Невеста морского дьявола

Весна в этом году пришла рано, но ночи были ещё по-зимнему холодны. Огромный яркий диск луны лениво выполз из-за тучки, освещая спящий город. Крыши двухэтажных бревенчатых домов поблёскивали от предрассветной росы. Припортовый район. Не самое хорошее место для ночной прогулки богатых господ, а ночью, да для одинокой девицы и подавно. Тесно стоя́щие друг к другу обшарпанные строения, грязные улочки, смрад от сточных канав, протухшей рыбы и прочих нечистот разносились по воздуху, пропитывая одежду и волосы местных обитателей.

На миг мелькнула тень и скрылась во мраке. Взволнованное дыхание, шуршание женских юбок и торопливые шажки. Она бежала. Бежала что было сил, задирая длинный подол озябшими руками. Невысокая, худенькая девушка, ещё почти ребёнок, испуганно озираясь по сторонам, пробиралась средь всей этой грязи к заветному порту. Юная бунтарка. Она не желала выбранной за неё, жестоко сердечным и алчным отцом, судьбы. Там, на одном из кораблей, она надеялась найти спасение от нежеланного брака и надежду на собственную жизнь.

Утром её должны были выдать замуж. Но этой свадьбы она не хотела. Только не за него, не за этого мерзкого, жирного старика. Первой мыслью было наложить на себя руки. Но не хватило духу. И тогда она решила бежать. Бежать, во что бы то ни стало. Подальше, да так, чтобы её никто и никогда больше не нашёл. В другой город. В другую страну. А это можно было сделать только морем. Иначе поймают. Отец быстро её поймает, накажет и вернёт ненавистному жениху. Её передёргивало от одной лишь мысли о брачной ночи с этой жабой.

Громко хлюпнуло под ногой, и туфля застряла в грязи. Сбежавшая невеста едва не упала, в последний миг ухватившись за шершавую стену. Не подобающие девице слова сами вырвались из уст, отчего она даже слегка смутилась. Это все их конюх. Видимо, от него она нахваталась этого сквернословия. Вытащив из грязи туфлю, девушка поморщилась, но всё же вновь надела. Стало ещё холодней.

Вот и он, спасительный корабль. Такой огромный... Теперь главное – незаметно прокрасться на судно и затаиться там, чтобы никто не нашёл. А остальное уже потом. Проблемы надо решать по мере их наступления – так говорила покойная матушка. Вот и будем решать по мере.

Девушка огляделась и мышью шмыгнула за какие-то ящики. Закрыв ладошкой нос, она с трудом сдержала рвотный позыв. Тухлятиной несло невыносимо.

Осторожно выглянув, перебежала к следующим ящикам и на время затаилась.

Прижимая к груди небольшой узелок, прихваченный с собой из дома, пригнувшись, она тихонько прокралась по трапу и, прошмыгнув за спиной уснувшего на посту моряка, пробралась в трюм, где и спряталась среди множества мешков, бочек и клеток с курами. Сердце колотилось неистово, ком от пережитого страха сдавливал горло, но душа ликовала — удалось. Теперь она спасена. Чувство сладкой свободы вскружили голову. Как же хорошо теперь. Положив свой небогатый скраб под голову и поджав озябшие, промокшие ноги, беглянка уснула.

— Баба! Баба на судне! — разбудил её хриплый бас.

— Эка цацка какая, – прозвучал второй голос, более высокий, какой-то мерзкий, противный, словно он уже полез к ней под подол.

Девушка, ещё не открыв глаз, поняла: попалась. Её нашли. Обнаружили. Кошмар! Глаза, наполненные ужасом, широко распахнулись.

Топот множества ног и голоса. Её вытащили на палубу. Грубо, волоком, за шкирку. Яркий свет резанул по глазам. Палуба качалась под ногами. Неожиданно её вырвало прямо под ноги подошедшему мужику, который чем-то отличался от остальных. Широкоплечий, осанистый, и даже вполне красив, если бы не огромный шрам, протянувшийся от виска до подбородка.

— Кэп! Глянь! Глянь, кого в трюме нашли!

— Баба на судне к беде…

– Да, к беде, – зарокотали моряки.

— Не видать нам удачи. Помрём все. Погубит она нас.

Капитан стоял молча, ухмыляясь, почёсывал подбородок и оценивающе разглядывал девушку.

— Смилуйтесь, господин, — голос девушки был звонкий, словно хрусталь.
Несколько моряков шарахнулись в сторону.

— Ведьма!

— Точно ведьма!

— К дьяволу её! К морскому дьяволу!

