Невеста лешего

Глава 1

- Ой девоньки, новость-то какая!

В светлицу с громким криком вбежала стройная длинноволосая девица и подбежав к подругам, плюхнулась на пустой табурет. Полы свободного длинного платья мягкими волнами легли вокруг ее ног.

- Что случилось, Жаковка? - посмотрела на нее одна из девиц отрываясь от своего рукоделия.

- Я сейчас на болоте была. Так кикиморы мне поведали о том, что у нас новый леший будет.

Девицы тут же, как одна замерли с недоверием глядя на свою подругу. На их лицах недоверие сменялось радостью. Одна из них подалась впред, откладывая свое рукоделие.

-Да неужто и к нам пожаловал? – молвила одна из них, - в наши-то болота да топи. Али чем не угоден в больших лесах стал?

-Не знаю доподлино, - покосившись на дверь и склонившись к подружкам ответила та, которую Жаковкой назвали, - да кикиморы сказывали, а они от русалок слыхали, что нареченная этого лешего в мир людей воротилась.

Ахнув, девицы отшатнулись, с испугом переглядываясь. Где ж то видано, чтобы лесавка обратно возвращалась! Об этом не особо любили говорить. Редко, очень редко подобное случалось и больше походило на чьи-то фантазии, чем на правду.

-Говорят сыскался добрый молодец, который ее за собой увел. Не посмотрел, что лесавка, полюбить сумел. Ну она не долго думая за ним пошла.

-Чем ей у нас-то плохо жилось? – вздохнула одна из лесавок, откидывая за спину длинные почти белые волосы, признак того, что она родилась лесавкой, а не пришлой, из мира людей была. -Ведь наверняка же приняли, как родную. Все богатства леса ей открыты были. Да и жила бы горя не ведала. Не чета земным годам. Не одну сотню лет солнышку да теплу радовалась, - она покачал головой, не понимая поступка сестрицы.

-Что ж хорошего в том, чтобы жить так долго? - подала голос еще одна лесавка, которая, в отличии от своих сестриц так и продолжала вышивать, лишь прислушиваясь к их приглушенному шепотку, – устанешь от однообразия этих дней. Никакие богатства нужны не будут.

-Многое ты еще не ведаешь, Ясеника, - фыркнула Жаковка, - оно и понятно. Недавно ты у нас. Все еще надеешься тоже воротиться?

Девица оторвалась от своего рукоделия, поднимая на Жаковку небесно-голубые глаза, с начинающей зеленеть по краю радужкой.

-А то вы не желали того же, когда сюда попали, - тихо молвила она.

-Я нет, - махнул рукой Городянка, - я родилась лесавкой да мира людей не ведала. Знаю только, что они нас чураются. Да извести хотят. Будто мы им зла желаем.

По губам Ясеника скользнула грустная улыбка.

-А то не мы их в топи да чащобы заманиваем? Сами идут?

-Так никто ж насильно не тянет, - возразила Жаковка, - мы лишь приглашаем, а они сами за нами идут, дурной силой влекомые.

-Оттого, что поначалу в нас девиц неземной красоты видят, - тихо проговорила Ясеника, откладывая рукоделие и пряча тоску в глазах, - а когда очи открываются, то в ужасе бежать пытаются.

-Так мы ж и есть красавицы, - усмехнулась Городянка, поправляя на голове венок из луговых трав, - да они ж не теми очами смотрят. Все в них силушка да удаль молодецкая бурлит, вот и думают, что с нами легко позабавиться можно. А коли бы головой думали, то не шли бы на наш зов, да в своем миру бы оставались. А мы еще и девицам их помогаем, правду на их суженых открываем. А то женятся, а потом мужья на других смотрят, да под юбку к соседским бабонькам лезут. А тут уже сразу все ясно. Бабник он бабником и остается. Что человечья девица пред ним, что мавка, что лесавка…

-Не все такие… - тихо молвила Ясеника, отводя взор.

-Ты все еще по своему суженому сохнешь? Столько времени минуло. Забыть уж пора. Хотел бы воротить, давно бы то сделать мог. А он спокойно живет поживает, да о тебе, глупой и не вспоминает. Уж и семья другая, и детишки подрастают, а ты все по нем тоскуешь.

-Да, даже если воротиться сумеешь, не признает тебя. Время -то у них по другому течет. Не сравнимо с нашим. Хоть и по одной землице ходим. Так что позабудь о нем, не трави душу. Коль и полюбит тебя кто, то это ж другой будет. Не твой ненаглядный.

-Лучше пойди погуляй. На солнышке погрейся, да проверь, все ли в лесу спокойно, - обернулась к ней Жаковка.

Ясеника вздохнув поднялась и плавно прошла к лесенке, что на первый этаж вела. Правы сестрицы. Не первый день она у них тут, а все по людскому тоскует. Остановившись около водяного зеркала, что на стене весело и лишь мелкой рябью подрагивало, взглянула на свое отражение. Там, когда девицей была, волос у нее цвета меда гречишного был, да глаза, что васильки в поле. Кожа румяная, да веснушки от курносого носа разбегались. Подняв руку, лесавка легко коснулась водной глади зеркала.

Сейчас волосы светлее стали. Больше не гречишного, а лугового меда цвета. Веснушки совсем исчезли. А глаза постепенно стали бледно- голубыми, и сейчас стали приобретать зеленоватый оттенок. Вскоре совсем зелеными станут, как у всех лесавок. Лишь волосы не такие светлые будут, чуть темнее.

Она отвернулась от зеркала и прошла к двери, плавно скользя над полом, мягко ступая босыми ножками по мягкому ковру, сплетенному из луговых трав и украшенного лилиями с дальнего болота, что мавки им на русалочью неделю подарили.

Ступив на крыльцо, обулась в плетенные из ивовой лозы туфельки, со слегка удлинёнными мысами и бисеринками утренней росы по краю. Ее лицо, обращенное к солнцу, вспыхнуло румянцем, и девица с наслаждением прикрыла глаза. Как же хорошо погреться под солнечными лучами! С тех пор, как стала лесавкой еще больше стала ценить солнечное тепло. Особенно в зимние месяцы, когда им приходилось уходить в их подземные города и пережидать холода. Хотя даже в такие моменты, когда стояли погожие деньки, она украдкой выбиралась на поверхность и, прячась в дупле какого-нибудь дерева, дрожа от холода, любовалась искрящимся на морозе снегом да смехом детворы, что доносилась до нее из ближайшей деревни. Но долго она так просидеть не могла и ей приходилось спускаться обратно по витиеватым ступеням -корням в их подземный мир. И ждать, когда наступит весна и они смогут вновь подняться на поверхность.

Ясеника прошла через двор, на ходу поправляя увядшие цветы, ловя, падающие с листвы капли недавно прошедшего дождя. Собрав целую пригоршню, поднесла ладони к лицу, с наслаждением растирая кожу прохладной водицей. Знала, потом долго ее щеки румянцем гореть будут.

На нее сверху посыпалась труха. Вскинув глаза вверх, Ясеника с улыбкой пригрозила пальцем белке, которая, махнув хвостом, скрылась среди ветвей.

- Ну что ж, - тихо, себе под нос проговорила девица, - проверим, что там на лесных тропах делается.

И толкнув калитку, отгораживающую их небольшую избушку, скрылась в сыром сумраке лесной чащи.