Невинный враг

— И почему я не удивлен?

Произнес и перед моим невозмутимым лицом закрылась дверь из железных прутьев. Холод камеры обдал с ног до головы, посылая по спине рой мелкой дрожи.

Как же здесь сыро. Противно воняет и жутко неуютно. Чуть лучше, чем в том месте, где я жил пару месяцев назад. Когда одним поздним вечером плёлся с работы — уставший и голодный — и не заметил маленькую тень, прячущуюся за сломанным игровым автоматом. Подошел ближе, еще не осознавая, что сам на себя надевал хомут из проблем и ответственности.

Есть у меня такая нехорошая привычка — поздно возвращаться со срочных вызовов. Но как иначе? Шеф уволит сразу же, когда перестану угождать. Пусто место не бывает. Тем более в неблагополучном районе, где любую работу, приносящую неплохие деньги, сложно найти. Еще сложнее не вылететь с неё.

И вот в этот раз я снова поздно возвращался домой. Та же самая тусклая луна с усмешкой подмигивала с небес, ветер доносил запах прогорклого масла круглосуточных закусочных. Я был всё таким же усталым, голодным, но в отличие от прошлых ночных прогулок, одиночество не составляло мне компанию. Топот размеренных шагов разбавлял шум мелких шажочков моего соседа. Коллеги? Компаньона? Ну, уж точно ни друга или брата! Так ведь?

Щуплый низкорослый паренек с тех пор, как поймал его за загривок у уличного автомата, следовал за мной хвостиком. Болтливым таким хвостиком, от которого хоть и было много шума, зато отступало одиночество.

Город без названия. Герои без имен. Изувеченные лица, порой скрывающиеся под масками. И много-много тишины, скрывающей такие громкие стенания, от которых сводит скулы и закладывает уши. Любопытство не порок. Любопытство — двигатель прогресса. А еще проблем.

Моих проблем.

Да, и на счет имен…

— Это же рука! Рука, Карл!

Не мог ни вздохнуть. Обычные человеческие эмоции были для меня недоступны. Часто за мое равнодушное безэмоциональное лицо собеседники неверно понимали меня. Бывало, что и доходило до рукоприкладства.

Очень часто, на самом деле, и со всеми другими людьми. Но не с этим мелким паршивцем. К тому же, как я погляжу, кто-то добрался до моей коллекции старых кинофильмов. Негодник.

— Рука, рука, Карл!

— Что там случалось, Мори? Ты привлекаешь слишком много внимания, — проговорил ровным голосом я и нагнал юркого паренька, убежавшего от меня вперед на несколько шагов в узком грязном переулке.

Остановился возле Мори, потом прошел чуть вперед и присел.

— Э-э-э, а ты сейчас не сильно привлекаешь внимание, играясь с оторванной рукой? — скептически заметил паренёк.

— О чем это ты? Не играюсь я!

— Тогда положи её на место!

— Да, не играюсь я! — огрызнулся, хотя с моим-то безэмоциональным голосом это наверняка вышло комично.

Поэтому я решил обернуться, чтобы мелкий видел мой взгляд — тот хоть как-то передавал цвет моего настроения. Но, к сожалению, и как обычно это бывает, все пошло не по плану.

Просто классический сюжет!

Ночь. Безлюдный переулок. Неблагополучный район. И мужчина с чужой рукой в своих руках. Алая жидкость испачкала все бледное предплечье. И оставила отпечатки моих пальцев на удивление красивой изящной руке. А вот тела этой руки поблизости не было.

Только Мори, тихо стоявший в стороне, я, сидящий возле красного пятна на асфальте, и двое полицейских с наставленным оружием прямо мне в голову.

— Это не моё, — спокойно произнес я, собираясь вернуть находку обратно на землю.

— Мы заметили. Не шевелись! Мы будем стрелять! — наперебой отвечали полицейские.

Шутники попались. Какое везение!

Нет.

— Слушайте, я действительно тут не причем. Мой спутник это подтвердит. Но я готов протянуть вам руку помощи в расследовании. Знаю, что у вас сейчас с кадрами туго в нашем-то районе.

Один из офицеров покосился в сторону на удивление тихого и молчаливого Мори. Но тут же вернул взгляд ко мне. У меня затекли ноги. Еще после позднего вызова не отошли от напряжения. Хотелось бы выпрямиться.

— Так, что на счёт руки помощи? — вновь спросил я.

Очень хотелось есть. Скорее бы отсюда уйти. Если получиться. Хотелось бы, чтобы получилось.

— Оставь её пока там, где взял, — наконец один из полицейских ответил. — Поднимайся на ноги!

— С радостью! — но без радости в голосе отозвался я. Иногда меня жутко бесило то, что я не могу передавать эмоции, какие чувствую на самом деле.

Аккуратно положил оторванную руку на землю. Поднялся в полный рост, почувствовав, как прострелило в пояснице. Мне бы хорошо отоспаться. Но не успел я вздохнуть с облегчением от того, что мои ноги выпрямились, как на запястья надели холодные наручники.

А дальше вы сами знаете. Решетка. Сырость. И очередная ночь без сна.

Как бы против ни была моя поясница, сил больше не было. Пришлось чуть ли не свалиться на тюремную скамейку. Влажную и липкую. Левый глаз обожгло, словно в него плеснули раскаленное масло. Я хотел притронуться к нему, немного растереть, как послышался грустный голосок, приглушенный плотной маской. Я одёрнул руку, посмотрел через дверную решетку.

— Надолго тебя здесь заперли?

Мори сидел на скамье под окном, открывающим вид на безграничную тьму. Паренька освещала лишь настенная лампа, рассеивающая тусклый свет блеклыми мазками по небольшой комнатке перед камерой. Каштановые волосы чуть длиннее, чем следовало иметь парню, не отливали медью, они словно поникли вместе с хозяином. Растрепанные локоны закрывали часть серой маски с красными губами, нарисованными в форме сердечка. Мори всегда носил эту или похожую жуткую маску. Если и снимал, то только тогда, когда я не видел — в ванной или, возможно, наедине с самим собой. Да и я никогда не настаивал снимать её. Там, где мы живет, все что-то скрывают. Мори скрывал лицо.

Худенькое тельце заметно подрагивало. Было заметно даже при таком бюджетном освещении. В нашем районе большего ждать и не приходилось. Мы, жители, были предоставлены сами себе. Никому ненужные, порой забытые нарочно или же случайно. Я вообще удивлен, что здесь есть участок полиции. Пусть хоть и не полный штат, но все же обычные люди. Все равно герои.

— Я не знаю, — не хотелось отвечать, лишний раз глотать этот тошнотворный запах, но Мори смотрел на меня своими синими стеклышками вместо глаз. Смотрел и ждал. — Тебя не тронули?

— Сказали, что я не причастен. Случайный прохожий.

— Так почему не идешь домой?

Мори замялся. Заёрзался на скамье. Я едва расслышал его голос из-под маски:

— Не хочу возвращаться. Не хочу оставаться один. Квартира слишком большая.

— Все лучше, чем здесь. Так не считаешь? Мыши тебя не съедят. Кинь сухари под стол. Будет им занятие.

— Боже, Карл! — Мори уткнулся маской в свои худые ладошки. — Зачем ты мне про них напомнил! Теперь я точно не пойду домой!

— Ты, оказывается, собирался всё-таки слинять. А я-то думал, ты составишь мне компанию.

— А ты хочешь этого? — наивная радость тут же окрасила голос паренька.

Мори тут же взбодрился. Вскинул лицо, уставился на меня.

— Нет. — Проглотил стон от прострела в пояснице. Надо уже что-то с этим делать, иначе не смогу угождать шефу, а там не далеко и до потери работы.

— Бука! — обиделся Мори, всем корпусом отвернулся от меня, сложив ноги на скамью.

«Путь так» — подумал я и прикрыл усталые глаза.

Может быть, обидится еще сильнее и уйдет домой из этой сырости.

Солнышко пригревало. Птички щебетали. Приятный запах свежеиспеченного хлеба проникал глубоко в легкие. И так хотелось жить! Свободно, ярко, с чистыми помыслами и распахнутой душой! Удивительное осеннее утро! Удивительный мир!

Я подставил под еще по-летнему теплые лучи покрытые щетиной щеки. Прикрыл, наверняка, красные глаза — сегодня в зеркало я еще не смотрелся. Было тепло. Тепло и приятно.

— Тебя отпустили? — голос со стороны.

Как-то разом разрушил мое единение с природой. Я открыл глаза. Посмотрел на Мори, одетого в явно не по размеру чужой пиджак.

— А что, не должны? — уточнил я, отворачиваясь от слепящего яркого солнца.

— Я не об этом… Просто… — растерялся паренек, принялся теребить длинный рукав. — Просто вчера полицейский сказал, что тебя быстро не отпустят. Вот я и спешил к тебе…

— Прекрати рвать рукав моего пиджака. Спаситель называется. Участок так-то открывается в шесть. Сейчас уже девять. Опять проспал? Школа что?

— Карл! Ты опять меня отчитываешь! Сколько раз тебе говорить: я давно уже не школьник! Прекрати! Ты умаляешь моё достоинство!

Все-таки реакции я могу выдавать только на этого мелкого сорванца — моя бровь медленно поползла вверх.

— Достоинство? А где же оно было, когда ты дрожащий прятался за грязным автоматом?

— Карл!

— О! Вы еще не ушли?

Мы оба замолчали. Обернулись. Один из офицеров полиции, что доставили меня в отделение, только что вышел из здания.

— Или вы желаете продлить абонемент на пребывание в наших апартаментах? — усмехнулся мужчина.

Все-таки специфичные у него шуточки.

— Нет, спасибо. Не смею злоупотреблять вашим гостеприимством. Пожалуй, поспешу с рукой помощи для нашей полиции, — отозвался я.

Офицер улыбнулся во все зубы.

— Только давайте не как вчера. Пусть в следующий раз рука останется на месте преступления!

— Обязательно. Всего доброго, офицер.

Н-да. Шутник тот еще попался. Надо поторопиться. Ухватив одной рукой за ворот пиджака, я поспешил увести Мори отсюда и убраться самому.

— Меня зовут офицер Мо! А напарника — Холл! — голос полицейского уж слишком звонкий. Он точно правильно выбрал профессию? — Ждем с нетерпением вас в участке!

Я остановился. Обернуться-таки не смог. Махнул рукой и поспешил завернуть за угол под хихиканье мелкого паршивца.

Солнечные лучи заполонили всю комнату.

Обычно задернутые темные шторы сегодня были широко распахнуты. Маленькую комнату, которую занимали лишь кровать да шкаф с тумбочкой, атаковал рой невесомых пылинок, медленно планирующих в теплом прогретом солнцем воздухе. Лучи дневного солнца заставляли танцевать пыль, добегали до мужского тела, мирно лежавшего на постели, ласкали бледную кожу, покрытую мелкими шрамами.

Я минут двадцать назад вышел из душа. Отослал скулившего, как обиженный щенок, Мори на кухню готовить обед, и закрылся в своей комнате. Полотенце на бедрах уже превратилось в мокрую тряпку, посылая по бледной коже ног ряды мурашек. Но я все равно не спешил дернуться с места. Продолжал, редко моргая, наблюдать за полетом пыли в едва различимом движении воздуха. Солнечным лучам удавалось согреть лишь верхнюю часть исхудавшего тела, темные взлохмаченные волосы, прикрывающие задумчивые глаза.

О чем я думал?

Ну, помимо блеклой, безысходной жизни в нашем районе, я размышлял о том, как мне, черт возьми, помочь расследованию? Отмазаться-то я отмазался, вышел из-за решетки. Но, если быть честным с самим собой, мне не хотелось делать лишние телодвижения помимо моей изнурительной работы. Мне хватает жизненной нагрузки, но тогда какого черта я подобрал этого паренька с улицы? А теперь еще моё неуместное любопытство сыграло злую шутку, и я собственноручно взвалил на себя еще и поиск того, к кому, собственно, и принадлежала найденная в переулке рука.

Дело дрянь!

Надо поспать. Но вместо сна, я перевел взгляд на свое отражение в узком зеркале на двери шкафа. На меня смотрело укутанное таким приятным солнечным теплом тело с серыми, слегка отличающимися в оттенке, глазами. Правый глаз был полон жизни и усталости, с четкими коричневыми кругами от недосыпа. Второй — бледно-серым и мутным, мертвым, в прямом смысле этого слова. Левый глаз был слеп. Но я не закрывал его повязкой, как делали многие на районе, лившиеся зрения. Меня это не тревожило, не тревожило и то, что кому-то могло быть неприятно смотреть на меня из-за недуга. Мори на подобное замечание всегда наивно хихикал, объясняя это тем, что мои глаза практически не различимы — оба серые и оба лишены эмоций.

Глупый мальчишка!

И сейчас этот глупый мальчишка как раз просунул свою голову в маске в дверной проем.

— Почему мне всё время приходится готовить? — принялся вновь скулить и жаловаться мелкий засранец. — Я такой маленький и худенький, обо мне надо заботиться! А не наоборот! Хнык-хнык!

— Может быть, потому что ты живешь в доме на халяву? Ешь и спишь в комнате, оплачиваемой из моего кармана? — монотонно отозвался я, все еще разглядывая себя в зеркале.

Не такой уж я и страшный. Может слегка измождённый, но пойди найди того, кто здесь живет в сытости и радости! Через три месяца мне уже тридцать, а у меня нет ни семьи, ни даже девушки. Не скажу, что я неудачник. Но все равно так хочется элементарного человеческого тепла! Хочется семью!

