Невеста герцога Ада

Чертыхалась я с самого утра. Посылала всех, кто меня раздражал, к дьяволу, грозила муками Ада и поминала нечистого по любому поводу. Дрянной выдался день. Бесконечно богатый на лютое невезение и злой рок. Начиная с того, что я обожгла язык горячим чаем, и заканчивая изменой парня.

Да, мне наставили рога. Нет, я как наивная лань ничего не подозревала до последнего. Стыдно было копаться в его телефоне и не возникало желания проверять контакты в социальных сетях.

О, Васильев Евгений Александрович был популярной личностью. Мажором. Сыном владельца пилорамы и хозяйки сети косметических салонов. Когда мама, ошалев от расходов сына, посадила его на голодный паёк, Евгений переехал к отцу. Правда, через полгода вернулся обратно. Учиться не хотел, мотался по клубам, баловался запрещёнными веществами и жил на всю широту своей подлой души. Почему я на него запала? Так красавец каких поискать. Спортивное тело с умопомрачительным рельефом мышц, модные шмотки и обаятельная улыбка. Все знакомые звали его Джонни.

И вот он привёл на гулянку в квартире наших общих друзей какую-то выдру драную. Сначала час курил с ней на балконе, а потом сосался у всех на глазах. Мне, конечно, позвонили добрые люди и сообщили из самых лучших побуждений об измене бойфренда. Я примчалась на первой же маршрутке и устроила скандал. От души, с размахом и на всю улицу. Соседи даже вызвали полицию и яростно стучали по батарее.

Мы расстались. Джонни сказал, что я дура каких поискать. И если бы не носилась со своей девственностью, то всё бы получилось. В ответ я расцарапала ему рожу и оттаскала за волосы его выдру. Да катятся они ко всем чертям. Прямо на девятый круг Ада. Или сколько их там?

Девять, точно девять. И мой первый начался прямо сейчас.

От нервов меня затошнило в маршрутке, и я вышла на свежий воздух где-то в лесополосе на окраине города. Тополя шумели на ветру по-осеннему голыми ветвями и противно каркала ворона. Да уж, в любом фильме ужасов есть зловещая чёрная птица и кладбище. Например, как это с подозрительно старыми и полуразрушенными памятниками. Чёрт, где я?

Чёрт ответил, но очень уж своеобразно. Я запнулась о торчащие из земли корни и со всей дури жахнулась головой о могильную плиту.

***

– Селеста! – позвал взволнованный женский голос. – Хвала белой магии, получилось! Дочка, открой глаза!

Не самое лучшее пробуждение. Телевизор, что ли, забыли выключить? Ещё и выкрутили на полную громкость, голова лопалась. Сейчас как встану, как обматерю драгоценного брата. Хотя с каких пор шкет смотрит женские сериалы?

– Селеста, – продолжала звать мыльнооперная героиня, а вот за руку трясла точно не она. Ну всё, Егорка, доигрался.

– Отвянь, – буркнула я и открыла глаза.

Нет, телевизор не примотали к спинке кровати, просто на меня уставилась женщина возрастом чуть-чуть за сорок. Худощавая блондинка вся в мелком каракуле лихо закрученных волос. На шее бижутерия, платье, как из театра, а в руках пучок травы.

– Дочка, – прошептала она и разрыдалась. – Живая, девочка моя.

– Да уж, не мертвая. Только я не ваша дочь. А кто вы, собственно, и что тут делаете?

Хотя уместнее было спросить, что я тут делала. Комната, будто декорация к спектаклю: антикварная мебель, древние гобелены. Зато запах трав настоящий. Да такой густой, что защипало в носу и захотелось чихнуть.

– Меня зовут Изабель Дюбуа, – как-то уж очень серьёзно ответила женщина и вытерла лицо длиннющим рукавом. – И раз ты не моя дочь, то назови себя.

Ха! Быстро сориентировалась. Меня в какой-то квест засунули? А почему не разбудили перед стартом? И кто притащил в декорацию? Пашка с Ленкой? Или среди друзей-родственников другие любители розыгрышей завелись?

– Ольга Паустовская, – представилась я. – Дату рождения и место жительства называть?

Она кивнула, ещё больше помрачнев. Я что-то не так говорю? Ну извините, сценарий перед обмороком не прочитала. Лажаю.

– Двадцать второе марта двухтысячного года, – отрапортовала я. – Полных лет ровно двадцать. Давайте проясним ситуацию, а? Тут явно какая-то ошибка. Понимаете, я на розыгрыши не подписывалась. Мне домой нужно.

– Ваш дом очень далеко, – холодно ответила Изабель. – За гранью миров. Даже дальше, чем Край усопших. И я теперь не знаю, куда ушла душа моей дочери. Её убили вчера ночью. Я не успела оплакать потерю, как взялась за ритуал. Когда-то моей бабушке про него рассказывала её бабушка, а ей другая бабушка. Может быть, я неверно истолковала древний язык. Вы правы, я ошиблась. Вместо души Селесты вытянула вас.

