснуться. Почувствовав на себе взгляд Анны, она подняла глаза – темно-карие, слишком острые и яркие для остального ее лица.

- Простите, что заставила вас ждать, - сказала Анна, - Не желаете немного прогуляться по дворцу? Заодно и познакомимся поближе.

Таисья кивнула и поклонилась. Она послушно пошла вслед за Анной.

Прогулка получалась унылая. Молчание Таисьи раздражало Анну. Она сама привыкла быть той тихой подругой, которая слушает веселые истории, а потом выдает свои вдумчивые замечания на их счет. По крайней мере с Машей обычно было именно так. Но Таисья вынуждала Анну уступить эту роль ей. Анна невольно ощущала превосходство новоявленной фрейлины в какой-то эфемерной добродетели. Даже проходя мимо зеркальной стены в одной из зал, она не могла не отметить контраста между собой и Таисьей. В платье из дорогого кружева, расшитого жемчугом, высокая и статная – Анна соответствовала своему новому титулу. Таисья же была подобна тени, следующей за ней – скромная, тоненькая, серая.

- Что же вы все молчите? – спросила Анна, когда они спускались по лестнице.

- Я не знаю, как мне к вам обращаться, ведь величать вас Вашим Высочеством вы мне не велели, - стыдливо отозвалась фрейлина.

- Разве вам не известно мое имя?

Таисья ужасно сконфузилась.

- Конечно, известно, Анна Максимовна.

Княжне стало совестно.

«Бедняжка. И чего я на нее так взъелась?»

На самом деле вопрос был риторическим. Анна понимала чем вызваны ее чувства. Она остановилась и оглянулась на Таисью из-за плеча.

- Простите мне мою суровость. Просто я в своей голове зачем-то сравнила вас с одной подругой… Бывшей подругой.

- Нет, что вы, я вовсе не обиделась! – воскликнула фрейлина. Она немного осмелела, и голос ее звучал дружелюбно, - Вы сказали «с бывшей подругой»? Вы поссорились?

- Да. Злые предубеждения – ужасная вещь. И знаете, Таисья Андреевна, - Анна решительно обернулась, - я больше не позволю подобным предубеждениям портить мне жизнь.

- Это очень верно, Анна Максимовна.

Девушки улыбнулись друг другу и дальше пошли уже бок о бок. Между ними завязался приветливый разговор.

- … Я родом не из столицы, - немного осмелев, Таисья уже не производила того тоскливого впечатления, - Моя родина – глубокая провинция в окрестностях Дальнегорска – это такой уездный город на востоке. В Иваноград мы с отцом перебрались в апреле, после того, как он получил повышение на службе. Моя матушка с отцом давно в разводе. Она осталась в Дальнегорске, не захотела переезжать, чтобы не терять положение в местном обществе.

- Верно, ты скучаешь по дому?

- Вовсе нет, - Таисья будто удивилась такому вопросу, - Я всегда мечтала переехать в столицу. Теперь я чувствую, что мой дом здесь.

- Хорошо, когда мечты сбываются.

- Да, но это требует очень много труда, - в словах этих блеснуло плохо скрываемое самолюбование.

- Как и работа фрейлины. Но я не собираюсь сильно загружать тебя: будешь помогать мне делать прическу, следить, чтобы слуги выполняли свою работу вовремя и составлять мне компанию время от времени. Это, пожалуй, самое сложное, я бываю невыносимо скучной! И еще: ты ведь знаешь, что если соберешься выходить замуж, твоя служба возле меня закончится? Таковы правила.

- Да, но меня это ничуть не пугает. Я не стремлюсь замуж, я хочу сделать хорошую карьеру и состояться в обществе, - и помолчав Таисья добавила, - А вы какой судьбы желаете?

Анна не спешила отвечать. Этот вопрос был для нее достаточно сложен с недавних пор.

- Я согласилась бы стать женой лишь одного человека. В противном случае… Не важно. Теперешнее мое положение изменило все планы. Я не знаю, чего ждать от жизни, чего желать…

Войдя в очередную залу, Анна остановилась так резко, что Таисья чуть не потеряла равновесие – прямо им навстречу из-за поворота вышел граф Грозовский. Он был веселее и довольнее, чем обычно, и даже не казался таким кромешно серым. Лукавый прищур, улыбка под усами и походка – легкая, как у двадцатилетнего юноши. От недолгого покоя Анны не осталось и следа. Она побледнела и непроизвольно выпрямила спину, будто в позвоночник ей вставили стальную спицу.

