Невеста волчьего пастыря. Книга 1

Очнулась я от того, что машину вдруг резко тряхнуло на повороте. Помотала головой, словно желая прогнать остатки дремоты и, протерев всё ещё затуманенные спросонья глаза, посмотрела в окно старинного автомобиля, должно быть, заставшего самое начало двадцатого века.

...Ну и ливень! За стеной беспрерывно льющихся с небес водяных струй ничего не разобрать, а дождевые капли барабанят по железной крыше автомобиля так сильно, как если бы собирались пробить её насквозь.

— Почему мы не едем дальше? — спросила я у парня, сидевшего впереди меня, на водительском сиденье.

— Потому, что уже приехали! — ответил он, ещё глубже натягивая на глаза капюшон своего чёрного худи и указывая мне рукой на едва видневшиеся в туманной дали тусклые огоньки.

Это был ответ, который я, пожалуй, меньше всего ожидала услышать. А те огоньки, на которые мне сейчас указывал мой попутчик… Они не были похожими огни большого города, который я надеялась увидеть.

— Хочешь сказать, что мы уже в Белогорьевске?! — не поверила я.

Мой спутник усмехнулся:

— Ну, не совсем. Сейчас свернём на просёлочную дорогу, проедем через поле, а уж тогда и будем на месте.

— Но там же нет никакого города! — в недоумении покачала я головой.

— Он там есть. Только… Далеко не всем дано его увидеть. А только тем, кого он сам призывает. И тем, кто откликнулся на его зов.

— Как это понять?! — не поверила я ему. — Город?! Сам призывает?! Да быть того не может!

— Может да ещё как! Уж поверь мне: в этих заповедных местах ещё и не такое случается.

Я решила не продолжать этот разговор. Между тем мой спутник, должно быть, отыскав среди струй дождя нужную развилку дороги, нажал на педаль газа. Машина тронулась с места и, свернув на просёлок, покатила через поле, окутанное туманной дымкой.

Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, прислушиваясь к мерному стуку дождевых капель по крыше и стёклам автомобиля. Теперь, когда цель поездки была уже совсем близко, я мысленно вернулась в день, начиная с которого в моей жизни стали происходить странности, найти объяснение которым, пожалуй, не смогла бы даже вся современная наука...

*****

Ещё поднимаясь по лестнице в тот ранний апрельский вечер, я уже знала, что ждёт меня там, в квартире: дикие вопли и очередная истерика, устроенная мелкими. И не ошиблась. Стоило мне открыть дверь, как в уши ударил пронзительный вопль сводной сестрицы:

— Федька, дурак! Отдай! Я всё ма-аме скажу!

— Сама, Фроська, дура! Не отдам! Так что, можешь хоть сейчас к своей мамочке бежать и ябедничать!

— И побегу!..

Послышались звуки возни: это мои младшие братец с сестрицей вновь сцепились друг с другом, должно быть, не поделив между собой плеер или какую-то навороченную игрушку, которых у них, вообще-то, было хоть завались. И всё равно мелкие продолжали постоянно цапаться друг с другом, потому что им, видите ли, обоим был одновременно нужен именно вот этот робот или вон та радиоуправляемая машинка.

Слушая их очередную перепалку, я только вздохнула. Наша семья считалась вполне благополучной, но это именно что только считалась! А где оно на самом деле, это самое благополучие? Нет его да и не было в нашем доме уже давно! С тех самых пор, как мать развелась с моим отцом и сбежала к своему любовнику, всё у нас в семье пошло наперекосяк. Нет, мой папа не выпивал и даже не курил, он работал в солидной фирме и неплохо зарабатывал, а потому я никогда ни в чём не нуждалась. Разве что, в любви и в понимании единственного родного человека, которых мне в детстве так сильно не хватало.

Отец пропадал на работе днями и ночами. Так, что я и видела-то его только поздно вечером, когда он возвращался домой. Безумно по нему скучала, да только что могла поделать? Вот и приходилось мне проводить время после садика, а позже и школы в обществе няни, которую папа нанял после развода дабы она за мной присматривала.

Но однажды всё изменилось. Отец вдруг решил, что у ребёнка, то есть у меня, непременно должна быть мама. Особенно, если этот ребёнок — девочка. Особенно, если он уже стоит на пороге отрочества. И озаботился поисками новой жены…

Уж лучше бы он меня тогда в интернат отправил, честное слово! Потому что женщина, которую папа привёл в наш дом, оказалась тем ещё «подарочком»! Все же читали в детстве сказку про Золушку? И все помнят о том, что там была злая мачеха, гнобившая почём зря бедную падчерицу и не дававшая ей спокойно жить? Так вот, по сравнению с моей новой «мамой» та мачеха была ангелом небесным!