Капитан взмахнул рукой, и голоса затихли.

— Кто такая? Зачем на мой корабль пробралась?

— Дарьяна я, — прозвенела девушка. — Дочка пастора. Сбежала... – опустила она голову, и крупные слёзы капля за каплей закапали на доски палубы, оставляя тёмные звёзды мокрых следов.

— И чего же такая благонравная девица да из дома удрала? – усмехнулся капитан.
– Замуж не хочу, – еле слышно произнесла та. — Он купил меня у отца. Купил... – голос обрёл нотки гнева. — Как лошадь! – подняла она заплаканное лицо, и на капитана воззрились огромные зелёные глаза.

– Ведьма…

— Точно ведьма, – вновь зароптали моряки, глядя в эти зелёные озёра и на то, как изменился в лице их капитан.

— Позвольте остаться мне с вами до ближайшего порта. Я заплачу. У меня есть немного денег, — полезла она в свой узелок, что так и сжимала в руке. – Я буду вам стирать, убирать, всё, что скажете, стану делать. Никакой работы не побоюсь, вы не думайте...

— Всё что хочешь, говоришь? — капитан словно отмер от оцепенения, и хищная улыбка медленно расползалась на его лице. Глаза при этом вовсе не улыбались. Они были цепкие, холодные и жестокие.

Моряки, словно все поняв, одобрительно загудели, закивали и принялись улюлюкать.
— Ну пошли, – ухватил он её за руку и потянул за собой. — Посмотрим, какова ты в работе.

— Не надо! Прошу вас! Вы же капитан! Вы же можете им приказать и сохранить мне жизнь! Молю вас, господин! Это же в вашей власти! – упиралась она, затравленно озираясь на довольно оскалившиеся рожи.

— Да, девочка, в моей, – ухмыльнулся капитан. — Здесь всё в моей власти, и ты тоже, — и, ловко закинув девушку себе на плечо, понёс к себе в каюту.

Вслед раздались одобрительные свисты и пошлые шуточки с пожеланиями хорошо поработать, на совесть.

Капитан развлекался с ней до обеда. В первый раз девушка сопротивлялась, но потом, поняв, что ожидает, молила чтобы тот оставил её только для себя. Она обещала, что будет принадлежать только ему, всей душой и телом, сама, по своей воле. Но капитан только усмехался. Говорил, что парнии его не поймут. Не одобрят подобного. Любую добычу надо делить всегда, на всех — это закон. Потом её отдали старшему помощнику, боцману, лоцману и ещё кому-то, дальше пошли матросы. Она ходила по кругу из рук в руки, платье изорвалось до неузнаваемости, а вскоре и этих несчастных лоскутов, хоть как-то прикрывающих многострадальное тело, не стало.

— Ну что, волки, наигрались досыта? – спросил капитан у толпы собравшихся на палубе, где лежала обнажённая девушка. Она уже не плакала. Не молила о пощаде, не стыдилась своей наготы и, казалось, вовсе её душа уже покинула это тело и сейчас на палубе валялась просто потрёпанная кукла с огромными изумрудными глазами, которые особенно сильно выделялись на фоне отрешённого личика.

— Досыта!

— Досыта! — раздался нестройный гомон голосов.

— Хвала капитану!

— Ну что, волки, к дьяволу ведьму?

— Да! Да! К Морскому дьяволу ведьму!!!

— На доску! На доску! — скандировали на палубе, ритмично топая ногой.

— Вставай, ведьма, – один из моряков грубо дёрнул девушку за руку. — Вставай давай. Ну, поднимайся же! – прикрикнул он на неё. – Ты просила тебя отпустить? – ухмыльнулся он гаденько. — Ну так знай: мечты всегда сбываются. Вот мы тебя и отпускаем. Ты рада?

Девушка подняла на него свои зелёные глаза. Волнистые русые волосы слиплись от грязи, слёз, крови и невесть знает от чего ещё, но всё ещё вились локонами, закрывая редкими прядями часть лица.

Говоривший осёкся и замолчал. Она перевела свой взгляд на толпу, и те притихли. Что-то было в её взгляде пугающее, нечеловеческое. Девушка, медленно шагая, подошла к доске. Сама, без понуканий, слёз и истерики. Она шла спокойно и не было страха на её лице. На палубе оставались кровавые следы её ступней.

— Ведьма, вот как есть ведьма, — прошептал капитан. — К дьяволу! – рявкнул он, махнув рукой в сторону моря, словно отгоняя собственный страх, липкий, холодный, предательски пробравшийся за пазуху и сейчас медленно стекающий по спине.