– Дурдом! – громко прокомментировала я. – Предупредила ведь, что не в курсе сценария, замысла, планов и так далее. Я не ваша актриса, я посторонний человек. Хотя хватит уже, сама уйду.

Я откинула одеяло и рванулась встать, но запуталась ногами в длинной сорочке. Чёрт! И не лень же было переодевать! Чёрт! Чёрт! Я под сорочкой совершенно голая!

– Верните одежду, – начала я злиться. – Это не смешно! Сядете за воровство и насильственное удерживание в плену!

– Тише, – взмахнула она руками. – Я не воровка. Ваша одежда осталась в вашем мире. Перенеслась только душа. Вы в теле моей дочери. Тише, а то нас услышит Филипп. Он не знает о смерти Селесты. Прошу вас, успокойтесь.

Она чокнутая? Я действительно в дурдоме? Кучеряво нынче психи жили на казённые деньги. Театрализованные представления разыгрывали, пьесы сочиняли. Затейники. Надеюсь, я не в палате для буйных. А то ведь девушка хрупкая, не отобьюсь толком.

– Хорошо, я легла, – решила подыграть психопатке, чтобы выиграть время на раздумья. – Видите? Успокоилась. Давайте ещё раз. Где я?

– Альмадинское королевство, – начала издалека Изабель, – город Брамен, дом семьи Дюбуа.

– Ага. Эпоха, век, год?

– Сто пятьдесят шестой от воцарения рода Альмадинов. Ольга, я хочу, чтобы вы поняли. Я не могу вернуть вас обратно, вам придётся остаться моей дочерью до конца её земной жизни. Ох, горе мне горе. Верховная будет в ярости, ковен в ярости, инквизиция... А Филипп? О, мой Филипп никогда меня не простит.

Она разрыдалась, а я сидела молча и мечтала не поехать крышей окончательно. Круто матчасть продумали. Королевство, магия, инквизиция. Стоп.

– Изабель, вы ведьма?

– Да, – она вытерла слёзы. – Охранительница. Так называют тех, кто ставит защитные чары. Силой с Верховной не сравнюсь, но место в Белом ковене занимаю достойное. Селеста была целительницей.

– Доктором, значит. А Филипп? Он этот, как его... ведьмак?

Изабель пересела на кровати дальше от меня и сложила руки на коленях. Красивые руки, как у модели. И, кажется, я ошиблась насчёт сорока лет, ей не больше тридцати пяти.

– Филипп мужчина. Не ведьмак и даже не тёмный колдун. Белая магия в роду передаётся только от матери к дочери. Ведьма вольна выбрать себе любого мужа. Хоть каменщика, хоть плотника.

– Демократия, чё, – восхитилась я. – Гляди-ка, прогрессивное у вас королевство. Кстати, респект за обстановку. Аутентично аж жуть. Прям каждая мелочь как из музея.

Изабель снова нахмурилась, и я примирительно подняла руки. Молчу, не мешаю. Дверь вон там, за её спиной. Осталось отправить заботливую маму за водой и дать дёру. Надеюсь, замки тут не амбарные. Если что, можно окно выбить. Из кровати не видно, какой этаж, но психбольниц в девятиэтажках не бывает. Дурики народ резкий и дюже внезапный. Чуть санитары глазом моргнут – они в окно. Так что близёхонько мы от земли. Стулом раму выбью, и нет меня в этом бреду.

Ведьма встала с кровати и пошла к шкафу. Когда распахнула дверцы и начала снимать коробки, я чуть не подпрыгнула. Книги! Древние, рукописные. Да они немыслимых денег стоили, кто мог доверить такое сокровище психам? Здесь явно что-то не так.

Пока Изабель шуршала страницами, я крадучись пошла к окну. Этаж, к сожалению, не первый. Второй. Снаружи всё те же отменно выстроенные декорации и массовка в исторических костюмах. Ни кинокамер, ни членов съёмочной группы, словно я на самом деле в другом мире.

От предположения бросило в холодный пот. Прикольно так-то попутешествовать во времени и пространстве, но что я буду делать в пятнадцатом веке? Ни телефона с интернетом, ни противовирусных с антибиотиками. Когда Гуттенберг изобрёл печатный станок? Явно позже, если судить по книгам Изабель. Дремучее средневековье. Лошади, повозки, камины, платья в пол и удобства на улице. Нормального стекла и того нет. Мутное нечто. И вроде не было в нашей истории такого королевства. Летоисчисление странное. Тогда почему по-русски говорим? Имена-то французские. Изабель, Селеста, Филипп. Ну дурдом же! Или нет?

Я схватилась за голову и застонала, а на грудь упали тёмные волосы. Густые, кудрявые и совершенно не мои. Руки тоже чужие. Пальцы длинные, запястья настолько тонкие, что надави посильнее – переломятся. Нос, уши, губы не мои. Хоть убей не мои! Зато какое всё реальное. На видения под наркозом не спишешь. Босые ноги замёрзли на дощатом полу, от запаха трав кружилась голова. Неужели я больше не я?

– Изабель, у вас есть зеркало?