Карина ворвалась в нашу с отцом жизнь подобно урагану и в тот же миг перевернула её с ног на голову. Отныне всё в нашем доме подчинялось исключительно её и только её капризам и желаниям. Если она чего-нибудь захочет — хоть ты тресни, хоть умри, но сделай!

И уж совсем худо стало, когда Карина через несколько месяцев после свадьбы забеременела. Всё время, пока она носила моих сводных брата с сестрой, она изводила отца, да и меня тоже, мелочными придирками. А если что-то было не по её, то закатывала такой скандал что, наверное, даже чертям в аду тошно становилось.

«Не купишь мне вон то колечко (шубку, туфли) — сделаю аборт!» — то и дело заявляла отцу мачеха. А знаете, что было самым смешным и, на мой взгляд, нелепым во всей этой истории? То, что дети, которых она носила, ей ни на что не сдались. Более того: Карина возненавидела ещё не успевших родиться сына и дочь. И когда те появились на свет, «любящая матушка» своему отомстила им. За что, что из-за беременности её фигура поплыла и за всё остальное.

Желая досадить моей настоящей матери (хотя той, по большому счёту, это и было до лампочки), Карина назвала своих деток так, что они её долго ещё будут за это благодарить. Как минимум, лет до восемнадцати, когда им можно будет на законных основаниях сменить имя… Федот и Фрося — как вам такое? И, нет: Фрося — это вовсе не сокращённый вариант от «Ефросинья» как вы, возможно, подумали, а полное имя моей младшей сестры!

В отделе регистрации на Карину смотрели как на ненормальную, когда она заявила о том, что хочет назвать своих детей именно так и никак иначе. Но мачеха, не желая слушать ничьих возражений, сказала, что решение уже принято и менять она его не станет. Довольно, мол, с неё уже того, что в семье есть уже одна Беллианна, второго такого «извращения» с именами детей, ей не нужно.

Кстати, Беллианна — это я, собственной персоной. Не знаю уж, чем там думала моя матушка, решив меня так назвать столь необычным именем, но последствия этой её прихоти я расхлёбываю всю свою сознательную жизнь.

Понятно, что в садике и в школе никто и никогда не называл меня полным именем, а сокращали его кому как вздумается. Лично мне хотелось, чтобы меня звали Белл, но почему-то все окружающие с самого моего раннего детства называли меня Беллой, а то и попросту Белкой… Думаю, все уже поняли, что было дальше?

Когда в младшей школе мы учили наизусть отрывок из «Сказки о царе Салтане» про белочку, которая «песенки поёт да орешки всё грызёт», в классе целый урок стоял такой дикий ржач, что даже директор школы прибежал удостовериться в том, что у нас там ничего не случилось. Да и после, когда через несколько лет мы изучали «Героя нашего времени» мне тоже изрядно доставалось от одноклассников… И ведь, бесполезно было говорить им о том, что у Лермонтова в повести была Бэла, а я — Беллианна, ну, в крайнем случае, Белла.

Устав от всех этих бесконечных дразнилок, я однажды на полном серьёзе заявила, что с этого дня я вовсе не Белла, а Лиана. Ну так что же? Стало только ещё хуже! Одноклассники мигом придумали для меня новую кличку — Традесканция и отныне до самого выпускного класса только так меня и называли.

Так что, я своих младших брата с сестрой отлично понимаю и даже в чём-то сочувствую им. Действительно, если так подумать, то очень непросто бывает сохранить нервы в порядке, если каждый божий день другие дети постоянно склоняют твоё имя на все лады. Так, например, я не один раз слышала, как одноклассники дразнят моего сводного братца: «Федот не мылся год!» Или ещё: «Федот не стригся год!» Предположу, что через несколько лет я услышу от них очередной «перл»: что-нибудь наподобие «Федот не брился год!» Ну, а что? Учитывая, как «хорошо» они на пару с Фросей учатся и что их даже в престижной платной гимназии уже дважды оставляли на второй год, ничуть не удивлюсь, если эта парочка вскоре станет и трижды второгодниками.

Между тем крики в гостиной перешли в дикий ор и в звуки самой настоящей драки… Так, а это ещё что такое?! Если Карина, вернувшись с очередного шопинга, увидит синяки и царапины на упитанных физиономиях своих отпрысков, то в первую очередь прилетит за это именно мне. Плохо, мол, присматривала за младшенькими… Как будто я вообще должна присматривать за двумя здоровыми балбесами, перешедшими в шестой класс! Хотя, по-хорошему, им бы уже и следовало учиться в восьмом…

— Федя, Фрося! Прекратите немедленно! — крикнула я, открывая дверь гостиной. — Что это вы тут устроили?