— … ты меня эксплуатируешь…хнык-хнык… — продолжал жаловаться Мори.

— Ты же вроде говорил, что давно взрослый? Так давай, вали уже на работу! И не будешь обременен домашними делами, — я перевел на паренька взгляд, но шевелиться по-прежнему было лень, — теплое уютное местечко под крышей дома променяешь на холодные около ночные прогулки на работу и обратно.

— Я не хочу так! — в голос разрыдался малец.

Как бы мне хотелось выразить на своем каменном лице негодование или может быть раздражение. Хоть что-то! Но у меня только дергалась бровь на выходки этого парня.

— Тогда вали к плите! — я резко вскочил, разом срывая с себя мокрое полотенце и тут же запуская его в голову Мори, — не дай бог, сожжёшь продукты!

— Ай! — маска с говорящей головой юркнула за деревянное полотно, — какой ты жестокий, Карл! — Следующая порция нытья донеслась уже по ту сторону двери.

Полотенце со смачным звуком врезалось в дверь и свалилось комом на голый пол.

Я облокотился о широко расставленные ноги, свесив голову к полу. Как не хочется вставать! Спать хочу! Эта работа меня доконает! В итоге, я все-таки оделся, выполз из комнаты, под сносные запахи жареной еды добрался до маленькой кухоньки, где хлопотал, напевающий себе под нос, Мори. Я не знаю, откуда он взялся в нашем районе. Я не знаю, кто он такой. Не знаю, сколько ему лет и как выглядит его лицо, всегда спрятанное под маской. Он ничего о себе не рассказывает, я ничего у него не спрашиваю. Мы ничего друг для друга не стоим, но чтобы выжить нужно объединяться.

К вечеру я таки вышел из дома. Экстренного вызова с работы не было, можно было посвятить время себе. Вернее, возращение долгов. Ненавижу быть зависимым от кого-то или от чего-то. Только в отличие от обстоятельств, людям приходиться платить по счетам.

Накинув на плечи свой любимый серый пиджак, не спеша брел по унылой улице. Прохожие не смотрели по сторонам, неслись домой. К семьям. Высокие здания провожали их унылыми глазами-окнами. Огни магазинчиков и реклам пытались перехватить путников, окунуть их в свои открытые двери и заманчивые предложения что-либо купить. Обычный город без названия, обычная серая масса людей в круговороте своей жизни и упадка. Сейчас наш район переживает, по моему скудному мнению, только расцвет. Нам еще рано думать, что с нами будет дальше. Рано гадать о том, когда те люди, которые стоят за блеском металла, заметят смрад разрушающегося района, и решат одним лишь взмахом руки сменить его на новое, более современное, но такое же бесполезное местопребывание безнадежных людей. Меня устраивала жизнь здесь, просто потому что в другом месте я и не бывал никогда подолгу. Глупо жаловаться на дом, в котором живешь. Я не жаловался. Я шел выполнить долг, который сам на себя повесил.

Я дошел до угла улицы. Рядом душисто пахло выпечкой — сладкой ванилькой, от которой побежали слюнки. Краем глаза я заметил Мори. Его серая маска почти сливалась со стеной здания, но нарисованные красные губы алели семафором. Говорил же ему сидеть дома! Что ж, если честно признаться, то я все-таки считаю его довольно взрослым пареньком. Просто маленько промахнулся в росте. В современное время такое возможно. Возможно, когда миром правят технологии, а по факту все что тебе необходимо это просто кусок мяса. Но его труднее достать, чем эти раскрученные технологии.

Я покачал головой и вошел в узкий переулок. Тот самый, злополучный. След, где лежала рука, уже давно смешался с пятнами жизнедеятельности человечества. Но все же я надеялся отыскать хоть малейшую зацепку того, как вообще она сюда попала. Мори не последовал за мной в переулок. Наверняка уперся маской в витрину пекарни, пуская слюни на сладкие булочки. Обойдя переулок несколько раз, я ничего не обнаружил. Несколько торопящихся домой работяг кинули на меня мимолетный взгляд. Пустой и незаинтересованный. Будь я хоть каплю эмоциональней, меня посчитали подозрительным типом, слоняющимся вечером в темном переулке. Но в состоянии нынешних дел, в их глазах я такой же простой прохожий, уставший и ничем не заинтересованный.

Скукота!

Левый глаз вновь обожгло болью. Растирая веко, я вышел из переулка и тут же получил сильный толчок в спину. Чуть отлетел вперед, удержав равновесие.

— Это кто у нас такой любопытный? — проговорил грубый голос за спиной, затем послышался смачный плевок. — Не пропустил ни одну мусорку.

Меня рывком развернули, ухватив за ворот водолазки потянули вверх, заставляя ткань неприятно впиться в шею. Молодое мужское лицо со шрамом на брови выглядело пугающее. Весь молодой человек выглядел пугающим. Большим, раскаченным, что мышцы готовы были порвать куртку на его плечах. В одно легкое движение он поднял меня вверх, с высоты своего немаленького роста заглядывая в мое лицо.

— Чего тут вынюхиваешь, ищейка? — выдохнул мне в лицо человек-горилла.

Я стоял на носочках, руками ухватился за широкое запястье противника.

— Чёт я не пойму, в какой глаз смотреть. Ты чего еще и слепой? Слепая ищейка! — рассмеялся мне в лицо, а за ним — вся его свора таких же жутких, больше похожих на животных чем на людей.

— Так ты полицейский, болезненный? Должен знать, что на моих улицах нельзя вот так совать нос, куда вздумается, — затем заметил, что мое лицо ни на грамм не изменилось от его угроз, отчего ужасная аура хулигана приобрела оттенок кровожадности. — А ты, смотрю, еще и глухой!

С силой дернул за ворот, отчего мне показалось, что мозг совершил кругосветное путешествие внутри собственной черепушки.

— Да нет, слышу я прекрасно, — наконец произнес я.

Человек-горилла прищурился. Черные глаза отлили красным оттенком. Вдалеке над его плечом я увидел Мори. Надеюсь, этому поганцу хватить мозгов не высовываться.

— Отлично! — торжественно-мрачно заключил мужчина. — Тогда слушай внимательно!

И с силой швырнул меня на асфальт. Не успел я выпрямиться, как получил удар в живот. Дыхание вылетела с последними мыслями, что сыщик из меня так себе. Согнулся пополам. Закашлялся. И уже видел, как огромный кулак вновь летит, только уже в лицо. Интуитивно подставил правую щеку.

Больно.

— Слушай, как ломаются твои кости, чтобы знал, что эти улицы мои. И ищейкам здесь не рады, — продолжал свою речь человек-горилла.

Он уже не бил меня. Повезло. Тумаки ссыпались от его прихвостней. Все меньше, чем этот переросток, которого силой природа явно не обделила.

— Постой, Ян! — подбежал, к моему удивлению, худенький парнишка, тревожно покосился на меня, лежачего на холодном асфальте, — это же парень на службе у дока. Точно он!

— Да? — человек-горилла, успевший уже засунуть в рот сигарету, с сомнением посмотреть на меня.

Махнул рукой своим прихвостням. Те тут же расступились, оставив меня на тот месте, где собирались еще раз врезать по лицу — просто отшвырнули как сломанную куклу. Подняться самостоятельно я не успел, мне вновь рывком вознесли к небу. Только в этот раз, я не смог даже носом ботинка поскрести асфальт.

— Раз так, будешь мне должным. — Ян выдохнул мне в лицо клуб горького дыма, — а про вынюхивание здесь чего-либо забудь. Усёк, болезненный?

Не дожидаясь моего ответа, просто разжал кулак. Я в тот же миг осел на колени. Утер тыльной стороной руки разбитые губы. Мори был все еще здесь — его маска мельтешила из-за мусорного бака. Глупый! Ян-горилла еще чего-то говорил. Я его не слушал. В ушах звенел только прибой моего пульса. Чуть погодя местная шпана все-таки ушла. Я покосился в сторону баков — Мори как ветром сдуло. Тяжело вздохнул, боли еще толком не чувствовал — спасал кипящий в крови адреналин. Но вот что будет после того, как гормон отступит — думать не хотелось. Так себе расследование, надо признаться.

Выйдя с опухшим лицом из продуктового магазина под осуждающий взгляд, я направился домой. До этого зашел в аптеку, вот где понимающие, даже сочувствующие люди — никакой реакции на мои ссадины и травмы. Спокойно вошел — спокойно вышел. По дороге выпил по мелким глоткам молоко, опомнился уже возле дверей. Мори хотел вроде бы кашу на утро готовить. Что ж, мечтам свойственно сбывать с задержкой. Так и скажем ему. Но, как оказалась, мелкого дома не было. Только мрак и тишина встречала меня в нашей каморке. Печаль и тоска.

В ванной с сожалением пришлось убрать свой любимый пиджак в стирку, а вот любимой черной водолазке участь было пострашнее — порванная она шла прямиков в утиль. Что там этот бугай сказал? Не вынюхивай здесь ничего? Ага, надо завтра пойти еще более внимательно все осмотреть. Не хочешь, чтобы не лезли туда, куда не следует, лучше не говорить таких слов. Завтра прям с утра и пойду, если, конечно, шеф не вызовет.

Обработав раны, напившись обезболивающего, я вернулся в свою комнату. Мори все еще не было. Вздохнув, а после, пожалев, об этом, хватаясь за отбитые ребра, наконец, улегся на кровать. Строго на спину. Сон накатил почти сразу вперемешку с мыслями, что мне делать дальше.

Снились чёрные вороны, шумно проносящиеся над районом, дымящимся, как печь на дровах, и скорбно серым, прячущимся в тени новых высотных районов города. Сон стал чутким, но все же веки не желали размыкаться. С боку что-то больно кололо, но было тепло. Пришлось все-таки открыть глаза, когда боль стала громче карканья птиц во сне. Предательская бровь вновь дернулась. Под бочком у меня лежал, скрутившись в клубочек, мелкий оболтус. Его странная маска и доставляла мне неприятность. Я потянулся, чтобы отодвинуть её острый край, но Мори, словно почувствовав неладное, крепче сжался, одной рукой прикрывая маску. Я замер. Немого помедлив, все-таки решился. Аккуратно приподняв голову паренька, затащил к себе на плечо, отчего маска перестала доставлять неудобства. Голова с пушистым волосом, будто мягкая перина, приятно сдавливала раненое плечо. Терпимо. Я вновь прикрыл глаза, пытаясь вновь заснуть. Через какое-то время почувствовал движение. На ощупь нашел лицо Мори, хотел постучать по маске, но наткнулся на то, чего не ожидал. Приоткрыл один глаз. Уличные фонари через окно отбрасывали достаточно света, чтобы увидеть. Увидеть, как из-под синих стеклышек, что служили глазами в чудной маске, потекла блестящая в свете ночи влага. Мори спал. Теснее прижался ко мне, сжимая в кулак футболку на моей груди. Признаюсь, я немного растерялся. После, нерешительно положил одну руку на растрепанную давно требующую стрижки голову паренька, а второй уже смелее погладил твердую влажную щеку глупого малыша.

— Хватит липнуть ко мне! — утром мне пришлось ногой столкнуть наглого паршивца на пол.

— Но мне холодно! — жалобно пролепетал Мори уже за пределами моей кровати. — Ты такой жестокий! Что плохого, если ты поделишься с братиком одеялом?

— У тебя своя комната есть! Иди и спи там! — каким бы взбешенным я сейчас не был, мой спокойный тон не мог это передать.

Бесит!

— И никакой я тебе не братец! Сбежал вчера, как последний трус! Братиком зовешь, а не помог даже мне подняться, когда хулиганы ушли! — резко отвернулся к стенке, зарываясь в одеяло.

Боль тут же отозвала барабанной дробью в теле. Но я проглотил стон. Совсем не в тему будет. Мне надо как-то показать паршивцу, что я зол и обижен.

— Они в пять раз больше меня, как бы я помог? — голос Мори скатился до трагических нот.

Но я был кремень.

— Ты еще здесь? Пошел отсюда, я сказал! Братец! — фыркнул я и закашлялся.

Услышал, как Мори поднялся. Немного постоял возле кровати, пока я не прокашлялся, потом, наконец, ушел. Вот и подбирай дворняг с улицы, потом на голову сядут, стоит только пригреть под боком!

— Знаешь, я был единственным ребенком в семье, — начал непривычно тихо Мори, когда мы сидели на кухне и завтракали, — я всегда хотел старшего брата. Брата, который всегда был бы рядом.

Я посмотрел не него. И ничего не мог увидеть через чертовую маску.

— Я не хотел, — буркнул и продолжил пить свой горячий чай без молока.

— Ох, жаль. Мне кажется, из тебя вышел бы хороший брат, — продолжил Мори.

Я с шумом поставил кружку на стол.

— А ты не думай. Принимай, как данность.

Мори продолжал, будто бы и не слышал моего колкого замечания:

— Был бы хорошим братом, если бы имел хоть чуточку эмоций на лице. Жаль, что ты сухарь.

Встал из-за стола.

Я чуть не захлебнулся чаем.

— Мелкий паршивец! — запустил вслед убегающему из кухни пареньку чайную ложку.

— Я не буду её искать! — послышался голос мелкого откуда-то из глубин комнат.

— Будешь! А потом еще помоешь её!

Разговором про ложку закончилось мое утро в доме. И началось приключение на улицах города.