Если не узнаю себя в отражении, то всё. Поверю в другой мир.

Ведьма открыла книгу на странице с чёрно-белой иллюстрацией и удивлённо моргнула:

– Зеркало?

– Э-э-э-э, куда вы смотритесь, когда расчёсываете волосы?

– О, есть бронзовое блюдо. Я попрошу Жизель принести. – Она потянулась за колокольчиком на столе, но передумала. – Сама поищу. Позже. Знаете, Ольга, нам придётся скрывать вас. Ритуалы переселения душ запрещены, но я, кажется, уже говорила. Или нет?

Изабель прижала открытую книгу к груди и так тяжко вздохнула, что мне стало не по себе. С момента нашего знакомства она побледнела до оттенка серой мешковины и едва держалась на ногах.

– И ещё. Называйте себя Селестой. Даже перед слугами. Иначе нас обеих ждёт сожжение на костре. Святая инквизиция не терпит попыток вернуть кого-то из Края усопших. Это против законов Создателя. Я прошу вас молчать. Всего пару дней, потом я решусь всё рассказать Аморет. Верховная ведьма мудра, она знает, что делать. Мы доверим вашу тайну только Жизель. Без служанки вам не обойтись, а девочка немая от рождения. Нет, мы вас спрячем! Да! Завтра Совет Междумирья, а там союзник. Вернее, он мог бы стать союзником, вздумай я довериться. Демонам нельзя верить. Даже Данталиону. Особенно мессиру Данталиону. О, белая магия!

Всё, крыша поехала не только у меня. Ладно, бог с ним, с зеркалом, разглядеть себя можно и позже. А сейчас допустим (только допустим!), что я в другом мире и в чужом теле. Живу в королевстве Аль… а-а-а-а-а, как его там? Не важно. Здесь есть белая магия, церковь Создателя, демоны и кучка ведьм, орудующая прямо под носом у инквизиции. Вчера ночью дочь охранительницы Изабель убили. Она попыталась её оживить, но напортачила с ритуалом и получила меня. А самое главное, что вздумай я орать и проситься домой, тут же окажусь под пристальным вниманием инквизиции. Куда они меня отправят? На костёр. Гореть буду синим пламенем. Чёрт!

– Изабель, а нельзя спросить совета у мудрой ведьмы, не дожидаясь двух дней? Вдруг ритуал можно отменить?

– Нет, – всхлипнула она и крепче обняла книгу, – нельзя! Вас можно убить, и тогда вы точно вернётесь в Край усопших.

– Стоп, стоп, стоп! – взвизгнула я и замахала руками. – Убивать не нужно! Я в Край усопших не хочу. Давайте обойдёмся без новых экспериментов. Тихо, мирно, интеллигентно скажем: «Окей, Гугл». Или в вашем случае: «Окей, Аморет, как нам выбраться из глубокой задницы?» Верховная ведьма пораскинет мозгами, почитает толстые книги и выдаст описание другого ритуала или рецепт зелья…

– Нельзя к Аморет, – оборвала Изабель. – Да, я поняла. Верховная сдаст меня инквизиторам, чтобы отвести беду от ковена. Не посмотрит, сколько лет я служила и сколько добра сделала. Нет. Мы попросим помощи у демона. Герцога Ада. Отправимся завтра вместе на Совет Междумирья и попросим.

Я кое-как добралась обратно до кровати и рухнула на неё. Отборнейший бред даже для мира, где есть магия. Почему-то поверив в параллельную реальность, я не перестала считать Изабель сумасшедшей. Разумеется, боль от потери близких и не такое с людьми делала, но слишком уж фанатично загорелись её глаза. Никак взаправду душу дьяволу продавать собралась?

– И чем поможет демон?

– Он вхож в Край усопших. Если я предложу достаточно высокую оплату, он поменяет вашу душу обратно на душу Селесты.

– Опачки! А меня куда? Домой?

– Нет, – жёстко ответила ведьма. – Вы умерли, Ольга. Вас похоронили, отвязав душу от тела, иначе вы бы не оказались в Краю усопших.

Меня будто сковородой огрели по затылку, а потом засунули в холодильник. Люто. Никогда прежде не задумывалась о смерти. Не представляла, как мама плачет над моим гробом. Брат обувает мне белые туфли и тайком подкладывает старые игрушки. Плюшевого медведя с оторванным глазом. Отец курит сигарету за сигаретой, дядя Антон несёт гроб вместе с коллегами-пожарными. Меня уже похоронили, да? Закопали и забыли. Девять дней, сорок, сколько прошло? Если Изабель права и душа обитала в ином мире, то больше сорока. Год? Сто лет?

Я чужое тело чувствовала как своё. Дышала, говорила, нервничала. Я не хотела умирать. Съёмки кино, психушка, кома, глюки, параллельный мир – во всех версиях и при любом варианте я хотела жить. А значит, придётся принимать чужие правила игры до тех пор, пока я не пойму, как их можно обойти.

– Хорошо, давайте найдём демона Данталиона. Если мужик толковый, что-нибудь подскажет. Не зря же он герцог.