Мда… Картиночка моим глазам предстала, конечно, чудная: Федька вцепился в волосы своей сестрицы, та уже подняла ногу, чтобы ударить его пониже пояса… Одним слово — братско-сестринская «любовь» во всех её лучших проявлениях!

— Атас! Белка пришла!!!

«Мелкие» разом отскочили друг от друга и принялись сверлить меня недружелюбными взглядами своих маленьких, блёклых глазок неопределённого цвета — точно таких же, как и у их маменьки.

— Чего расшумелись так, что вас на улице слышно? — строгим голосом спросила я. — Вы же не в диком лесу с волками живёте, а в городе, среди приличных людей!

— Федь, ты слышал?! — наморщив нос и явно собираясь разреветься, протянула Фрося. — Белка говорит, что мы с тобой неприличные и что нам не место в городе! А-а-а! У-у-у!..

— Мало ли чего она там говорит? — буркнул Федька. — Белка — дура! Не нужно её слушать!

— Точно-точно! — с готовностью закивала его сестрица. — Мама же нам с тобой недавно говорила о том, чтобы мы Белку не слушали. Мол, всё равно ничего хорошего она нам не скажет. И не сделает тоже

— Ну, раз я вам ничего хорошего не скажу и не сделаю, — с деланным сожалением протянула я. — То, в таком случае, пожалуй, не стану я вам сегодня и мороженое отдавать. Сама его съем.

— Мороженое? Где?! Где оно?! — разом засуетились эти два гаврика.

— В магазине! — с торжеством глядя на младших, ответствовала я. — А сейчас быстро марш уроки делать! Получите мороженое после того, как приготовите всю «домашку». И не вздумайте халтурить: я проверю всё, что вы сделаете: вплоть до последнего уравнения!

Кое-как выставив младших из гостиной и отправив их делать уроки, я вытащила из сумки письмо, которое незадолго до этого достала из почтового ящика, и принялась рассматривать конверт, «украшенный» большим круглым штампом.

На штампе было название какой-то юридической фирмы и я решила, что письмо адресовано моей мачехе. Карина же у нас постоянно берёт кредиты на покупку дизайнерских шмоток и дорогой ювлирки, а потому вечно ходит в долгах как в шелках. Вот и сейчас, должно быть, кто-то из кредиторов подал на неё в суд из-за просроченных платежей и сегодня ей пришло постановление о взыскании задолженности.

Но, прочитав на конверте имя адресата, я с удивлением поняла, что это письмо предназначено вовсе не мачехе, а мне… Интересно, что же в нём такое? И зачем это я понадобилась кому-то из юристов, если никогда в жизни не взяла в долг ни монеты и не сделала ничего такого, за что на меня было бы можно подать в суд?..

Всё ещё будучи в недоумении, я открыла конверт, вытащила из него письмо и углубилась в чтение.

…Так, ага! Всё ясно. Юрист, отправивший мне это письмо — душеприказчик тётушки Аглаи, которая была старшей сестрой моей маменьки. Никогда в жизни я не приезжала к ней в гости, да и сама тётушка тоже нас не навещала. Мать, пока ещё жила с нами, как-то раз в разговоре с отцом обмолвилась о том, что она уже давным-давно разругалась с «Глашкой», как она называла Аглаю после их ссоры. Якобы это именно тётя помешала моей матери в своё время выйти замуж за парня, который многого достиг, став первым в нашем городе миллионером. Да только вот не очень хорошо закончил: проворовался и был отправлен чуть ли не на двадцать лет «отдыхать» за решёткой. Тётя Аглая, как если бы заранее знала, чем весь его «бизнес» закончится и потому была настроена категорически против этого брака даже тогда, когда ничто, как говорится, не предвещало.

Мать тогда была ещё совсем юной, только окончила школу и потому мало чего в подобных делах смыслила. И вот старшая сестра, которая с детства её растила, решила вмешаться да помочь младшенькой сделать правильный выбор. А та её за это «отблагодарила» полным разрывом родственных отношений. Позже, когда я родилась, тётушка не раз пыталась наладить отношения с младшей сестрой. Но моя мать, должно быть, до сих пор на неё обижается из-за того случая. Хотя, если так подумать, то тётя Аглая вовсе не навредила ей, а, наоборот, избавила от очень больших проблем. Ведь, выйди тогда моя матушка за того парня, ей вместе с ним пришлось бы пройти через многочисленные обыски, конфискацию имущества и выплату огромных долгов, с которыми и по гроб жизни было бы не рассчитаться…

Как бы там ни было, но даже после того, как мать развелась с отцом и уехала со своим новым мужем куда-то за границу, тётушка продолжала слать мне по почте открытки на мой День рождения, а также на Новый Год. В последний раз я получила одну из её немного старомодных открыток в конце декабря прошлого года, а сейчас у нас на дворе был уже апрель. До которого тётя Аглая, к моему огромному сожалению и прискорбию, так и не дожила.