Девушка отрешённо глядя перед собой шагнула на доску. Ветер ласково обдал её тело мелкими брызгами, погладил лицо. Она вздрогнула, но тут же успокоилась и, робко шагая по влажной доске, дошла почти до самого края.
Посмотрела вниз. Волны мерно вздымались, наползая на корабельные доски и будто нехотя, лениво, отступали, оставляя лёгкую пенку белых барашков. Толща воды завораживала. Девушке показалось, что море живое, оно дышит. Дышит, поёт и ласково манит её к себе. Из морской черноты на неё смотрели два огромных жёлтых глаза. Они внимательно смотрели прямо ей в душу, изучая, оценивая. Девушка облизнула потрескавшиеся губы. Доска под ногами качнулась и она, чуть не потеряв равновесие, обернулась на улюлюкающую толпу. Один из бравых моряков, взобрался на противоположный край доски и ухмыляясь закричал:
— Может ещё погостишь у нас, красавица? Или тебе помочь? — с этими словами он чуть качнул доску.

Ненависть, злоба и жажда мести вспыхнули в душе. Прежде набожная, стыдящаяся своего дара, который отец всегда называл проклятьем и заставлял отмаливать душу, часами стоя на коленях у икон, теперь Дарьяна готова была поверить во что угодно и отдать эту свою бесценную душу кому угодно, лишь бы отомстить. Она вновь вернула своё внимание в бездну морскую. Жёлтые глаза никуда не исчезли. Они все также смотрели на неё из глубины. Медленно разведя в стороны руки, прошептала — Я отрекаюсь от веры своей, от отца и матери и отдаю душу тебе, Владыка морей. Прими невесту в объятия свои на веки вечные. Встречай меня водица. Я твоя навеки — и каменной птицей полетела вниз головой, исчезнув в морской пучине. Моряки восторженно ахнули, кинулись к борту посмотреть.
Они ждали, когда она вынырнет, начнёт барахтаться, пытаясь выжить, выплыть, но её словно и не было – исчезла. Ещё немного постояв и поняв, что на том всё и закончилось, с нескрываемым разочарованием мужики разошлись, принялись за свою работу. Но смутное чувство тревоги поселилось в душе́ у каждого. Нервировало, напрягало. Портило настроение.

— Опять! Смотри! Эти чёртовы следы снова на палубе! — орал рябой матрос, тыча пальцем себе под ноги. — Уже в который раз я их отмываю, а они все появляются и появляются! Чертовщина какая-то!

Мужики столпились, разглядывая что-то под ногами. Подошёл капитан. Все смотрели на девичьи следы кровавых ступней.

— Ещё три, – буркнул капитан. – Оттирайте как хотите, но чтобы убрали это, – прорычал он и, нервно дёрнув искалеченной щекой, удалился, запершись в своей каюте.

На третий день пути, на закате воду затянуло туманом. К ночи не было видно ничего на расстоянии пары саженей. Штиль. Судно дрейфовало. Повсюду слышалось только лёгкое шуршание крыс, нервно снующих по кораблю в поисках спасения и тихое пение, похожее на журчание хрустального ручья. Казалось, оно звучало ниоткуда, но при этом было повсюду.

Моряки нервничали. Странные звуки слышались то там, то тут. Старый фонарь, висевший под потолком камбуза мерно, раскачивался разбрасывая по помещению всполохи света играющие с тенями. Казалось, что по стенам то девица пляшет, то черти скачут, то кракен тянет свои щупальца, желая схватить жертву и утащить во мрак. Этой ночью судно скрипело как-то по-особенному громко, жалостливо, что ли. Бывалые мореходы, привыкшие ко всем невзгодам сегодня дрожали от холода. Леденящий тело и душу сквозняк пробирал до самых костей. Многие пришли согреться горячим грогом, сидели за столом, тихо переговариваясь. Кок ощипывал куриную тушку.
— Пойду наверх — неуверенно заговорил рыжебородый детина, кутаясь в тёплую куртку. Он поставил на стол пустую кружку и поднялся с лавки. — Мне кажется, там теплее, чем здесь. И дыхнув хмуро посмотрел на облачко пара, вырвавшееся из его нутра. — Холодрыга!
Ему никто не ответил. Только напряжённые взгляды проводили его в спину.