Обезболивающие поддерживали тело, но мое лицо выглядело жутко. Темные круги под глазами от недосыпа смешались с фиолетовыми красками от синяков. На щеках чернели ссадины. Н-да, не одна девушка на меня сейчас не посмотрит. И раз уж шеф не вызвал, а свидания мне не светят, я оправился вновь в злополучный переулок. На всякий случай огляделся — Яна с его громилами поблизости не было. А вот мелкий пацаненок в рваной куртке плелся за мной от самой пекарни. Ну, уж второго оболтуса я подбирать не буду! Я что, магнит для оборванцев? Мне и одного хватает!

Только обернулся, что бы прогнать оборванца, как пацан сам кинулся наутёк. Я вздохнул и вошел в переулок. В этот раз я только что под камни не заглянул! Собирался залезть под мусорный бак, внутри которого уже побывал. И только опустился на четвереньки, как весь обзор мне преградил грязный плюшевый заяц. Грязного розового цвета игрушку, от вида которой хотелось блевать, мне пришлось сдвинуть рукой.

Я уже говорил, что не считаю себя неудачником?

Так вот, превозмогая свое унижение и тошноту я ухватился за несчастного зайца и обнаружил под ним холодный блеск металла. Двумя пальцами я выудил из грязи довольно дорогое кольцо. И необычное украшение, а кольцо-пропуск. Откуда я знаю, живя в районе бедняков? Потому, что шеф мне показывал подобное. А самым интересным была эмблема, выгравированная на нем.

Очень интересно.

И не скажу, что так уж неожиданно.

Я выходил из переулка, когда мимо пронёсся фургон, выделяющийся на общем фоне чистым белым цветом с замысловатым логотипом на боку. Знакомым логотипом. Провожая его взглядом, я подошел до знакомого уже мне мужчины в форме полицейского. Офицер едва отделался от причитающей женщины, хозяйки магазинчика — видать снова обнесли. Как будто что-то необычное! Женщине стоило идти к Яну, чем просить помощи у полиции.

— Утро не задалось, офицер Мо? — произнес я, останавливаясь возле служебной машины.

— О! Я смотрю, у вас тоже? Веселая была ночка? — офицер с широкой улыбкой подмигнул мне.

Я уже жалел, что подошел.

— Очень. Есть продвижение по делу с рукой?

Я думал, что полицейский снова начнет хохмить, но к моему удивлению, мужчина стал серьезным:

— Есть. Но только не в лучшую сторону. Нашлась вторая рука.

— Это лучше, чем ничего, — заметил я, не торопясь рассказывать о своей интересной находке.

— Да, лучше. Было бы. Только рука это не родственница первой.

— Ещё одна рука?

— Ещё одна рука, ещё одного неопознанного тела, которого мы не нашли. — Офицер устало вздохнул, — как у вас успехи? Есть зацепки?

— Есть одна мыслишка.

— Поделитесь? Наверняка, что-то интересное?

— Интересное, но поделюсь позже. Хочу кое-что проверить.

— Мне начинать переживать, что следующая рука будет ваша?

— Нет.

— Тогда мне не удивляться, когда обнаружу на месте преступления слепого на один глаз мужчину?

— Нет. Но спасибо за напоминание о моем недуге.

— О, так это приобретённая слепота? Почему-то был уверен, что врожденная. Как вам живется?

— Замечательно. До встречи, офицер Мо. Было приятно с вами поговорить.

— Постойте! Не злитесь, я искренне переживаю за вас. Вы же не просто так подошли ко мне поинтересоваться, как прошло утро. Что вы хотели спросить, господин Карл? — офицер ухватился за мой рукав, но тут же его отпустил, стоило только повернуться к нему.

Не нравится мне этот полицейский. Можно другого? Только не уверен насколько лучше будет его коллега. По мне так они оба те еще шутники. Хотя в нашем районе без чувства юмора, наверное, не прожить. Жизнь умеет удивлять.

— Ничего особенного. Но вот фургоны корпорации зачистили к нам. Не находите странным? — произнес я.

Снаружи я, конечно, был сам непреступный утес. Внутри же меня клокотала лава.

— Ничего удивительного на самом деле, — отозвался офицер Мо, одарив меня своей фирменной улыбкой. — Корпорации спонсирует полицию района. Она не птица нашего полета, но залетает сюда часто, поскольку большой капитал и влияние имеют свои нюансы. А где, если в неблагополучном районе заниматься благотворительностью?

— Я вас понял. Мне пора.

Я направился в сторону дома, обдумывая нечто интересное. Но так было лень всё это делать! У меня такие длительные выходные, наконец- то выпали, а мне приходиться мотаться по городу!

— Господин Карл, будьте аккуратнее со своими домыслами! — звонкий голос офицера иголками ударил мне в спину. — Что-то мне подсказывает, что кроме любопытства у вас есть еще одна черта характера, которая вновь приведет вас в участок! Хорошо, если это будет запланированный визит!

И вновь я не нашел, что ответить. Как и в прошлый раз, махнул рукой, не оборачиваясь.

Не хочу общаться с этим офицером Мо.

Я зашел домой, мельком взглянул на Мори. Паренёк сидел на стуле, подставив теплому солнцу свою лохматую голову. Сидя вот так без дела, болтая ногами, шаркая ими об пол, он как никогда напоминал мне ребенка. Маленький такой мальчик в омуте бездельничества и беззаботных дней. Лучшая пора в жизни. Мори, видимо, почувствовал мой взгляд, повернул свое лицо. Новая маска была белая с красной широкой полосой вместо глаз. Тонированное стекло надежно скрывала глаза парня. Почему-то мне стало грустно. Такой погожий денек, и настроение у Мори явно не из худших. Хотелось бы посмотреть на его эмоции. Пусть он будет и не маленьким мальчиком, взрослым парнем, любопытно было бы посмотреть.

— Что такое, Карл? — спросил Мори, так и не дождавшись моей реакции.

— Скажи, ты носишь только маски из пластика или бумаги? — произнес я, обдумывая еще одну свежеиспеченную мысль.

— Эм… Ну, да. А ты что-то хотел предложить интересное?

— Не уверен. Хотя забудь. На ужин не жди, я буду поздно, — и скрылся в своей комнате.

— Карл! Карл, постой! Так не пойдет! Наверняка будет интересно! Карл, ну открой! Мы всё обговорим! — маленький оболтус принялся тарабанить в мою дверь.

Я резко открыл, отчего парень чуть не рухнул на меня. Я поймал его одной рукой и поставил на место. Молча прошел мимо к выходу.

— Карл? — странный холодный голос, так не похожий на Мори которого я знаю, прозвучал из-за плеча.

— Что? — я не оборачивался, продолжал натягивать туфли, которые давненько пылились в углу.

— Куда ты пошел, Карл?

Голос мальчишки пугал. Я обернулся. Нет, всё то же худенькое тельце с маской. Но такой тон я слышал впервые.

— Я на работу. В чем дело?

— На работу? — засомневался парень.

— На работу. Вернусь поздно. Не жди меня, ложись спать.

— Но так еще утро? Ты пробудешь на работе так долго?

— Да. Закрой дверь на замок. Потом я открою ключом.

Мори больше ничего не сказал.

Я вышел и направился в сторону своей работёнки. Как бы мне не хотелось туда идти, но с моим нынешнем изувеченным лицо получить желаемое было невозможно, спасти ситуацию мог только шеф.

Путь к центру города очень далек. Нужно миновать несколько районов, чтобы добраться до места назначения. Несложно было узнать, как мне добраться до главного здания корпорации — самое высокое и современное здание располагалось в деловом центре города. Оттуда и начну своё наблюдение.

Сидя в конце автобуса, после двух пересадок, я смотрел в окно. Монотонный взгляд и новенькое лицо без синяков и эмоций привлекали взгляды стайки молоденьких девиц впереди. Им было любопытно. Их яркие глазки так и стреляли в меня искрами, а звонкий хохот звенел на весь салон, отчего многие пассажиры косились на них. Девушки были очень красивые. Молодость, горячая кровь и сладкие голоса тянули из меня нити, заставляя обращать внимание. Но, к сожалению, я не мог себе такого позволить. Пришлось тупо уставиться в окно, наблюдать за блестящими зданиями, обвешанными рекламными огнями и проекциями. Тут вид тоже был красивый, не сравнить с нашим районом. Во мне даже пробудилась легкая зависть, но быстро прошла, когда я увидел вдалеке верхушку нужного мне здания.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Стоя перед высоченным столпом из стекла и бетона, я размышлял. На мне был костюм, лучший, который у меня имелся, он и смутил по всему видимому Мори. На лице не было побоев, даже темных круг от хронического недосыпа. Сейчас я, возможно, не отличался от местного контингента делового центра. Долго раздумывая, все-таки решился подойти ближе к зданию.

Я живу в молодом районе. Но он не славится высотками и технологичными нововведениями. Место, где я живу это район фриков. Так называют сами себя люди, чья мутация с рождения предрекла их быть изгоями в обществе. Это не зависит от родителей — какой родиться ребенок. Я родился в богатом районе, но меня притащили в район фриков и бросили. Не знаю уж оставили умирать или, напротив, подарили шанс жить. Мне, в общем-то, все равно. Я не помню лиц бросивших меня людей. Я не запоминаю то, что не принесет мне пользы. Зачем захламлять мозг не нужно информацией?

Я — фрик. А каждый фрик имеет то, что отличает его от обычного человека. У фриков есть способности. Способности, что придают человеку схожесть с животными. Может быть, так природа борется с человечеством, с этими паразитами, которые губят её, не ценят и не берегут. Природа решила тоже бороться. Бороться за свое существование. И вот спустя столько лет ожиданий, природа решила вернуть всё на круги своя. У отдельных людей начали появляться схожесть, близость, зависимость от животных. Но природа пока в начале своего пути, потому мы сейчас зовемся фриками, не похожие на людей, другие. Но наша численность растет, нам даже выделили целый район. Я вот думаю, верхушку правления не пугает такая скорость размножения мутированных людей? На улицах и в новостях тихо. Наверно, не пугает.

Я укрылся за размашистым деревом, под которым не было ни лавочек, ни скучающих людей. Разумеется, меня засняли камеры. По всему городу они натыканы, и в случае чего меня будет легко отследить.

В тени дерева было приятно. Многочисленные блестящие поверхности отражали много света, стояла жуткая духота. Тень давала легкую прохладу. Осень здесь отличалась от осени в районе фриков. Дома было намного прохладнее. Мне нужно закончить то, зачем я пришел, и возвращаться назад.

Я закрыл ладонью правый глаз. Проморгался и в какой-то момент второй глаз обожгло жгучей болью, а затем я увидел множество изображений с различных ракурсов. Жуткое состояние. Но мой мозг как-то научился с этим справляться. Чуть подташнивало, и кружилась голова. Я давненько не пользовался своими способностями, уже отвык.

Чёрные вороны парили в небесах. Пролетали возле самых стёкол верхних этажей, медленно планировали вниз. Сидели на ветках в декоративном саду на заднем крытом дворе. Подглядывали и подслушивали всё, о чем бы я ни попросил их. Чёрные вороны были шумными, чёрные вороны были верные и полезные птицы. Очень умные, но причиняли моему левому слепому глазу боль, а взамен делились своим зрением и слухом. Они не сразу, но отыскали то, о чём я их просил.

В саду отдыхали сотрудники корпорации. Почти все в костюмах и только двое в белых халатах. С ними беседовала женщина с волосами еще белее, чем эти халаты. Беседовала с улыбкой, но ее собеседники были заметно поникшие. Одна из ворон спрыгнула с ветки, пролетела над головами беседующих людей.

— … усталость разве причина того, чтобы не работать? В наше время благодаря достижениям современной науки существует множество препаратов, чтобы забыть о таком слове, как «усталость». Разве это не так, господа? — белокурая женщина всё ещё с улыбкой продолжала смотреть на мужчин в халатах, но в голосе было ни грамма той безмятежности, что было так искусно нарисовано на её лице.

Собеседники закивали, не решаясь оторвать глаз от земли.

— В таком случае, я жду от вас результатов. Ошибки и баг в коде не причина останавливаться на достигнутом. У всех у нас есть идеал, есть стимул и безграничные возможности, чтобы создать нечто великое! Вы согласны?

Женщина тяжело вздохнула. Улыбка на несколько мгновений пропала с её красивого лица. Но тут же вновь засияла, как первая звезда на ночном небосклоне.

— Мы вас поняли!

— Обязательно достигнем невозможного!

— Можете рассчитывать на нас!

— Замечательно, господа! Так рада это слышать от моих лучших сотрудников! — женщина прикоснулась кончиками длинных пальцев к лицу каждого собеседника, озаряя каждого своим сиянием.

Каюсь, сам залюбовался на неё через зрение своих помощников. Ворона громко каркнула и улетела с карниза, откуда наблюдала за беседой сотрудников корпорации.

Я прикрыл глаза, убрал ладонь от лица. Через несколько минут уже подходил к остановке. Путь домой так долог, но так приятно ожидание того, как переступишь порог, вдохнёшь родной запах стен.

— Ну вот, и я опять не удивлен, — проговорил я, заходя в свой темный дом.

Мои слова относились и к услышанному в саду, и к ситуации в доме. В воздухе спящего дома пахло едой. Мори всегда так делал. Когда я задерживаюсь на работе, он грел еду перед сном, чтобы я пришел и поел горячий ужин. А на утро не сознавался в содеянном. Потом ходит, довольно насвистывает себе что-то под нос.

