Невинная для Демона, или Цена его мести

Золотой пик

Заведение особо строгого режима.

Демон

Ну вот и всё.

Час моей мести настал.

Я выиграл этот треклятый бой. Когтями и зубами вырвал себе право на жизнь и свободу.

То, что у меня несправедливо отняли.

Плевать на ссадины и гематомы, на шатающийся зуб, на болезненно ноющие ребра.

Главное — я победил.

Жизнь на свободе — это первая часть моей награды. Уникальная возможность выбраться из этого проклятого богом места.

А вторая часть — возможность отомстить этому ублюдку Ищенко. Выблядку, который разрушил жизнь моей семьи.

Он отнял у меня все: свободу, семью, наш бизнес. А я отниму у него самое дорогое – его ненаглядную дочурку.

О, она испытает здесь все грани ужаса, всё то, что успела испытать Марьянка перед смертью. А может, и во сто крат сильнее помучается.

Я об этом позабочусь.

И нет. Мне ее не жаль. Ни капли.

Я бы никогда не поднял руку на женщину, с бабами воевать только последний мудак будет.

Но Полина Ищенко не женщина. Она исчадие зла, проклятое отродье своего отца. От осинки ведь не родятся апельсинки.

Вот и в дочери Ищенко течет такая же гнилая кровь, как и в ее папаше и покойных дяде с братом.

Такие твари недостойны жалости и снисхождения. Они недостойны того, чтобы ходить по этой земле и расходовать драгоценный воздух.

Когда сорняки начинают расти на грядке с овощами, хозяин огорода их пропалывает, выдирает с корнем без всякой жалости.

Вот и таких людей, как Ищенко, надо уничтожать с корнями. И всё их потомство тоже…

Потому что если не уничтожить их, то они продолжат нести свое зло в мир. Они будут приносить горе в обычные семьи и губить жизни невинных людей.

Потому что у них нет совести и чести. Они готовы уничтожить всех, кто не готов под них прогнуться. А значит, надо бить на упреждение.

В моем случае, конечно, уже поздно.

В моем случае это месть со сроком выдержки в десять лет. Из которых пять я провел в тюрьме особо строгого режима «Золотой Пик».

Из этого адского места можно выйти лишь двумя способами: своими ногами после победы на Арене, или телом в черном мешке.

По крайней мере, мне точно другой выход не светил. Мне ведь впаяли пожизненное стараниями дружков-подельников Ищенко — прокурора Сазонова и судьи Дроздова.

Зря говорят, что бояться надо людей из ОПГ. Вовсе нет, самые страшные люди как раз те, кто привык иметь власть и вертеть дышлом закона.

Ищенко-Дроздов-Сазонов — самые отпетые мрази нашего региона. Которые держат в страхе город и большую часть области.

Натуральные бандиты в законе, давно обезумевшие от жажды денег и власти. Которые привыкли творить беспредел. Зная, что мало кто посмеет пойти против них.

А тех, кто посмеет — ждет жестокая кара. И я — лучший тому пример.

Выругавшись, иду к столу, где уже стоят закуски и бутылка коньяка. Все подготовили, падлы, к приходу победителя.

Наливаю себе треть бокала и выпиваю залпом. Даже не морщусь, мне это как слону дробина.

В ожидании своей жертвы сажусь на кровать, хватаю куртку тюремной робы и достаю из нагрудного кармана старую фотографию.

Это один из последних снимков моей семьи. Он был сделан на праздновании восемнадцатилетия Марьянки.

Который стал последним в ее недолгой жизни.

На выцветшем и полустертом от времени снимке изображены четверо: мой отец, обнимающий маму, я и сияющая Марьянка в центре.

У нас на головах были дурацкие картонные колпаки, в руках свистульки, а в руках у младшей сестры торт с надписью «С совершеннолетием тебя, милая».

Кто же знал, что всего через месяц в наш дом придет беда.

*****

У нас с отцом было несколько автомастерских, разбросанных по городу.