— Слышите?! - взволнованно прошептал молодой матрос, сжимая в ладонях горячую кружку с напитком — Снова этот голос!
— Бредишь ты, Маркус — рыкнул на него кок. — Ничего я не слышу. И тебе не советую.
— Да вот же, поёт кто-то. — настаивал молодой, вытянув шею и повернувшись в сторону чернеющего прохода — Ты уши-то прочисть, и тоже услышишь. Точно, поёт.
— Тебе надо, ты и чисть — огрызнулся кок — Лучше вон, с овощами бы помог.
Не обратив внимания на слова кока, молодой замер прислушиваясь. Потом поднялся и медленно пошёл на звук.
— Куда это он?! — пробасил кок. Ехан, ты бы сходил за этим — кивнул он в сторону удалившегося парня — Приглядел бы. Низкорослый мужичок, со свёрнутым набок носом недовольно хмыкнул:
— Я ему в няньки не нанимался. Тебе надо, сам и иди.
— Да так и скажи, что зассал — хохотнул тощий и длинный как жердь, парень, на вид не старше тридцати лет, сидевший напротив кривоносого мужичка. Его длинные волосы были собраны в хвост и стянуты плетёной кожаной тесьмой, а на висках проглядывались белые пряди седины. Глаза острые, холодные презрительно смеющиеся. И так он этим взглядом припечатал Ехана, что тот не выдержал.
— За язык ответишь! — взвился кривоносый, дав петуха. Ничего я не боюсь! Бред всё это! Вот сейчас притащу этого сосунка сюда, — Зло бросил он почти в самое лицо своего собеседника, — и нянькайтесь с ним. Хоть к юбке привязывайте!
— За юбкой-то он и побежал. — Уже вслед пророкотал ему кок. — Кабы не утащила.
— Ты действительно в это веришь — длинноволосый развернулся в сторону кока.
— Я по морю ходил, когда ты ещё в штаны гадил. И поверь, всякого навидался. Море, оно такое — задумался он, подбирая нужные слова, — всякое, бывает. И не только штормами оно опасно, уж поверь. Как-то раз...— Договорить кок не успел, раздался крик, да такой, что проняло всех в один миг. Куриная тушка брякнула костями об пол. Скрежет резко сдвигаемой лавки и грохот табурета сменились топотом ног. Мужики ломанулись на палубу.
Ехан стоял на нижней палубе белее мела. В широко распахнутых глазах плескался дикий ужас, а рот беззвучно хлопал губами. Он пытался что-то сказать, но кроме нечленораздельного блеянья ничего не выходило. По доскам шумно каталась оброненная кружка, которую паренёк унёс с собой. Руки кривоносого мелко дрожали, он ими пытался жестикулировать и нервно тыкал то на палубу то куда-то вверх, указывая на мачты. Совсем рядом от столпившихся гулко грохнуло и покатилось.
— А-а-а-а-а!!!!!!!! — ошалело тыча пальцем в предмет, который уткнулся прямо в ноги Ехана, тот заорал, выпучив ещё больше и без того уже огромные глаза. На него с пола взирал хлопая ресницами и сча́стливо улыбаясь тот самый молодой матрос, а вернее, его оторванная голова.
— Святые небеса... — пророкотал кок, вынимая из-за пазухи защитный амулет, поцеловав его, крепко сжал в ладони. — Спаси и сохрани, спаси и сохрани — горячо зашептал он в кулак.

С верхней мачты раздался звонкий, хрустальный девичий смех, словно перелив колокольчиков.

— Кэп, кажется, мы сбились с курса. У меня приборы словно сума сошли, я даже не понимаю, где мы сейчас, – доложил штурман. — И это... – замялся он. – Там чертовщина какая-то, – кивнул он в сторону выхода из каюты.

Капитан поднял на него уставшие, покрасневшие от недосыпа глаза, посмотрел вопросительно.

— Поёт там кто-то. И это... – вновь замялся он. — Кажется, у нас люди пропадают. Уже пятого не можем отыскать. Ищут их, зовут, а они словно в воду канули. Нет их на борту. Ни мёртвых, ни живых, – развёл он руками с обречённым видом.

Капитан, тяжело опершись на стол, шумно отодвинул массивный стул, поднялся.
— И ещё, Кэп, там следы эти... – он пытался подобрать слова.

— Опять появились?

Штурман кивнул.

— И не просто появились. Их стало вроде как больше. Они уже по всей палубе. То тут, то там... И рук отпечатки тоже. Следы крови в каютах, на камбузе, и гальюн весь залит кровью.

— И никто ничего не слышал?

— Ни-че-го... Тихо. Ни звука, не считая пения этой ведьмы.

– Тварь... — прорычал капитан и, задев плечом штурмана, быстрым шагом вышел из каюты.