Я заглянул в комнату Мори. Сорванец спал лицом к стене. На тумбочке, освещённой лучами лунного света вперемешку с освещением уличного фонаря, лежала его белая маска, сияя в полумраке пятном разлитого молока. Паренек шумно посапывал, спал, не шевелясь, почти как древнее изваяние.

— Спи спокойно, малыш, завтра у меня есть к тебе работёнка, — прошептал я, всё ещё наблюдая за спящим соседом.

После прикрыл дверь и вернулся на кухню.

— Одевайся, идешь со мной на работу, — утром я заглянул в комнату Мори.

Паренёк спал всё так же, уткнувшись в стену. Я швырнул в его лохматую голову мягкую игрушку, которую он выпросил у меня летом на ярмарке.

— Ай! Карл, за что? — пискнул Мори, хватаясь за голову. — А! Пухляш! За что этот мужлан с тобой так!? — принялся люлюкать игрушку, зарывшись в неё лицом.

— Десять минут на сборы, — вышел из комнаты, дав возможность парню одеться.

— Ты берёшь меня на работу? — через пять минут белая маска возникла передо мной в кухне.

— Не брать? — допил свой чай, отставил кружку в сторону.

— Брать, конечно! — скрыть радость Мори не мог, но и я не мог не пожурить негодника.

— Тебя не поймешь, то ты выпрашиваешь, чуть ли не на коленях ползаешь, а потом выговариваешь мне, будто бы заставляю.

— Что?! Нет-нет-нет! Всё не так! Я хочу!

— Но чтоб молчал, как рыба и не мешался.

— Я больше не произнесу ни слова!

— Так новая маска тебе нужна?

— Та новая, технологичная, о которой ты говорил? Да!

— А говорил, не скажешь ни слова. Врун. Остаешься дома, — я встал и чинно направился к выходу.

— А-а-а! Хнык-хнык! Ты же сам меня спросил! — запричитал Мори, едва хватаясь мне за штанины. — Что же, я должен был промолчать? Шмык-шмык!

— Отстать! И иди, что-нибудь поешь. Выходим через три минуты, — я сдернул с себя на удивление крепкую хватку худых рук паренька.

— Карл, ты вредина! — шмыгал носом Мори, но послушно побежал пить свой остывший чай.

Моя работа находилась не очень далеко от дома. Конечно, на автобусе было бы быстрее, но в силу экономии, я ходил пешком, срезая путь через узкие переулки, как те, где нашёл одинокую руку. Я шагал быстро, размашистыми шагами. Мори едва успевал за мной, но не жаловался. До меня иногда доносился тихий напев из-под его маски. Паренёк часто встречал меня после рабочего дня. Заняться-то ему нечем. А вот на саму работу я его никогда не брал. Ни потому что он мешался бы, а потому что мне бы не хотелось, чтобы он видел жуткие гадости, которые порой случаются там. Но сегодня всё было иначе. Сегодня мне понадобится его помощь.

— Ты сегодня с группой поддержки? — голос шефа был невнятный.

Рот был занят металлическим пинцетом, который он держал в зубах. Мужчина был увлечен работой и лишь мельком глянул на нас, когда мы вошли в заднюю комнату ветеринарной клиники. Мори юркнул мне за спину, испугавшись высокого мужчину в белом медицинском халате, покрытого тут и там красными кляксами. Шеф стоял у ряда раковин и занимался мытьем инструментов. Он не особо напрягался, когда кто-то входил в приемную клиники в то время, когда сам был занят в операционной. Работника никакого тоже там не было. Мелкий паренек помогал в подсобке. В приемной же стоял автоматизированный помощник, к которому обращались сами клиенты. И как бы не были порой они горячи и озлоблены, что-то сломать или украсть никогда не посмели бы. Шеф был известен в районе. И если кто-то пожелает обратиться к нему за помощью, то лучше бы не иметь за душой стычек с самими доктором. Все слушались и надеялись на помощь шефа. А вот он мог и покапризничать. Знаете ли, статус позволяет, как он иногда говорит, когда мы после тяжелой ночки изможденные и голодные курили на заднем дворе клиники.

— Малыш, ты боишься меня? — док всегда был очень внимательным.

Всегда все примечал, даже когда ты отчетливо видел, что он не смотрит в твою сторону. На вопрос дока в испачканном кровью халате, Мори только сильнее сжал край моего пальто.

— Доктор Фельд, у меня к вам просьба, — отозвался вместо своего трусишки-соседа я.

— Хм, а я-то думаю, чего это ты пришел сюда, когда я тебя не вызвал. — Шеф вытащил пинцет изо рта, отложил его в сторону и, наконец, повернулся к нам всем корпусом. — Когда я сказал тебе два дня назад «отдыхай», ты опять что-то понял не так?

Мне стало неловко. Хоть у нас с доком была небольшая разница в возрасте, харизмой он, в отличие от меня, не был обделен. К тому же, я был его подчинённым. Док часто погонял меня, отчитывал. Не желала зла, напротив, всегда старался помощь. Хотя покровитель из него так себе.

— Ох, — доктор Фельд шумно вздохнул, покачал светловолосой головой, отчего его отросшая челка упала на серые глаза, — опять любопытство?

Я молча кивнул.

— Мой дорогой, Карл! Сколько раз я давал тебе нагоняй за то, что ты вечно суешь нос куда не надо! Сколько раз мы выполняли заказы, а ты умудрялся спросить у клиента лишнее! Сколько…

— Да, понял, понял я, — мне явно не хватало эмоциональных красок в голосе, чтобы передать всю гамму чувств в адрес шефа.

— И опять этот вечно монотонный голос и безразличное лицо! Карл! — всплеснул руками док.

— Нормальный у него голос и лицо! — неожиданно из-за спины высунулась косматая голова Мори.

Паренёк явно был раздражен.

Мы в четыре глаза уставились на осмелевшего малыша в маске. Минута тишины. Мори не отступил, спрятавшись обратно за мою спину. Доктор, наконец, рассмеялся в голос. У меня же дернулась бровь.

— Вот оно! — закричал на всю комнату док, — я это видел! Ты, малыш, видел? У него дернулась бровь! Бровь, Карл! Это феноменально! О, чудо! Нашелся тот человек, который вызовет эмоции у непрошибаемого Карла!

Я равнодушно смотрел в оживленное лицо доктора. Он явно переигрывал.

— Я вам не малыш! — гордо высказал Мори.

На что шеф разошелся еще в более красочных эпитетах. Мне ничего не оставалось, как молча пройти к стулу, стоявшему в углу, присесть, в ожидании, когда мой эмоциональный шеф успокоится. Спустя несколько минут он притих, Мори же надулся, сложив руки на груди. Из-под маски забавно доносились звуки его негодования.

— Так, о чем это хотел ты попросить меня? — доктор Фельд, скинул свой испачканный халат, откинув его в сторону. Посмотрел на ручные часы, — на сегодня записей уже нет. Ворчун приберет помещение. Что у тебя случилось, Карл?

Я как будто разговариваю с двумя разными людьми. Минутой назад шеф только что гоготал как ненормальный, сейчас говорил, как спокойный адекватный человек. Мне неведом этот жуткий эмоциональный перепад его настроения. Но от этого наше общение не становилось хуже. Поэтому я не старался понять человека, принимал его таким, какой он есть. К тому же, доктор Фельд платил мне заработную плату.

— Шеф, вы хотели попрактиковаться в создании цифровой маски, — начал я.

Доктор тут же обернулся в сторону все еще обиженного Мори. Бесстыдно тыкнул в него пальцем.

— Это и есть мой подопытный? — уточнил шеф.

— Да. Это мой сосед по квартире, Мори, — кивнул я.

Доктор Фельд посмотрел на меня, потом вновь на Мори.

— Он согласился?

— Угу.

Доктор о чем-то задумался.

Секунда

И мужчина громко хлопнул в ладони, отчего и я, и Мори подскочили на месте.

— Отличная новость! Просто везучий случай! Ай-да, Карл! — место серьезного доктора снова заняло безумное существо.

Мне все-таки пришлось еще раз переговорить с Мори. Оказывается, парня задели шуточки шефа. Но как бы он не дулся, сложно было не заметить нетерпение парня. Мори жутко хотел новую маску!

— Не робей, малыш! Доктор никому не расскажет твои секреты, — ласково нашептывал шеф. — Мне просто нужно снять мерки…

Я оставил парней в комнате, когда доктор уселся перед Мори и прикоснулся к краю его белой маски.

— Ты уверен, что все получиться? Этот хмурый мужик так пристально всех проверяет? — шептал Мори, стоя в очереди у служебного входа в здание корпорации.

Я же слушал его через ворон, находясь далеко за периметром хорошо охраняемой организации. Мы не могли позволить себе использовать гарнитуру и прочую электронику — нас могли легко сцапать на посте охраны. Весь план был заранее оговорен с Мори. И сейчас этот мелкий парнишка бубнил себе под нос, ни видя меня и ни слыша. Ему было строго настрого-сказано не смотреть на ворон, не привлекать внимания. Что паршивец с треском провалил. На самом деле, если следовать плану, Мори ничего не угрожало. Парень был одет в штатную униформу компании. На лице красовалась цифровая маска. По сути — голограмма человеческого лица. Не доведенное до совершенства нынешнее увлечение доктора Фельда. Но стоит только прикоснуться к любому участку подобной маски, как голограмма исчезнет. Я же говорю — далекое до идеала хобби шефа. Это фальшивое лицо принадлежит вполне настоящему человеку. Шеф популярная личность, и его связи помогли задержать несчастного сотрудника, комплекцией так похожего на Мори, арендовать внешность и занять его место в корпорации всего на один день.

Был только единенный минус — теперь перед шефов я был в долгу. Так себе перспектива. Но против характера мне еще никогда не удавалось пойти. Сопротивляться и делать вид, что проигнорировал свое внутреннее я, мне вполне под силу. Но чтобы действительно пойти против своей натуры, это уже из ряда фантастики. Вот и приходиться мне раз за разом отдавать долги многогранному доктору Фельду из района фриков.

Пока я размышлял, чего опять гадкого придумает для меня шеф в уплату долга, Мори уже стоял напротив хмурого двухметрового охранника на проходной корпорации. Мори едва доставал ему до груди. Да это и к лучшему, если бы малец встретился вплотную с глазами жуткого охранника, то тут же, не раздумывая, сбежал обратно в нашу маленькую каморку. Мужчина просканировал Мори с ног до головы, внимательно впился взглядом в лицо с веснушками. От такого напора даже воронам стало тяжко, птица одна за другой принялись отлетать на большее расстояние от входа лишая меня зрения и слуха. Мне с трудом удалось удержать пару ворон на месте, пока охранник все-таки пропустил Мори в здание. Было видно, как напряженная чересчур прямая спина паренька ссутулилась, плечи расслабились. И пока еще не скрылся в глубинах огромного здания, Мори успел взглянуть на ближайшую ворону. Улыбнулся фальшивым лицом, отчего мне стало не по себе. Теперь мелкому сорванцу придется надеяться только на себя.

В моих руках послышался треск. Я на время открыл правый глаз, чтобы увидеть, как моя рука сжала жестяную банку из-под газировки. Сладкая жидкость выплеснулась, окропив мое серое пальто. Негодуя, я отставил банку в сторону. Два видения разных пространств смешались в голове, приводя мозг в замешательство. Стало дурно, а вкус сладкой газировки на языке только усугубил ситуацию. Я поспешил закрыть правый глаз, возвращая все свое внимания к наблюдению за зданием корпорации.

По плану Мори должен был выйти так же, как и вошел — через проходную, во время обеденного перерыва. Тот сотрудник, лицо которого мы позаимствовали, уходил обедать домой, потому как рядом жила его девушка. Ох уж этот болтливый мужской язык! Растрепал доку все что можно, в моменты обращения в клинику.

Я терпеливо ждал, развалившись в парке далеко от здания корпорации. Я не должен был там дважды светиться, чтобы в случае чего не нашелся хвост, который приведет в наш дом. Вороны наблюдали за здание снаружи. Я сконцентрировал внимание на одной, которая не спеша парила вдоль окон высокого небоскрёба. Через десятки глаз птиц я видел многое. И в какой-то момент ворона, что сидела на верхушке беседки, которая служила местом для курения, заметила выбегающего сотрудника, явно слишком торопящегося выйти из здания. Я заострил внимания на этой картинке. Сел на скамье ровнее. И чуть не вскочил на ноги, когда понял, что этот мужчина был испуганным Мори. Паренек судорожно искал взглядом ворону рядом с собой. Паника, отразившееся на фальшивом лице, была реальной и пугающей — парень всё никак не мог заметить ворону! Тогда я послал птиц к нему сам. И как только птица начала медленно пикировать к парню, Мори прошептал, не спуская широко открытых глаз с птицы:

— Вытащи меня отсюда!!!

Я не стал выяснять, всё ли получилось у Мори. Нет смысла уточнять, удался ли наш план. Явно же, что все пошло не так, как мы рассчитывали. Курилка располагалась на восьмом этажи открытой террасы. Что думал малец, выбегая сюда в поисках спасения, я не знал. Фальшивое лицо пришло еще в больший ужас, когда Мори повернулся к двери. Наверное, что-то услышал. Делать было нечего, а спасать парня надо. Даже с террасы восьмого этажа. Благо парень небольшой. Благо я фрик. Благо птиц вокруг было много. И так удачно одна из них присела на камеру видеонаблюдения и принялась клевать её, явно пытаясь что-то оттуда выковырить. На записях камеры Мори теперь не было видно. Стая черных ворон окружили паренька, вцепились намертво в одежду своими когтями. Послушно и тихо подняли Мори вверх, унося испуганного паренька прочь. Ворона в какой-то момент потеряла интерес к камере. Упорхнула в хмурое небо, наблюдая, как женщина в белом медицинском халате вышла на террасу восьмого этажа. Буйная копна кучерявых рыжих волос повертелась из стороны в сторону, потом приметила улетающую птицу. Женщина была молода и миловидна, а вот от её взгляда из-под оправы огромных очков, вызвал у меня двоякие впечатления.