Хороших мастерских, к нам охотно обращались люди. Репутация была превосходной, все знали, что получат у нас качественный ремонт своих железных лошадок по приемлемой цене.

Плюс родители лет за пять до трагедии открыли магазин, торгующий автотоварами. Папа работал за прилавком, а мама вела интернет-сайт.

Ну и я помогал, само собой. Работал в магазине после уроков и после пар. Ну и в автомастерских учился навыкам. Кое-что мелкое даже сам ремонтировал.

Все у нас шло зашибись, до тех пор, пока Ищенко не захотелось прибрать к рукам наш бизнес.

Монополию ему захотелось. Чтобы все мастерские, шиномонтажки и автомагазины в городе были в его руках.

Отцу начали поступать предложения о покупке. Батя, естественно, отказался. Он не собирался продавать дело своей жизни.

Ищенко в ответ стал предлагать просто баснословные суммы, но и это не помогло. Отец не продался.

А потом начался треш. Проверки из пожарной инспекции, из налоговой, попытки рейдерского захвата.

Всё это мы кое-как пережили. Сплотившись и поддерживая друг друга.

А когда наступило затишье — безумно обрадовались. Решили, что Аристарх Всеволодович угомонился и решил оставить нас в покое.

Почти месяц мы жили на расслабоне. Выдохнули с облегчением, решив, что жизнь вернулась в нормальную колею.

А потом пропала Марьяна. Просто вечером пятницы не вернулась домой из универа. Телефон ее перестал подавать признаки жизни в тот же вечер.

Лишь холодная фраза «абонент находится вне зоны доступа» звучала из динамиков при попытках дозвона.

Мы подняли кипиш, обзвонили ее подруг, куратора, одногруппниц. Поехали подавать заявление в полицию, но нас там отфутболили.

Заявили, что ждать надо трое суток. Ну и припечатали напоследок.

— Что ж вы, товарищи, панику сеете? От работы нас отвлекаете? Небось, уехала девчонка с хахалем на выходные. Нагуляется – вернется.

У меня от злости заскрипели зубы, только что я мог сделать? Никто из этих мусоров бы не поверил, что Марьянка просто так из дома бы не ушла.

Не было у нее никакого хахаля, а если бы и был, она бы с ним не сбежала. Знала же, как мы будем переживать.

Она бы отпросилась у родителей. Обязательно бы отпросилась. А не уехала, отключив телефон, в неизвестном направлении.

За два дня мы все чуть с ума не сошли от неизвестности.

Но неизвестность, как оказалось, была еще не самым страшным в жизни.

Потому что в воскресенье утром отцу прислали видео, от которого стыла в жилах кровь.

На видео была Марьянка, над которой измывались шестеро уродов. Они били и насиловали ее толпой. Мою младшую сестренку буквально пустили по кругу.

— Папочка, помоги, — это были ее последние слова.

У отца от такого шандарахнуло давление так сильно, что пришлось вызывать скорую. Ну и в полицию звонить, само собой.

Они, наконец-то, зашевелились. Приняли заявление, сказали, что начнут поиски. Только было уже поздно…

На следующее утро безжизненное тело Марьяны выкинули у нашего дома.

На ней буквально не было живого места — царапины, порезы, травма головы, багровые полосы на шее.

Отец, увидев это, упал на колени и завыл как раненый зверь. Плакал, хлопал Мари по щекам, пытался дозваться.

А когда понял, что она мертва, то из последних сил накрыл покрывалом изуродованное тело дочери.

А потом захрипел, упал рядом и перестал дышать.

Приехавшая через десять минут скорая констатировала смерть от обширного инфаркта.

Так что через три дня в нашей семье состоялись двойные похороны…

От автора: дорогие мои, история не лайт, сразу предупреждаю.

Особой жести не будет, но походим по грани.

- мат

– стекло

- криминал

- принуждение

- герой, одержимый местью

- сложные отношения

- ХЭ обязателен

Роман пишется в рамках литмоба Любовь вне закона 2

Любовь вне закона 2