Её душеприказчик сообщил в письме о том, что тётя завещала мне всё своё имущество. Но чтобы вступить в права наследия, мне нужно будет как можно скорей приехать для подписания документов в главный офис их юридической фирмы, в город под названием Белогорьевск. Именно в этом населённом пункте провела большую часть своей жизни моя тётушка. И там же находился дом, хозяйкой которого я с некоторых пор считалась…

*****

Я была настолько погружена в чтение письма, что даже не услышала, как с грохотом хлопнула входная дверь. Это Карина — злая и голодная, вернулась со своей очередной пробежки по бутикам. Она всегда приходила домой злющая, как мегера, если с шопингом у неё что-то не заладилось. То ли размеров нужных в магазине не оказалось, то ли туфли или кофточка были совсем не такого цвета, как ей бы хотелось…

— Что это ты тут делаешь, лентяйка?! — подобно трубному гласу, прогремел у меня прямо над ухом издевательский голос мачехи. — Расселась тут в гостиной как барыня… А ужин вместо тебя готовить кто будет? Пушкин Александр Сергеевич?! — Прежде, чем я успела опомниться, Карина выхватила из моих рук письмо и поднесла его к глазам. — Та-ак… А это у нас ещё что такое?! Наследство?! А почему только тебе одной?! Почему о нас с твоим отцом и твоих младшимх братом с сестрой в завещании ничего не сказано? Мы что же: чужие для вас, что ли? Или на правах квартирантов в этой квартире живём?!

— Откуда могу я знать, почему тётя Аглая решила оставить дом именно мне, а не вам? — фыркнула я, уже не раз успев мысленно поругать себя за то, что не спрятала вовремя письмо от любопытных взглядов мачехи и её деток. — Может быть, как раз по той самой причине, что вы с вашими детьми ей и вправду чужие по крови, тогда как я — дочь её младшей сестры?.. Лучше отдайте мне уже это письмо, Карина! Я обещаю, что разберусь сама со всеми этими вопросами.

— С чем это ты там ещё разберёшься? — с подозрением вытаращилась на меня мачеха, но письмо мне так и не отдала. — С тем, по какой это причине именно ты стала единственной наследницей своей тётки?.. Подожди! Вот, отец твой вернётся с работы, так я ему это письмо-то и покажу! Пусть знает, чем это его любимая дочурка занимается: пока нас с ним дома по целым дням не бывает, она плетёт интриги у нас за спиной вместе с другими своими родственниками! Должно быть, хочет нас всех по миру пустить, а сама все денежки прихапать и жить дальше в своё удовольствие!

— Так уж и все!.. Отдайте!

Я потянулась к письму, которое мачеха всё ещё держала в руках. Но вместо того, чтобы мне его отдать, Карина скомкала листы бумаги и швырнула их куда-то в дальний угол за шкаф:

— Если тебе так нужно это письмо, тогда лезь за ним сама и доставай!..

После чего, подхватив с пола все свои многочисленные пакеты, украшенные логотипами самых дорогих в городе бутиков, мачеха направилась в свою комнату. Должно быть, чтобы ещё раз пересмотреть да перемерить свои сегодняшние покупки. Я же…

Вооружившись стоявшей в углу шваброй, я полезла под шкаф чтобы достать злополучное письмо, жалея при этом только об одном: о том, что вообще получила его. Если бы конверт, на котором в качестве места отправления значился неизвестный мне населённый пункт под названием Белогорьевск, затерялся где-нибудь по дороге, то и этот вечер не оказался бы испорченным в нашей семье. Да, я тогда, вполне возможно, осталась бы без тётушкиного наследства. Но зато и Карина не стала бы закатывать мне и моему отцу грандиознейший скандал. А она (и я в этом совершенно точно уверена!) непременно его сегодня ещё нам с ним закатит.

Достав из-под шкафа скомканное письмо, я осторожно расправила листы бумаги и сложила их обратно в конверт. Который на всякий случай от греха подальше унесла к себе и заперла на ключ в ящике письменного стола. А сама отправилась на кухню: готовить сегодняшний ужин на всё немаленькое семейство…