Мори я нашёл в фотокабине в районе уличных развлечений. Днём тут всё было тихо, почти не было людей. Мори наотрез отказался выходить из будки, пока я не принесу ему одну из его масок.

Ну что за детский сад!

Ворон я отпустил, как только они перенесли Мори из здания. Сюда он каким-то образом добрался сам. Фальшивое лицо он не хотел больше одевать.

— Мори, прекрати капризничать. Нам нужно возвращаться. Натяни капюшон поглубже и пойдем. Давай же, — я таки заглянул под шторку фото кабинки.

— Уходи! — слёзно пробормотал парень, зарывшись лицом в ладони.

Длинноватые волосы закрыли ему уши и щёки.

— Прекрати! Пойдём!

— Никуда я не пойду! Принеси мне маску!

— Знаешь, мне немного обидно, что за столько времени ты не проникся ко мне доверием. Мне нет дела до твоего лица. Пусть хоть и не будет его вовсе. Идем, нужно уходить! Мы привлекаем слишком много лишнего внимания!

— Дело не в этом! — малец и правда рыдал в свои раскрытые ладони.

Мне трудно понять этого парня. Его маски, разумеется, у меня не было с собой. В плане этого я как-то это не учел. Ворону послать слишком заметно. Пришлось купить обычную картонную маску в магазинчике недалеко. И то, упрашивать, чтобы открылись пораньше. Мори с сомнением принял маску обезьянки. Как я это понял, если он не показывал своего лица? Элементарно, Карл! Парень сам это высказал.

— Сомнительного качества эта маска, — недовольно произнес Мори, выйдя, наконец, из фотокабинки.

— По-моему, тебе идёт. Всё, пошли.

— Я не вижу радости на твоём лице, — мрачно бубнил Мори.

— Очень остроумно. Я сейчас у тебя и эту заберу. Пошли!

Маска, действительно, мило смотрелась на маленьком личике Мори. Отросшие волосы только давали большую схожесть с обезьянкой. Вот только странная вещь получалась, в прорезях я не видел глаз парня — только белоснежные глубины.

Спустя несколько часов мы добрались до дома. По пути с остановки нам встретилась шайка Яна. Огромных шумных громил было сложно не заметить. Но никто не смел подойти, никто не посмел заступиться за несчастного, над кем в этот раз издевались хулиганы. Видимо что-то натворил, видимо это не понравилось Яну.

Мы прошли позади них. Мори по-прежнему молчал, глубоко втянув голову в плечи. Шагал на шаг впереди меня. Нам бы скорее добраться до дома.

Я замедлил шаг. Остановился. Мори сразу же заметил мою заминку, быстро оценив ситуацию, потянул меня за рукав, давая понять, что нужно идти. Я очень хотел домой. Чувствовал усталость, напряжение Мори. Но между громадных тел хулиганов приметил знакомое лицо.

— Оставьте его в покое, — спокойно, но громко произнес я, чем привлек внимания сразу главаря шайки.

— О, так это же наш болезненный! Давно не виделись! — Ян, словно флагман корабля, прошел через море своих прихвостней.

Каждый ему уступал, каждый ехидно посмеивался, в ожидании, видимо того, как их главарь проучит выскочку. Сила уважает силу.

— Как погляжу, ты смелость отрастил, болезненный, — звериный оскал, не улыбка, растянула губы Яна. — Шел бы ты подобру - поздорову. Это тебя не касается.

Я посмотрел на дрожащего мальчика за спиной человека-гориллы. Тот самый оборванец, которого я недавно встретил в злосчастном переулке. Малец дрожал от страха, в огромных глазах плескался океан слёз, стекая по грязным щекам.

Я вернул взгляд на Яна. Тот со странным интересом наблюдал за мной.

— Катись отсюда…

— Нет, — не допускающим возражений тоном перебил я. — Опусти мальчика.

— Чего? — лицо Яна перекосило.

За его плечом вновь появился худощавый прихвостень и принялся твердить, что я работаю у дока. Только Ян уже не слушал никого, его глаза накрыла звериная пелена. Я не медлил, взмахнул рукой. Тёмный вихрь тут же появился перед Яном. Ураган из ворон, разрезал своими когтями и воплями, всю шайку словно нож подтаянное масло. Так себе атака, но отличная приманка, чтобы сбежать в хаосе человеческого гнева и птичьего писка. Я подбежал к оборванцу, ловко огибая извивающиеся тела громил под натиском ворон. Схватил мальчика, тут же кинулся прочь. Прижав к одному боку, я тащил всё ещё ревущего мальца, второй рукой тянул за собой Мори. Скрывшись в одном из переулков, наконец, остановились. Тяжело дыша, я согнулся пополам. Закрыв правый глаз ладонью, посмотрел зрением птиц, как там шайка Яна. Вороны без моего контроля уже начали разлетаться, но оставили множество увечий членам уличной шайки. Даже думать не хочу, что будет, если меня найдет Ян. Стоит, наверное, вновь обратиться к шефу. Боже, что же в этот раз он приготовит для меня в уплату долга! Надо завязывать с этим.

— Ты цел? — спросил я притихшего беспризорника.

Мальчик смотрел на меня своими дикими глазами. Медленно кивнул. Я же больше косился в сторону молчаливого Мори.

— В чем дело? Тебя ранили птицы? — не выдержал, спросил я.

Мори покачал головой.

— Пошли домой, — тихо проговорил паренек.

Я подошел к нему, положил руку на плечо, слегка сжал. Возможно, для Мори сегодня переизбыток приключений. Хотел кое-что сказать парню, как заметил, что беспризорный мальчик как-то странно наблюдает за нами. Чёрт возьми, ну я же не мамка!

— Слушай, у меня на шее уже есть один сорванец. Тебе лучше спрятаться, а лучше вообще уйти с ближайших улиц. Не знаю, чем ты не угодил Яну, но он тебя в покое не оставит. Ну что встал? Беги давай отсюда!

Пришлось прикрикнуть, чтобы мальчик скрылся за углом. Мы же направились домой. Наша улица не входила во владения шайки Яна, насколько мне известно, его влияние здесь было равно нулю. В общем, нам нечего переживать, но с шефом я все-таки позже свяжусь.

Уставшие, мы, наконец, переступили порог своей каморки. Мори сначала умчался к себе в комнату, а после — уже в своей белой маске — вернулся ко мне. Парень рассказал о том, что он увидел в здании корпорации. Этого я ждал все долгие часы, пока мы молча ехали на трех автобусах, возвращаясь в район фриков, изводя себя своим разъедающим чувством любопытства.

Оказывается, что Мори тот, еще прохвост. Он умудрился добраться, не привлекая внимания, до самого научного крыла, где проходили некие эксперименты. Все знают, что корпорация славится своими технологиями, умело вплетающимися в обыденную жизнь человека, упрощая ее, делая более комфортной. Сведущие же в курсе обратной стороны деятельности научной корпорации. Помимо гражданских технологий корпорации активно спонсирует и внедряет свои научные достижения в системы военных организаций и полиции. Я знаю это, потому что к доку в наш неблагополучный район часто захаживают бывшие вояки и блюстители порядка, у которых эти нововведения не прижились. Нам, фрикам, имеющим апгрейды живой природы, эти нововведения ни к чему. У нас это улучшение может быть с рождения. Зачастую приносит неудобство, чем пользу. Но вот корпорация достигла того, что может снабжать тела обычных людей нужными для их профессии навыками. Делая их больше похожими на роботов, как по мне. Но руководство решило — подчиненные исполнили. И неважно, насколько это безопасно. Вот такие несчастные приходили к нам в ветеринарную клинику, тайно занимающуюся «ремонтом» «бракованных» людей. К доктору Фельду, конечно, часто обращались фрики, но и из других районов клиенты так же приезжали. Обычно случаи уже запущенные. Обычно ночью, чтобы их случайно не увидели в неблагополучном районе.

Вот как раз в то малоизвестное крыло лаборатории и удалось попасть Мори. Все-таки везучий парень! Так удачно попал! Мори только краем глаза заметил огромную комнату, полную капсул. Через щель закрывающейся двери он увидел что-то вроде операционной, с залитом кровью столом и полом. Потом его заметили, окрикнули. Пришлось быстро выбираться.

Информации всё же мало, но нужно забежать к офицерам полиции. Может быть, что-нибудь придумаем вместе.

Я таращился в потолок, когда поток мои рассуждения нагло прервали.

— Ну, как? — голос шефа, как бушующая непогода, разорвал весь спокойный поток моих мыслей.

До этого этот несносный человек пытался дозвониться мне по видеосвязи. Но я упрямо отклонял все вызовы. Смотреть на его чересчур живое лицо-голографию мне не хотелось. И вот, наконец, доктор смирился и позвонил мне по аудио. Что не сильно меняло ситуацию — говорить мне тоже не хотелось.

— Неплохо, — отозвался я, чувствуя, что если не отвечу терпение доктора Фельда закончится и польется поток слов, который мне не удастся так просто остановить. — Были свои загвоздки, но в целом всё хорошо. Мы уже дома…

— О! Карл! Зачем мне ваши приключения? Я о маске! — нетерпеливый голос шефа перебил меня. — Как она в действии? Никто не догадался, что лицо не настоящее? Баги? Почему ты молчишь?

— Шеф, может быть, вас больше интересует целы и невредимы ли мы?

— Думаешь?

— Да, я так считаю. Сначала, хотя бы ради приличия, надо поинтересоваться о живых людях. Тем более, мы близко знакомы…

— Я понял. Как там мой маленький подопытный? В маске было комфортно? Может быть, Мори хочет другую?

Приложив руку ко лбу, я продолжал слушать доктора и в очередной раз задумался, что кроме работы вообще связывает меня с этим человеком?

— И ной, — закончил доктор.

— Уже практически ною, — простонал я.

— Что, прости? Я не расслышал. Ты там ноешь?

— Всё верно, шеф, плачу, как вы и сказали. Потому что вы не…

— Я не говорил тебе плакать!!!

— Вы сказали «и ной», вот я и плачу.

Непривычная тишина в трубке.

Потом шквал громкого смеха, от которого я чуть не оглох.

— Ты меня не слушаешь, Карл! Я сказал, что маску для Мори представлял иной! Иной, Карл! В смысле, другой! Аха-ха-ха!

Я отодвинул телефон подальше от уха. Доктор сегодня превзошёл себя в громкости. Какой не постоянный мужчина.

— Вы, случайно, с Мори не родственники?

— Что? — сквозь смех переспросил доктор.

— Ничего. Мне надо идти.

— Постой, что ты имел в виду, говоря, что плачешь, потому что я… Что я сделал? Чем обидел тебя?

— До свидания, шеф.

— Нет, постой, ответь мне!

— Всего доброго.

— Карл!

Я нажал отбой. Отложил телефон в сторону. Мне нужно сходить в полицейский участок. Пока шеф не придумал предлог, чтобы вызвать на работу и выпытать ответ, мне нужно успеть обсудить всё с полицией.

Я вышел из комнаты, прихватив пальто. На улице дул ледяной ветер. Не хотелось бы еще и заболеть. Забот итак хватает.

Из кухни меня окликнул Мори. Его голос вновь стал приглушенный из-за плотной белой маски, которую он вновь нацепил на лицо.

— Мятый будешь?

Есть, действительно, хотелось. В холодную погоду всегда присутствовало чувство вечного недоедания. Если кто скажет, как бороться с этим, то незамедлительно зацелую ему руки и ноги в знак благодарности!

— У нас дома, что не осталось чего-нибудь не пропавшего и не мятого? Дай чего-нибудь свежего, — я прошел на кухню.

Мори стоял возле стола, помешивая ложечкой чай. Склонился над кружкой, понюхал свой напиток.

— Чай вроде не пропавший? — озадаченно спросил он, — так, что не будешь чай с мятой? Я не понял тебя.

Я застыл на месте.

— Господи! Да вы одинаковые! А может быть это со мной что-то не то? — пробубнил себе пол нос, потирая лоб.

— Всё хорошо? Чай будешь?

— Не буду. Я и так сегодня торможу. Куда еще расслабляться с твоей мятой. Всё. Я ушел, — тут же развернулся и вышел.

Только собирался завязать шнурки, как сзади меня обхватила пара дрожащих рук. Я слегка опешил.

— Не уходи, — проговорил Мори, уткнувшись лицом мне в спину.

— Ты… Ты все еще напуган из-за ситуации в корпорации? Или тебя беспокоит, что явится Ян? — уточнил я.

Паренёк только сильнее вжался в меня. Я обернулся. Если снова подумать, то сколько ему в действительности лет? Какой же Мори всё-таки ребенок! Я не решительно положил раскрытую ладонь на его лохматую макушку. Спустя пару мгновений, дрожь Мори прекратилась.

— Не уходи, — повторил он.

— Не бойся. Здесь тебе ничего не угрожает. Обещаю. Я ненадолго. Запри двери и не шуми. Я скоро вернусь.