- Доброе утро, Анна Максимовна, - Грозовский поклонился ей. Он явно был склонен пошутить, - До меня дошли слухи, что вас нынче можно поздравить. И как же мне теперь к вам обращаться? Ваше Высочество, стало быть?

Анне показалось, что пол под ее ногами начинает гореть. Вне всякого сомнения он узнал это от Анастасии Павловны – сегодня ночью, когда был в ее покоях.

- Все так, Владимир Петрович. - Голос Анны отдавал ледяным звоном. - До меня, знаете ли, этим утром тоже дошли некоторые слухи, после которых я не знаю, как мне к вам обращаться. Неужели, папенька?

Грозовский изменился в лице. Как и в прошлый раз, в Блекфорде, Анне показалось, что он сейчас ее ударит. Как и в прошлый раз, этого не произошло. Грозовский приподнял подбородок, и блики очков скрыли его глаза.

- Для того, чтобы называться великой княжной, вы слишком пошло шутите. Только я ведь тоже могу пошутить. Есть у меня на примете одна история про связь коронийской княжны с иовелийским принцем, не смешная, правда, но весьма пикантная и интригующая.

Встретились они в Блекфорде, пред самой войной. Княжна была хороша собой, а принц… думаю, всем известен его пылкий нрав и слабость к женскому полу. Подробностей я не знаю, однако ж не трудно догадаться, что бедная княжна легко потеряла голову и забыла, что есть на свете девичья честь.

Три или четыре дня они провели в номере портовой гостиницы, пока разлучница-война не отрезвила Его Высочество. Бросив любовницу в пылающем Блекфорде, он вернулся в Ивельдорф. А бедняжка-княжна – что же ей еще оставалось? – вернулась домой в Коронию и, конечно же, скрыла историю своих приключений от матери и деда.

- Это грязная, извращенная ложь! – Дрожащий шепот Анны больше походил на шипение какого-нибудь маленького зверька, затравленного гончими.

- Ну это уже не нам с вами решать, а родственникам княжны.

- Вы не посмеете сказать и слова!

- Как и вы, Ваше Высочество. По сему нам лучше оставаться друзьями. Доброго вам дня, - Грозовский учтиво поклонился и прошел мимо.

Анна стояла на месте недвижимая. Ее плечи заныли от напряжения, глаза наполнились слезами, в груди собрался гневный вопль. Если бы Грозовский раздел ее и выволок на площадь, если бы даже ударил, ей не было бы так стыдно, как сейчас. Никогда, никогда ее так не унижали. Анне хотелось помутнеть, подняться к потолку и рассеяться словно туман, или чтобы весь мир вокруг нее рассеялся подобным образом. Княжна боялась пошевелиться, боялась столкнуться взглядом с Таисьей. Фрейлина была здесь и все слышала. Она не знала правды, а по реакции Анны теперь была склонна поверить в мерзости, сказанные Грозовским. Какой позор! Что бы Анна сейчас не сделала, а у нее было всего два варианта – сделать вид, что ничего не произошло или расплакаться – в любом случае у Таисьи стались бы вопросы, а вопросы рождают сплетни. Придется все ей рассказать. Это меньшее зло из всех возможных.

- Он солгал, - глухо проговорила княжна, - но солгал лишь наполовину.

Легкие руки фрейлины обхватили ее затвердевшие плечи – так мягко и аккуратно, что в них захотелось укутаться. Анна выдохнула и едва не повалилась назад. Силы оставили ее.

- Это не важно, Анна Максимовна. Вам дурно. Вам нужно отдохнуть.

Ноги сами донесли Анну до покоев, и окончательно ослабели, когда она подошла к кровати. Таисья не нуждалась в приказах. Чудесным образом она уже знала, что делать. Фрейлина приказала приготовить чай с ромашкой, плотно закрыла окна и двери, выпроводила вон всю прислугу, после чего просто села возле Анны, ничего не говоря и не спрашивая.

