Невеста

Она умерла в пятницу. Прямо накануне свадьбы.

А он остался — разбитый и ничтожный.

С несостоявшейся свадьбы прошло три года. И каждый год в день свадьбы — двенадцатого августа — он приходил на её могилу, стоявшую на заднем дворе его дачи, и плакал. Иногда он проводил у могилы всего день, иногда — несколько недель. Он разговаривал с ней, плакал, рассказывал ей, что нового произошло с ним, снова плакал, засыпал в обнимку с могилой, а когда просыпался — снова плакал...

И вот однажды, двенадцатого августа, когда с дня её смерти прошло ровно четыре года, он снова пришёл к ней.

Солнце уже заходило, мир погружался в сумерки. Вяло мерцали фонари, на улицах становилось всё меньше людей.

— Привет, милая... — сказал он и провёл рукой по вырезанной на холодном камне надписи "Воробьёва Мария Александровна 02.12.1996 — 12.08.2022. Спи спокойно".

Маша была последней ниточкой, за которую он держался. Даже после её смерти. У него не было добрых родственничков, которым он мог бы поплакать в плечо. У него не было друзей, товарищей или просто знакомых. Он остался вдвоём с Машей. Именно она давала ему желание жить, надежду на завтрашний день, хотя сама давно превратилась в разложившийся скелет.

— У меня всё хорошо, Маш, — начал он, приобняв могильный камень, — не болею, с работой всё хорошо, не уволили пока что. Хотя начальник, Михаил Леонидыч, тот ещё... — он никогда не ругался при Маше. Она же его жена, как ни как. По крайней мере, должна была таковой стать. — А у тебя как дела? — спросил он. Но в ответ была лишь тишина.

Но эта тишина не пугала его, нет. Наоборот, он успокаивался — в этой тишине он чувствовал её. Её присутствие. Он чувствовал, что она рядом, и от этой мысли ему становилось тепло на душе.

Он погладил могильный камень. Слеза аккуратной струйкой протекла по его щеке. Но он не боялся показать эмоции — Маша понимала его.

Солнце зашло за горизонт, и на небе начал появляться полумесяц луны. Мир погрузился в непроглядную тмьу, лишь подрагивающий свет фонарей, как свет маяка в открытом море, позволял не споткнутся об лежащий на земле камень и не упасть.

А он всё сидел и сидел у её могилы. Он ничего не видел — задний двор не освещался ни одним фонарём и являлся самым тёмным местом его участка.

В окнах соседних домов уже погас свет, а он сидел, обняв холодный могильный камень, и плакал. Его костюм — он всегда приходил к ней на могилу в дорогом костюме — уже пропитался его слезами и землей, но ему было всё равно. Он хотел, чтобы она вернулась. Каждый раз он слезно умолял её прийти к нему и обнять... Он хотел, чтобы она выслушала его — только она слушала его, больше это никому было не нужно. Он хотел, чтобы она снова поцеловала его, прям как тогда, перед свадьбой. Перед тем, как она вышла на дорогу и её сбил автомобиль...

Её платье... В нём она выглядела как ангел. А фата, прикрывающая лицо... Её руки, сжимающие свадебный букет.

А потом она вышла на дорогу. И её платье из блестящего белого превратилось в грязно-серое, фата порвалась и упала в лужу, букет раскидало по всей улице, и она лежала как на цветочной поляне. Обе её ноги были сломаны, обе руки сильно повреждены, лицо превратилось в кровавую кашу от соприкосновения с асфальтом. А из её рта вытекала тонкая струйка крови...

Он ещё долго не мог поверить в случившееся. Он просто стоял и смотрел. Смотрел на тело. На труп...

Факт смерти подтвердили прямо на месте. Факт того, что она никогда не станет его женой. Факт того, что он навсегда лишился её. А она — его.

— Милая... — простонал он, — ты меня слышишь?

И вдруг сзади донёсся голос. Её голос. Он повернулся и увидел её. Это была она. На ней было красивое свадебное платье, то самое! Такое же белоснежное, чистое... А в руках букет цветов. Это она.

— Милая... — только и сказал он, подбежав к ней. — я так скучал. Но я знал, ты вернёшься. Я верил...

Слова утонули в объятиях. Ему было плевать, что его костюм был грязным и мокрым от слёз. Он хотел обнимать её вечно. Никогда её не отпускать. Нет, больше она не уйдёт. Раз уж вернулась, то пусть остаётся.

Её губы были тёплыми, даже горячими. Он обжигался, когда его губы сливались с её, но это была приятная боль. По крайней мере, эта боль была меньше, чем та боль, которую он испытывал уже четыре года.

Была глубокая ночь. Звёзды плавали в чёрной бездне ночного неба словно маленькие лодочки. И пассажиры этих самых лодочек безмолвно наблюдали за тем, как страстно танцевали молодожёны. О, этот танец они выучили за несколько дней до свадьбы, чтобы удивить гостей. Нога сюда, рука, ага... Танец ставила подруга невесты, работавшая тогда учителем танцев в балетной школе.

Их тела слились в одно. И это Тело грациозно парило над могилой. Они были счастливы. Впервые за четыре года. В воздух вдруг взмыл букет цветов, и мир наполнился звонким смехом.

— Ты женишься на мне? — во время танца сказала невеста, — да?

— Конечно, дорогая! — радостно воскликнул он. В его голове уже родились образы их детей — мальчика и девочки. Как они заживут обычной семейной жизнью, будут проводить самые весёлые выходные...

Закончив танцевать, они сели на землю, привалившись к могиле.

— Я придумал, — начал он, — как мы назовём наших детей: если у нас родится девочка, назовём её Соней. Как тебе? — и, не дождавшись ответа, продолжил: — а если мальчик, то Ваня. А?

— Это идеально! — воскликнула Маша. — Соня и Ваня...

— Ага... — мечтательно ответил он.

Он смотрел на звёзды и улыбался, как вдруг слеза проползла по его щеке.

— Ты ведь ненастоящая, да? — спросил он и посмотрел на пустое место рядом с собой, где секунду назад сидела его невеста Маша.

Первые лучи восходящего солнца озарили мир. Лучи проскользили по холодному могильному камню с неизменной надписью "Воробьёва Мария Александровна 02.12.1996 — 12.08.2022. Спи спокойно".

Он встал с земли и направился к выходу с участка. На прощание он обернулся, чтобы ещё раз посмотреть на одинокую могилу на заднем дворе. Скрипнула калитка, и вот он уже идёт по узкой песчаной дорожке, смотря себе под ноги. Сейчас он сядет в поезд и за несколько часов доедет до города. Там его ждёт монотонная и до ужаса скучная работа, прерывающаяся иногда ещё более скучными выходными, которые он проводил у себя дома в полном одиночестве. У него не было родственников или друзей, у него была только она, Маша...