Аккуратно расцепил руки парня. Мори смотрел на меня сквозь свою маску, под которой я не мог увидеть его чувств. Сейчас я, кажется, понимаю Мори, когда тот ворчит на моё безэмоциональное лицо в моменты ссор. Невозможно ничего понять. Невозможно правильно отреагировать. И от этого только сильнее сжимает нутро. Нужно кричать! Нужно бурно реагировать! Нужно показывать эмоции, чтобы близкий человек всегда знал, как тебе помочь! Радоваться с тобой или же плакать в утешительных объятиях! Просто надо это видеть!

— Я оставлю несколько ворон присматривать за домом. Так что, если что-то подозрительное случится, я тут же узнаю и вернусь. Не бойся.

— Я не боюсь, — наконец, произнёс Мори.

— Вот и отлично. Скоро увидимся! — кивнул я и вышел из дома.

Когда в отделении я увидел спокойное, даже немного хмурое, лицо офицера Холла, как-то неосознанно стал бодрее. Мне не очень-то и хотелось встречаться с тем вторым, вечно тянувшим белоснежную лыбу. Уже на пороге кабинета я помахал рукой, привлекая внимания сотрудника полиции. Офицер Холл оправдал мои скромные ожидания. Тут же приметил и махнул в ответ, тем самым приглашая подойти ближе. И все это со спокойным приятным лицом.

— О, господин Карл! Рад вас видеть! Вы тоже что-то нашли? — поприветствовал меня мужчина, жестом приглашая присесть на стул рядом со столом.

— Тоже? Вы продвинулись в расследовании? Нашли преступника? — я присел, приготовился внимательно слушать полицейского.

— Продвинулись, но не настолько. Нам далеко до вашего везения находить интересные штуки посреди улицы.

Я поперхнулся. Только, что мои надежды касательно офицера Холла со слезами рухнули.

— С вами все в порядке? В углу стоит кулер. Сходите попейте. Признаюсь, оказание первой медицинской помощи не мой конёк. А не раскрытых дел нам в отделе хватает, — участливо заявил полицейский.

— Нет, спасибо…кхе-кхе… Сейчас все пройдет… кхе-кхе… Так в чем вы продвинулись?

— Мы нашли.

— Еще одну руку?

— Господин Карл, я же говорю, нам далеко до вашего везения! Еще одну руку мы не нашли, зато нашли остальное. Правда, это часть только второй найденной руки. Части первая, видимо, ожидает вас.

— Э-э-э… Вы нашли тело второй руки?

— Так точно.

— Есть зацепки, кто виновен?

— Жертва установлена и есть подозреваемые. К сожалению, это всё, чем я могу с вами поделиться. Тайна следствия, вы же понимаете, господин Карл, — офицер Холл перевел спокойный взгляд с меня на монитор компьютера. — Так, с какими вестями вы пришли? Узнали что-нибудь интересное?

— Эм, не то чтобы интересное. Но есть основания полагать, что в деле, получается, только с первой рукой, замешена корпорация.

Офицер мельком взглянул на меня, затем вновь уткнулся в компьютер, что-то изредка клацая на клавиатуре.

— Вы же понимаете, господин Карл, это серьезное заявление. Корпорации имеет сильное влияние в городе, к тому же, она наш партнёр. Обвинение в адрес корпорации должно быть подкреплено важными уликами, а не домыслами.

— Но нам необходимо обыскать главное здание. Ну, хотя бы крыло восьмого этажа.

Полицейский странно покосился на меня. Выдержал паузу, будто бы подбирая слова и, наконец, заговорил:

— Видите ли, господин Карл, вы житель данного района, который имеет не очень хорошую славу. Вы человек, несомненно, одаренный. Но, к сожалению, полиция не вправе пользоваться помощью талантливых жителей района. И мы не можем списать полученные подобными методами улики, как веские доказательства в данном деле.

Внутри я нахмурился, снаружи, конечно, не было видно моего негодования — просто человек с ровной напряженной спиной.

Эка, как завернул офицер Холл!

— Поэтому, мистер Карл, мы не можем ни обыскать здание корпорации, ни элементарно пройти даже через проходную.

— Холл! Собирайся! Пришла весточка, что нужно ехать на поклон в корпорацию! — довольно звонкий для мужчины голос раздался из-за спины.

Я обернулся.

— О! Господин Карл, вы тоже здесь? Есть что интересного? — офицер Мо растянул свои губы в широкой улыбке, размашистыми шагами входя в кабинет.

— Нет ничего интересного, — пробубнил я, а потом меня как осенило! — Офицер Мо, вы едите в главное здание корпорации?

— Воу - воу! Господин Карл, сколько энтузиазма! Мне нравится! Берём! Холл, сделай временный пропуск господину Карлу!

Офицер Холл коротко кивнул и быстрее застучал по клавишам. Я немного опешил. Как-то больно всё удачно складывается. Где-то здесь подвох…

— Ха-ха! Господин Карл, плюс еще одно очко в вашу пользу! — подмигнул Мо, чем еще больше ввел меня в заблуждение.

— Вы меня запутали.

— Извините, не хотел. Но подвох в том, что мне очень хотелось бы заманить вас к нам на службу. Ха-ха! Сами же видите, с кадрами у нас беда! А вот свожу вас в величественное здание корпорации, и как вы пропитаетесь там духом значимости деяний во благо нашего города!

— Вы, видимо, уже пропитались, — скептически заметил я.

— Да! И вам советую. Так удачно сложилось, что наш отдел пригласили, правда, по делу и, скорее всего, получим нагоняй, но это не столь важно, главное, что на приём к самому директору корпорации! Это… это…

Кажется, в своей ораторской речи Мо хапнул слишком большую порцию воздуха и теперь словно бы задыхался в собственных словах.

— Жутко, — закончил за мужчину я.

— Немного, — улыбнулся офицер Мо, — но всё же вы меня поймете, когда окажемся внутри. Холл, всё готово?

Н-да, внутри и, правда, было жутко. Всё из стекла и блестящих поверхностей, отражающих твоё не уместное в этой обстановке лицо. Фриков недолюбливали, а в центральном районе вообще считали за грязь. Поэтому мы, клейменные природой, не показывали здесь свой нос. А уж тем более в столь величественной и дорогой компании.

Офицеров и меня, случайно затесавшегося среди обычных людей, проводили двое молодых мужчин в одинаковых деловых костюмах. Всего нас было около дюжины. Мы поднялись на неведомый мне этаж — получилось так, что я оказался зажат офицерами со всех сторон в лифте, и следить за сменой этажей я не мог. Я крайне неуютно чувствовал себя в окружении неизвестных лиц, тем более полицейских. К сожалению, офицеров Мо и Холл увлек мужчина в костюме, о чём-то тихо с ними беседовавший. Мне оставалось пыхтеть в ворот своего пальто, а так хотелось сейчас поменяться местами с вольно парящей в небе вороной!

Как вели нас по широкому коридору, полному эстетических голограмм не так интересно, как описать кабинет, в котором пара лощенных мужчин нас оставили. Офицеры с интересом рассматривали стеклянные витрины с различными выставочными экспонатами. Всё это первые пробные модели приборов и технологий, которые сейчас в разы усовершенствованы и успешно приняты в обществе, создавая комфортную жизнь и работу. Всё для людей, как говорится!

Я был в числе невежественных офицеров, которые бесстыдно глазели по сторонам. Через огромное окно в пол было видно одно из рабочих пространств корпорации. Множество сотрудников, зарывшись с головой в современные голограммные мониторы, создавали будущее! Писали коды, программировали нашу жизнь.

Я не сразу заметил, как в помещение вошло несколько людей. Оторвавшись от окна, протиснулся чуть вперед мимо офицеров, и, наконец, увидел вошедших. Пару однотипных мужчин позади, два лощенных паренька в серых костюмах, с блокнотами и папками в руках, и две женщины впереди. От одной было трудно оторвать глаз. Высокая, статная женщина в белоснежном брючном костюме, на шее красовался повязанный голубой шарфик, а в вороте пиджака не была намёка на блузку. Я, каюсь, усилием воли поднял глаза рассмотреть на лицо. Очень красивое. Бледная кожа, с пятном алых губ. Яркие голубые глаза и белые короткие волосы, волнами уложенные на один бок. Выражение лица ангельское! Так бы и любовался весь день! Таких утонченных дам уж точно не встретишь в нашем районе. Не буду терять шанс полюбоваться такой красотой.

С этой статной женщиной общался офицер Мо и еще какой-то тип. И случайно перекрыли мне вид… кхм… прекрасного женского лица. Пришлось обратить своё внимание на вторую. Взглянув на неё, сразу напряглись все мышцы. И сейчас, как никогда, я был рад, что не способен проявлять эмоции. Знакомое милое личико под тонкой оправой очков, буйная копна рыжих волос. Та сама женщина, которая преследовала Мори на террасе восьмого этажа. Я подсознательно стал больше наблюдать за ней. Она казалась еще более подозрительной, чем когда я видел глазами ворон. Явно что-то скрывала, явно была опасна, ибо любой, кто что-то скрывает — опасен. А тот, кто молчит, делая благопристойный вид — опасен в разы.

— Очень рада, что вы так внимательно отнеслись к нашей просьбе, офицер, — говорила белокурая женщина, все черты её лица были расслабленные, легкая улыбка играла на ярких губах.

— Ну, что вы, госпожа Шоу, разве мы могли так халатно отнестись, — ворковал мужчина с проседью в тёмных волосах, никак начальник участка. — Мы вам многим обязаны. Многие офицеры с трепетом относятся к нововведениям. Это, надо сказать, очень облегчает наш труд. Людей у нас в отделении катастрофически мало. И ваша поддержка в этом плане просто бесценна! Позвольте, госпожа Шоу, еще раз поблагодарить вас за поддержку!

Мужичок не упустил момента, чтобы подхватить ручку белокурой госпожи и поцеловать тонкие пальчики. Я покачал головой и отвернулся, вновь обращая свой взгляд на рыжеволосую женщину, что так смирно стоит в тени своей хозяйки.

— Это наш долг — делать жизнь людей лучше! К тому же, очень важно поддерживать правопорядок в нашем цивилизованном обществе. Я, разуметься, заметила, что кадров вам действительно не хватает. Хочу отметить, что это очень благородный жест — принять на службу одного из особенных. Наверняка, так вы хотите смягчить углы в отношении с местными жителями самого сложного района города.

Я не мог не отреагировать на подобные слова. Тут же посмотрел на даму в белом. Та мило улыбаясь, одаривая меня нечитаемым взглядом красивых глаз. Мужичок-начальник немного растерялся. Ему на помощь пришел офицер Мо:

— Вы как всегда восхитительна, госпожа Шоу. Вашей проницательности и наблюдательности можно только позавидовать! Но он не сотрудник полиции. Стажёр. А привели его сюда, чтобы пропитаться мощью технологического прогресса, что подарила нам ваша корпорация, госпожа Шоу!

Мо осталось только упасть на колени пред женщиной. Я бы закатил глаза, но остался молча наблюдать, что же случиться дальше. А дальше госпожа Шоу потеряла интерес ко мне и куда-то увела начальника и пару офицеров. На выдачу люлей, полагаю. Остальные, как и я, остались маяться от скуки в огромном кабинете. Спустя некоторое время, офицер Мо с компанией, заметно погрустневшие людей, вернулись. Наша делегация приготовилась отбывать домой. Я же всё время думал, как незаметно увильнуть в сторону, чтобы получить возможно увидеть больше, чем нам показала глава компании. Но нас не оставляли ни на минуту. Так же под строгим конвоем вывели.

— Вас не должно здесь быть, — строгий голос заставил меня остановиться.

Я выходил последним из огромной приемной комнаты. И не заметил, как кто-то посторонний оказался рядом. Обернулся на звук чётких шагов. Госпожа Шоу величественно приближалась ко мне. И на её лице не осталось ни грамма той миловидности и нежности, что я видел ранее.

— Вы грязь цивилизованного общества. Подобные вам только пачкают человечество. Мы работаем для людей, а не животных. Ваше место за пределами комфорта города. Но к подобным уродам отнеслись благосклонно, отведя для проживания целый район. Но видимо животным не дано понять, где их место. Не дано понять, насколько хорошо к вам отнеслись. Так вы ещё решили опорочить священную колыбель человечного прогресса. — Ледяной взгляд госпожи Шоу пронизывал до костей, а отвращение в голосе словно вязкая субстанция стекало с моей головы. — Вас выпустят отсюда. Но лишь для того, чтобы вы донесли мои слова себе подобным. Вам здесь не рады. Всё человечество не радо тем, кто порочит чистоту человеческой крови.

Госпожа Шоу развернулась на высоких каблуках, отчего её помощница в очках чуть подпрыгнула. Обе женщины молча удалились, давая понять, что разговор окончен. Шанса на то, что я смогу незамеченное куда-то здесь пробраться окончательно скатился к нулю. Тогда я поспешил нагнать делегацию полицейских. Не хотелось бы остаться здесь навсегда.

По дороге офицер Мо что-то втирал мне о духе, что наполнял всё научное здания. Я не слушал. Мужчина уже, наверное, привык, что я всё воспринимаю с каменным лицом. Но вот только сейчас, я действительно никак на него не реагировал. Меня волновали мысли о том, насколько точно я попал в десятку в своем расследовании. Та найденная рука, по-прежнему, таила загадки и не спешила помочь мне хоть намеком на то, как отыскать оставшиеся части тела, не говоря уже о преступнике.