- Скажи, ты что-нибудь смыслишь в смертельных ядах? – спросила Анна.

- Нет, - Таисья вытаращила глаза.

- Жаль. Тогда мне придется научиться стрелять. Или перерезать глотки. Я хочу, чтобы этот человек умер. Я его ненавижу.

Это было сказано таким спокойным тоном, что Таисья испугалась. Она взяла княжну за руку и успокаивающе погладила холодные пальцы.

- Он солгал. Но солгал лишь наполовину, – повторила Анна свои же слова.

- Не нужно, Анна Максимовна. Вы не должны передо мной оправдываться.

- Нет, должна. Так правильнее, - Анна села в постели и поправила помятую прическу. – В Блекфорде я действительно повстречала Фридриха Гриндора в бедной портовой гостинице, действительно жила с ним в одном номере, но вовсе не потому что мы были любовниками, а потому что у нас не было денег. Все три дня, что мы были вместе, Фред пролежал в бреду, а я продавала свои украшения, чтобы покупать ему лекарства. У меня не было никого, кроме него, а у него никого, кроме меня. Он звал меня с собой в Ивельдорф, и я согласилась. Потом случилась война, и тут Грозовский прав – она разлучила нас. Сегодня 89 дней, как я не видела Фреда.

- Вы любите его?

Анна мучительно улыбнулась в пустоту.

- Он защитил меня от бандитов, когда другие проходили мимо, он вытащил меня из ледяных морских вод, когда мне не хотелось жить, он обнимал меня, когда мир вокруг нас горел и разваливался на куски. Он совсем не святой, но он настоящее Солнце – его свет способен развеять даже самый густой мрак.

Анна быстро взяла себя в руки. Она грубо отерла мокрые щеки и бросилась к туалетному столику в поисках пудреницы.

- В любом случае, все это уже не важно, - спокойно сказала она, глядя на свое отражение, - После блекфордской войны дипломатические отношения Коронии с Иовелией разорваны. Это та же самая война, только без боевых действий. Он принц вражеского государства. Нам никак невозможно увидеться. Поверь, если бы была хоть одна возможность, он бы уже засыпал меня письмами или, обрядившись лакеем, пристроился в наш дворец.

Анна засмеялась, но смех ее был больше похож на рыдания. В груди болело. Она согнулась в поясе и опустила голову, а когда снова поднялась и взглянула в зеркало – застыла. За своей спиной Анна видела Таисью, сидящую на краю кровати. Ее темные глаза были остры, как два шипа, тонкие губы сложились в хитрую однобокую улыбку, казалось бы, совершенно несвойственную кроткой фрейлине.

- А что, если я скажу, что такая возможность все же есть?

Анна обернулась. Лицо ее приобрело строгое выражение.

- Не надо. Напрасных надежд я боюсь сильнее, чем любого врага.

- Я никогда ничего не делаю напрасно, Анна Максимовна, - фрейлина подошла ближе и заговорила тише, - Вам ведь известно, что мой батюшка, генерал? Сейчас его армия как раз стоит на иовелийской границе, недалеко от Братиславска. Если я напишу ему письмо, его совершенно точно никто не станет проверять – ведь отец мой герой войны, кавалер ордена святого Павла. И если конверт с моим письмом будет содержать в себе еще один конверт, отец мой совершенно точно его не вскроет, а отправит точно по адресу. Как? – не знаю. Но за девятнадцать лет нашего с ним знакомства, я не видала человека хитрее и проворнее.

- Но это ведь было бы преступлением против воли государя! – поразилась Анна. – Почему… почему ты помогаешь мне?

- Потому что вы моя госпожа.

Анна молчала. Стук ее сердца снова заглушал весь окружающий мир. Таисья приблизилась еще теснее и прошептала прямо ей на ухо.

- Ну так чего вы боитесь больше: разлуки с любимым или государя?

Анна резко взглянула ей в глаза.

- Это станет возможным, только если ты и твой отец волшебники.

- Ну, умение общаться с людьми и заводить полезные связи тоже своего рода волшебство, - Таисья лукаво улыбнулась.