К рассвету недосчитались двадцати человек. Людей била паника. Они орали и ругались между собой, спорили. Но все были убеждены, что виной всему та самая девушка, которую они отправили на прогулку по доске. Ведьма вернулась отомстить. И теперь кружила вокруг корабля неуловимой тенью, пела или смеялась, сводя с ума бывалых моряков, наводила ужас, утаскивала в туман людей. Несколько человек сами бросились в морскую пучину, прося принять их в объятия любви и страсти. Другие бредили, им казалось, что их зовут родные, те, кто близок сердцу. Старпом вздёрнулся на рее, кок вскрыл себе горло прям на глазах у всех.
— Откуп! Надо дать ей откуп! – предложил кто-то.

— И кого же ей отдадим? А давай тебя?!

— Чуи прав, – хмурился капитан. – Будем тянуть жребий.

Безумие не прекратилось и на следующий день. Плотный туман всё так же держал судно в своих хищных лапах. К вечеру осталось меньше, чем полкоманды.

Они кидали в море золото, ткани, отыскали до нитки всё, что принадлежало ведьме и, моля о прощении, отправили это в море вместе с жертвенным «счастливчиком», который вытянул короткую. Но ужас продолжался. Близилась очередная ночь. Ночь, полная страха и кошмара. Люди, сбившись в кучку, роптали.

– Эту ночь мы не переживём, — понуро опустив голову, тихо произнёс кто-то из моряков. — Не золото ей нужно. И не тряпки её. И наши жертвы тоже бесполезны. Хоть все мы попрыгаем за борт – не поможет.

– Так, она этого и хочет, – буркнул рядом сидящий. — Чтобы мы всё, того, — многозначительно провёл он ребром ладони себе по горлу.

– Так чего же ей тогда надо? Чего она просит? — с надеждой спросил молодой моряк.

Мужчина поднял взгляд от пола, осмотрел присутствующих. Там были все. Все, кто остался в живых, кроме капитана.

— Его, – кивнул он в сторону входа в капитанскую каюту. Мужики переглянулись.

Капитан стоял на краю доски. С палубы на него взирало одиннадцать хмурых рож и два направленных в живот дула его же огнестрелов.

— Ведьма!!! — заорал штурман. — Ты слышишь нас, ведьма?! Вот он! Ты этого хотела?! Мы отдаём тебе нашего капитана! Пощади нас! Отпусти!

В ответ, откуда-то снизу, из воды, раздался звонкий хрустальный перелив девичьего смеха. Все посмотрели туда, откуда доносился звук.

Туман расступился, отошёл от корабля, и все увидели прекрасную девушку, золотистые волосы которой словно волны прядями спадали ей на плечи. Ее зелёные глаза, казалось, смотрели прямо в душу, призывая, маня к себе. Кто-то из моряков полез на борт. Руки товарищей ухватили его за рубаху и дёрнули назад, на палубу.

Она обворожительно улыбнулась.

— Прости, прости меня, милая, — неожиданно взмолился капитан, неотрывно глядя в зелёные озёра. — Я ни на час не сомкнул глаз после того, как... – Он запнулся. — Я испугался. Испугался твоих глаз. Твоей любви...

— Иди же ко мне, глупый, — прозвенела девушка и протянула к нему руки. — Я теперь твой демон. Твой дьявол и кошмар. Иди же ко мне...

И он шагнул.

Её руки обвили его шею, горячий поцелуй запечатал ему уста, а тело медленно погружалось во мглу. Он тонул. Тонул в её глазах и в пучине морской, сам не осознавая того.

Нехватка кислорода заставила капитана рвануть к поверхности. Дёрнулся. Взбрыкнул, попытался высвободиться, но руки держали крепко, а её глаза теперь смотрели на него... хищно.

Орвий мчался на всех парусах, гонимый попутным ветром. Ещё три дня – и они войдут в порт, разгрузят трюмы, и можно будет отдохнуть. Все устали от столь длительного перехода и жаждали поскорее добраться до земли.

— Парус! Парус! — заорал марсовый, тыча по направлению норд-вест. — Не движется!
Капитан Орвия взял смотровую трубу.

— Хм... Меняй курс, – отдал он приказ штурману, указав в сторону странного судна.
— Точно, он... – задумчиво протянул капитан смотровую трубу штурману. – Посмотри, Грег, я же верно вижу? Это Америго трин?

— Он самый, — медленно опуская смотровую трубу, прошептал штурман и, достав из-за пазухи свой оберег, что висел на шнурке, поцеловал его.
— Может, обойдём его, Кэп? Ну его к демону. Поговаривают, это судно проклято.

— Ты веришь во всю эту чертовщину? – усмехнулся капитан. — Бред! Пошли, поглядим что там.