Так себе из меня детектив.

Так себе из меня фрик, раз слова злобной красотки задели. Было неприятно, а не всё равно. Словно я давно не принял себя, словно я действительно чего-то стеснялся. Вороны были моей связью с небом. Со свободой. И, что греха таить, возможностью побега из унылой жизни обычного работяги.

Я еле отвязался от офицеров Мо и Холла. Силком всунул временный пропуск в руки мужчины. Было заметно, что офицер Мо приуныл, понимая, что заманить меня на службу, не получается.

Я ушёл.

Уже вечерело. Улочки еще не кипели бегущими домой людьми. Можно было спокойно, в относительной тишине пройтись по тротуару и всё обдумать.

— Я тебя нашел, Карл! — откуда-то сбоку на меня выпрыгнул Мори, крепко хватаясь за мой рукав.

В этот раз чёрная маска с огромными переливающимися глазами на лице паренька замелькала перед мной.

— Я и не терялся, — ответил, продолжая свой путь.

Мори не желал отцепляться от рукава, балластом тянул вниз.

— А мне кажется, ты сейчас потерялся.

Я покосился на весёленькую маску. Что удумал этот сорванец, по-прежнему осталось для меня сокрыто.

— Не понимаю, о чём ты.

— Брось, Карл! Такой взрослый хмурый дядька, а не понимает, что за него переживают, — я не мог точно определить, но в голосе парня не слышался намёк на улыбку.

Ну и как мне на это реагировать?

— Ты начинаешь мне надоедать, — отозвался я.

— Карл, ты…

— А я тебя как раз искал, болезненный! — тяжелый тон, не обещающий ничего хорошего, оборвал мягкий голосок Мори.

Я остановился. Обернулся. Ян чернее тучи вместе с толпой своих не менее жутких прихвостней стремительно приближались к нам. Я благоразумно отодвинул Мори за спину, крепко ухватив того за руку.

— Твои птички сегодня тебе не помогут, — усмехнулся звериным оскалом Ян. — И сбежать тоже не удастся, болезненный.

Я судорожно соображал, как нам выбраться отсюда целыми. Невредимыми-то вряд ли получится. Нужно в первую очередь спасти Мори. Паренёк, словно понимая мои мысли, сильнее вжался в меня. Из способностей у меня только глаз вороны. Могу вновь попытаться призвать птиц. Но что-то мне подсказывает, что Ян не врал, когда говорил, что вороны мне не помогу. На моей стороне дар пригодный разве только для слежки. А вот на стороне Яна — толпа мужчин, так или иначе одаренных атакующими звериными навыками. Как и сам их главарь. Уж очень Ян напоминает мне агрессивную гориллу. И где он только собрал этот зоопарк хищников?

Под натиском Яна, я начал отступать, всё ещё пряча за собой Мори. Громилы только усмехались, сверкая глазами, полными жажды крови. Нас окружали. Нужно было действовать немедленно, пока нас не зажали в кольцо. Я прекратил отступать. Даже сделал шаг вперед, собираясь взмахнуть рукой для призыва птиц. У Яна же на моё поведение только что слюни не потекли. Мужчина явно настроился на бой.

Чёрт возьми!

Была не была! Надо рискнуть!

— Прекрати, Ян! — спокойный чёткий голос, мягкий с игривыми нотками.

— Док? — удивленный и, надо отметить, слегка ошарашенный тон озверевшего Яна. — Как вы… Почему…

— Как нашел вас? Хи-хи. У меня же зрение тепловизора. А от вас, ребята, столько жара идёт, что просто невозможно пройти мимо. А я, на минуточку, был в квартале от вас! Очень напрягает, Ян. Я крайне не доволен.

Высокая фигура доктора Фельда вышла из тени соседнего переулка. Светлые волосы в такт шагов подпрыгивали на макушке. Лицо не выглядело злым, но пугало почему-то сильнее, чем когда шеф ругал меня за серьезную ошибку на работе. Я замер на месте, как и замерли все хищники вокруг. Больше всего ошалел, по-моему, Ян. Доктор остановился между мной и человеком-гориллой, перед этим с улыбкой помахал, высунувшемуся из-за моей спины, Мори. Повернулся к Яну, заложив руки за спину.

— Док, вы не всё так поняли, — принялся оправдываться главарь шайки.

— Действительно, что я мог не так понять. Толпа взрывающихся от тестостерона хулиганов решила задержать моего помощника с братом посреди темной улицы. Хм, дайка подумать, — доктору театральности не занимать. Сказал и правда, размышляя, почесал затылок, немного помолчал. Затем его мягкий тон резко изменился. — Советую не совершать необдуманных поступков в отношении моего помощника. — Голос шефа стал тише, наполнился мраком и зимним холодом. — Ни сейчас, ни когда-либо. Ты меня понял?

Ян закивал головой со скоростью света, как и все его прихвостни, быстро сгруппировавшимися за спиной своего главаря.

— Я понял вас, док. Простите за невежество!

— Вот и славненько! — радостно хлопнул в ладоши доктор Фельд, вновь возвращаясь к своему озорному тону. — А то мне придется вас не лечить больше! Ведь в медицине все так хрупко! Одно неверное движение и…

— И? — хором отозвались хулиганы.

— И? А что вы от меня хотели услышать? Я просто икнул. Холодно сегодня, а я так легко одет! Нам пора! Давай там не хулигань, Ян. В клинике сейчас туго с обезболивающим, всё ушло собачкам. Так что, имейте в виду, не пораньтесь! — шеф живенько так помахал рукой мужчинам, с заметно посеревшими лицами.

И вот доктор Фельд повернулся к нам с Мори.

— Сегодня и, правда, прохладненько. Идёмте-ка по домам!

Шеф зашагал прочь. Мы переглянулись с Мори и поспешили нагнать доктора.

— Спасибо, док. Вы нас прям выручили, — первым заговорил я.

На что мужчина широко улыбнулся, подмигнул.

— Приплюсуем к твоему долгу, Карл!

— Да, вы что?! Я же так никогда с вами не расплачусь!

— Ого, Карл, какие эмоции! Я почти слышу твое возмущение! Этот паренёк, действительно, на тебя хорошо влияет! — хохотнул шеф, на что я промолчал.

Надулся и засунул руки в карманы, решив идти молча, иначе этот несносный доктор опять что-нибудь придумает, чтобы увеличить мой долг.

— Ох, я опаздываю! — спохватился доктор Фельд, глянув на наручные часы. — Я побежал! Мори, я с удовольствием сделаю для тебя еще одну маску! Обязательно приходи с этим невозмутимым любителем ворон!

— Вы вроде бы торопитесь, шеф. Всего вам хорошего! — встрял в жизнерадостный монолог доктора я.

— До встречи, Мори! Карл, до понедельника! До понедельника, Карл! — доктор свернул на соседнюю улицу.

— Идите уже.

Я вытянул шею, наблюдая, как резвыми шагами шеф спешить мимо разноцветных витрин, но резко остановился возле цветочного магазина. Усмехнувшись, я продолжил путь. Мори вновь потянул меня за рукав.

— Карл, расскажи мне, как сходил в полицию. Я не вытерпел, вышел тебя искать.

Где-то позади послышался вой полицейских сирен.

— Это было неосмотрительно, Мори.

— Хорошо, в следующий раз я обязательно всё сделаю так, как ты попросишь. Ну так как, расскажешь мне?

У меня не было моральных сил перепираться и ругать парня за то, что он покинул дом под вечер, сам же опасался оставаться один. Наоборот, мне стало легче, когда я поведал Мори о своей поездке в корпорацию.

Глубокой ночью меня разбудил звонок. Если это будет опять доктор со своими шуточками, то я уволюсь, к чёрту, с этой работы! Но это оказался не док. Неизвестный номер звонил по голографическому звонку. То еще удовольствие, разговаривать с незнакомцем по видео связи, да и еще ночью. Но мошенники точно не пользуются голограммами, где их можно увидеть и запомнить. Поэтому я ответил.

— У вас же есть информация? Вы ведь знаете? — рыжеволосая бестия в очках буквально набросилась на меня с вопросами.

Та самая подозрительная помощница директора Шоу, молчаливая девушка в очках

— Постойте, дамочка, вы хоть в курсе, сколько сейчас время? Да кто вы вообще такая? — перебил я завывание незнакомки.

— Это не столь важно. Просто ответьте мне… — голограмма застыла.

Женское лицо некоторое время смотрело на меня неподвижно, потом связь вообще прервалась.

— Что за бред, — пробубнил я, откладывая телефон в сторону.

Хоть и выглядело это всё странно, я всё-таки напрягся. Перевернулся на бок, размышляя о звонке. Может быть, стоит перезвонить и всё уточнить?

— Как-то на удивление тихо.

Наш дом находился в шумном месте, где рядом работала пара круглосуточных баров. Всегда кто-то шумел. А сейчас гробовая тишина.

— Да, выдумки это всё. Я просто себя накручиваю. — Поудобнее подоткнул подушку под ухом.

И тут же резко сел, свесив ноги на пол.

— Чёрт. Не нравится мне это все.

Только хотел подняться и выглянуть в окно, как где-то неподалеку заорала кошка. Я встал. Подошёл к окну. Глаза были привыкшие к темноте, и в щель между штор я разглядел пару фургонов и тёмные фигуры людей, окружавшие их.

Что-то недоброе назревает.

Я отправился в комнату Мори. Не успел открыть дверь, как та сама распахнулась, а на меня уставилось детское лицо с огромными, как блюдца, глаза.

— Ты что тут делаешь? — возмутился я.

— Они уже здесь. Нужно уходить, — спокойно проговорил мальчик.

— Где Мори? Как ты попал в дом? — не унимался я, а все нутро скручивалось в тугой клубок напряжения и страха.

— Мори здесь нет. Те люди на улице пришли за вами. Нужно срочно уходить. Они сейчас вскроют входную дверь, — продолжал мальчик, тот самый беспризорник, которого я спас от шайки Яна.

— Где Мори? Кто пришел за мной? О чем ты говори... — я не закончил, со стороны входной двери послышался шорох.

— Уже поздно. Бежим. Я выведу вас безопасным путём, — беспризорник ухватил меня за запястья и потянул в кухню.

Я сопротивлялся, оглядывая на комнату Мори, но все равно шёл за пацаном.

— Мори давно здесь нет. Не переживайте. Но сейчас вам грозит опасность, нужно уходить, — мальчик ловко выпрыгнул в окно, которое выходило во внутренний двор.

Я последовал за ним, понимая, что паренёк рассуждает верно. Не желая мне зла, вряд ли бы те люди приехали ночью, да еще и тайком проникали в дом. Я вылез в окно, и меня тут же отдёрнули вниз. Мальчик приложил палец к губам, тем самым давая знак, чтобы я молчал. Потом указал в сторону. Там трое мужчин на полусогнутых ногах подбирались к нашему окну. В руках у них было оружие. Мальчик вновь потянул меня в сторону. Срытые уличными бачками и мусором, в тени неосвещенного переулка, мы прокрались к небольшой дыре в стене. Малец пролез первым. Я еще раз оглянулся на дом. Головой я понимал, что Мори там действительно нет, но сердце всё равно было не на месте. Потом с трудом протиснулся в темную дыру.

Через заброшенную квартиру, мы выбрались на другую улицу. Еще несколько запутанных переулков, о которых я знать не знал, и вот беспризорный мальчик вывел меня к закрытому ателье. Через чёрный вход мы вошли внутрь.

— Помещение давно пустует. Переждем здесь, — всё так же спокойно говорил мальчик тонким голоском.

Он уселся на пол у стола, достал из кармана яблоко. Потерев его рукавом, откусил огромный кусок.

— Ты стащил с кухни яблоко?

— Простите, — мальчик опустил глаза, — я очень хотел есть. Я вам верну, обещаю!

Мальчик говорил искренне. Мне стало жаль его. Я присел рядом.

— Не нужно. Кушай, но лучше было бы спросить разрешения, — ответил я.

— Простите, — вновь пролепетал малец с набитым ртом.

Я же подумал о том, что ушел из дома в пижаме и домашних тапках. Надо было хоть денег прихватить. Повернулся к пареньку.

— Можешь рассказать мне, что происходит и почему ты решил помочь мне?

Мальчик быстро доел яблоко, облизал сладкие пальцы. И лишь потом поспешил ответить:

— Вы меня спасли от Яна. Я не знаю, как еще могу вас отблагодарить. Ведь те громилы меня бы точно забили до смерти.

— Отморозки.

— Вот я и решил вам помочь. Видите ли, господин Карл, меня приставили следить за вами.

— Что? — я во все глаза уставился на мальчика. — Зачем? Кому нужно за мной следить?

— Я всё расскажу. Послушайте. — Мальчик на удивление был очень спокойный.

Я бы сравнил его с собой, лишенным эмоций, но на испачканном лице ребенка чувства читались, как открытая книга. Только привычка спокойно рассудительно говорить, показывала его сдержанность.

— Я — фрик. Мой дар это чуткий слух. Я не помню своих родителей, но на улице я столько, сколько себя знаю. Кто меня выкормил, я тоже не помню. Как вы уже поняли, жизнь у меня не очень хорошая. Поэтому я попытал счастье у представителей корпорации, когда они приезжали в полицейский участок. Тогда я как раз решил попросить помощи у офицеров, но один седой дядька меня даже на порог не пустил. — Мальчик прокашлялся и продолжил, — та женщина из корпорации была добра ко мне. Они увезли меня к себе в огромное здание. Накормили и пообещали вылечить.

— Но разве наш дар это болезнь? — тихо проговорил я.

Знаю, что пацан меня услышал, с его-то слухом, но предпочёл не отвечать на мои слова.

— Она сказала, что нужно немного времени, чтобы доработать вакцину, а я в это время пока побуду для неё ушами в районе фриков. Я был не против. Это дело, правда, для меня пустячное. Я рассказывал ей обо всём, что творилось у нас на районе. И вот в один день я встретил вас. Вы тогда нашли оторванную руку.

Боже, и это всё видел маленький мальчик? Да, что же это за изверги в корпорации? Не уверен, что они соврали мальчику о вакцине. Наверняка, что-то подобное и есть у них. Но вряд ли они решили помочь мальчику просто так. Он стал для них шпионом, а для нас предателем. Что-то не верю я в благодетельность госпожи Шоу. Судя по нашему разговору, она терпеть не может фриков. И вряд ли бы не узнала, что её сотрудники помогают фрику, тем более привезли его в здании корпорации. Это уже явно её рек дело. Мерзкая женщина. Вот тебе и пример, что в красивой обертке невкусная конфетка.

— С тех пор я следил за вами. Потом меня поймал Ян, и если бы вы не пришли мне на помощь, меня бы сейчас здесь не было,— продолжал мальчик.

Я не удержался, погладил его по голове. Малец тут же застыл, но вновь расслабился, когда я убрал руку.

— Те люди в фургонах, они приехали за вами. Я слышал, что они говорили о том, что им разрешили стрелять, если вы будете сопротивляться. Не смог остаться в стороне.

— Ха, что же тогда ночью пришли? Явились бы днём, глядишь и не сопротивлялся бы. Ясно всё с ними. Но меня волнует, где же Мори. Когда ты пробрался к нам в дом…

— Его уже не было. Постель была холодной. Он ушел давно.

— Боюсь, его могли поймать прихвостни Яна.

— Этого не могло случиться, потому что полиция арестовала всех хулиганов Яна за преступление с расчленением, так вроде бы сказал тот улыбчивый офицер, разговаривая по рации.

В голове сразу всплыл образ офицера Мо. Так вот, кого они подозревали в убийстве. Наверняка, есть доказательства. Но, а как же корпорация? Постой, офицер Холл же сказал, что эти два дела не связаны. Возможно найденная мною рука всё-таки дело рук корпорации?

Меня продолжали терзать недобрые мысли о Мори. К своему стыду я даже никогда не мог подумать, что Мори мог убегать из дома по ночам. Так себе из меня брат. Хотя, о чём я вообще говорю? Мы с ним чужие люди…

Чужие же?

Споря сам с собой, я не заметил, как провалился в сон. Как это глупо с моей стороны — засыпать в такой момент. Ведь еще

— …остались важные не законченные дела, — пробормотал я вслух, прежде чем полностью провалился в омут сновидений.

Мне уже много лет не снятся сны. Возможно, мои скудные эмоции вышли на новый уровень. Но и сейчас мой мозг не изменял себе, как и я сам, всегда старался придерживаться своих принципов. Ха! Будто бы мозг не часть меня… Постойте, почему я во сне вижу себя не со стороны, почему я вообще вижу что-то во сне. Впереди маячил белый свет. Не думая, я рванул к нему, спотыкаясь в безвольных ногах. Вот только боль в коленях отдавалась сильно реалистично. Я выбежал на свет, не ясно откуда исходивший. Там стоял невысокий худой паренек с длинными, давно просившие стрижки, волосами. Я тут же коснулся его плеча, привлекая внимания. Хотел кричать, но горло меня не слушало. К моему облегчению, парень сам ко мне развернулся. В этот раз яркая алая маска с широкой нарисованной улыбкой и смеющимися глазами.

— Ты меня нашел! — радостью сказал Мори, затем тяжело вздохнул.

И

Снял

Маску.

Я не знал, что мне делать: опустить глаза или же остановить его. Но смог только смотреть на юношу передо мной. Алая маска с глухим стуком упала на пол. Я проследил за её медленным падением.

— Ты не хочешь на меня посмотреть, Карл? — тихий и такой незнакомый голос Мори без маски.

— Ты ведь никогда не снимал маску при мне. Значит, это было важно для тебя, — отозвался я, продолжая смотреть на брошенное украшение.

— Спасибо тебе, — еле слышно произнес Мори. — Но ты должен взглянуть. Посмотри на меня, Карл! — приказным тоном громко и властно закончил юноша.

Я чуть вздрогнул от неожиданности. Неловко преступил с ноги на ногу. Поднял глаза. Мори оказался действительно не ребенком, молодым парнем лет восемнадцати-двадцати. Миловидное лицо, маленький рот и огромные глаза с длинными черными ресницами. И всё пространство глазницы было залито белым. Не было никаких эмоций во взгляде Мори. У него просто не было глаз — белое стекловидное тело без радужки и зрачков.

— У тебя взлетели брови на лоб, уже неплохие эмоции, Карл. — Слабо улыбнулся Мори, и то, как мне показалось, с натугой.

— Мори…

Вымученная улыбка стала шире, а потом вообще исчезла. Мне хотелось разуверить его, что не мне, слепому на один глаз уроду, пугаться. Да и он не правильно понял мои чувства. Чёртовое мое эмоциональное бессилие! Бесит!

— Но, Карл, — улыбка исчезла, только строгое серьёзное лицо и голос чуть теплее ледышки, — ты слишком глубоко во всё это влез! Пора остановиться! Иначе быть беде!

Я бросился к Мори, хотел закричать, что это не важно! Я спасу его, где бы он ни был! Но знакомая фигура всё дальше удалялась от меня.

— А я этого не хочу, — прошептал юноша, после с улыбкой, уже искренней, добавил, — когда ты проснешься, всё будет хорошо!

И в этот момент я догнал Мори. Моего лба коснулись холодные пальцы, и меня словно отшвырнули в черные воды. Теперь я явно осознавал, что это было сном — все сюрреалистичное, обрывочное, нереальное. Сейчас я плавал во мраке своих снов.

— Меня зовут Морфей! Я чудо и подопытное животное корпорации, — предо мной появился расплывчатый облик Мори, одетый во все белое. — Я тот, кто насылает иллюзии. Я тот, который дарит тебе сны. Тебе и десяткам таким же подопытным фрикам, спрятанным за стенами лаборатории корпорации. Ты превзошёл всех, Карл. Ты жил в своём сне, подаренном мною. Ты даже добрался до самой сути корпорации.

— Постой, так это всё сон?

— Это сон, Карл. Прошу меня простить, от скуки и однообразия работы, я решил пошалить. И в твоём сне создал воплощение себя самого. Было весело. Но пора заканчивать, пока доктор Шоу об этом не узнала.

— Как сон? Я… Ты не настоящий?

— Всё не настоящее. Но скажу честно, мне понравилось с тобой играть. Поэтому я помогу тебе сбежать, когда ты проснёшься, то будешь у себя дома. Я позабочусь, чтобы тебя безопасно вывели из лаборатории.

— А ты?

Мори, вернее Морфей, улыбнулся. И я не смог понять его чувств.

— Я чудо корпорации. Мой дом здесь. — Морфей немного помолчал и добавил, — Поверь, доктор Шоу относиться ко мне с материнской любовью.

— Это… это хорошо, — всё, что мог выдавить из себя я.

Внутри всё словно оледенело, но главное, что Мори… Морфею и правда здесь было хорошо.

— Ты хочешь что-то спросить? Я отвечу на твой вопрос, но только один. Время заканчивается. Скоро придут мои люди, чтобы доставить тебя домой.

Мне было тяжело смотреть на Мор…Морфея. Может быть, хорошо, что всё оказалось сном, может быть хорошо, что я вновь останусь один. Старший брат, которого хотел Мори, из меня не вышел. Постой, это же мой сон. Всё чтобы случилось это просто фантазия, придуманная мною.

— У меня есть вопрос, — я не это хотел сказать, но спросить следующее всё же было важнее, усмиряя моё любопытства. — Что создает корпорация, если ей понадобились фрики, которых она ненавидит?

Морфей улыбнулся.

— Опыты всегда являлись неотъемлемой частью для достижения успеха. А корпорация нужны животные для экспериментов. Доктор Шоу создала целый район, чтобы собрать всех потенциальных подопытных в одном месте. И для того, чтобы незаметно выбрасывать туда неудавшиеся экземпляры. Корпорация же создает идеальных солдат. Идеальных во всём, награждая человека обычного необходимыми талантами от «одаренных природой» людей. Побочный эффект есть, увы, везде. Но для доктора Шоу прогресс и комфорт жизни в нашем цивилизованном городе всегда на первом месте.

Морфей замолчал. Смотрел на меня пустыми белыми глазами. Я же не мог до конца переварить услышанное, хотел еще спросить, но…

— Только один вопрос, — Морфей с улыбкой покачал головой. — Ты всё забудешь, когда вернешься домой. Прощай, Карл!

И он растворился в кромешном свете моего сна.

Я резко соскочил на кровати. Глаза не могли быстро привыкнуть к темноте — жёлтые точки плясали в неудержимом хороводе. Сильно потерев глаза, я постепенно пришел в себя.

Но!

Я не забыл! Ничего не забыл из того, что снилось мне!

— Мори! Мори! — я ринулся из комнаты, спросонья спотыкаясь на ровном месте.

Влетел в комнату, с шумом открывая дверь, но в комнате никого не было. И, по всему видимому, здесь вообще никто никогда не жил. Заросшая паутиной мебель и толстый слой пыли на полу. Я отступил на ватных ногах назад, уперся в стену спиной и медленно съехал вниз. Зарылся пальцами в волосы.

— Неужели это, правда, всё мне приснилось? Тогда, что я делал до того, как встретил Мори?

Чувствовал себя жутко потерянным. Морфей обещал мне, что я забуду. Все вернется на круги своя, но видимо, что-то пошло не так. Память подводила меня. Я не мог собраться с мыслями. Посмотрел на часы.

— Скоро рассвет. Сегодня понедельник, значит надо на работу, — я пытался логически построить свою жизнь хотя бы на ближайшие несколько часов, чтобы дать фору мозгу собраться в кучу. — Шеф, думаю, будет не против, если я приду на работу чуть пораньше.

Ну как пораньше, на три часа. Шагая по безлюдным знакомым улочкам, я старался отсортировать то, что было со мной во сне, то есть все связанное с Мори, и реальную мою жизнь. Скажу честно, получалось плохо. Но пока я усердно старался, не заметил, как дошёл до клиники. Зашёл через чёрный ход. Заметил, что ворчун — наш паренёк, что был на подхвате — не убрал швабры на место. Доктор Фельд будет в ярости. И, не дай бог, его настроение испортиться, а шуточки станут из разряда черного юморца. Я усмехнулся, вспоминая, как в последний подобный раз шеф издевался над нами, зачитывая анекдоты. Кровь из ушей хлестала рекой, настолько невозможно это было слушать. С воспоминаниями о докторе, я дошел до кладовки. Краем глаза заметил свет из одного из подсобных помещений. Вроде бы где-то там док хранит медицинские препараты. Ох, уж это ворчун! Шеф точно ему голову оторвет! Еще и свет забыл выключить в подсобке!

Я направился туда, надеясь спасти молодого паренька от линчевания. Но никак не ожидал услышать из-за приоткрытой двери тихие голоса. Замер на месте. А сердце напротив — пустилось в пляс. Я рывком распахнул дверь, отчего та звучно ударилась об стену.

— Карл, ты меня испугал! — доктор Фельд соскочил с кровати на ноги, — какого чёрта, ты вообще приперся такую рань! Уф, еще врасплох меня застал! Позор на мою голову!

Пока невыносимый шеф причитал, я уставился на того, кто лежал на узкой кроватке у стены, освещенной одной лишь лампочкой бра.

— Хи-хи, Карл, кажется, ты скоро найдешь еще одну руку! — тонкий голосок без грамма веселья.

Я во весь свой зрячий глаз смотрел на тощее тельце Мори, лежавшее на белых простынях. Он был раздет до пояса и наполовину перемотан бинтами. Одна рука была только до половины — культя без следов хирургического вмешательства ниже локтя. Второю же руку, вернее её отсутствие обрабатывал доктор, как раз в тот момент, когда я беспардонно вошел в комнату.

— Что это всё значит? — наконец, смог выговорить я.

Мори переглянулся своими белыми глазами — точь-в-точь лицо юноши из моего сна — с доктором Фельдом. Последний эмоционально всплеснул руками, закатил глаза.

— Карл, ну ты как всегда! Взламываешь, куда тебя не просят, требуешь какие-то ответы! Поумерь своё любопытство! Помнится я не раз тебе говорил об этом! А то быть беде!

— Док, всё в порядке, — вмешался Мори.

Мужчина удивленно посмотрел на него.

— Точно? Ты же говорил, что не готов…

— Нет, я готов. Правда, док, это даже к лучшему. Я расскажу ему всю правду.

— Ты уверен? — Доктор Фельд с сомнением посмотрел на меня, — Карл немного туговат. Как я заметил со стороны, ему не очень-то удавалось заботиться о тебе.

— Доктор, вы не правы! — Мори широко искренне улыбнулся, перевел взгляд на меня, — Карл, на самом деле, очень надежный и ответственный. Он заменил мне семью. Настоящий старший брат, которого я всегда хотел!

От его слов у меня совершенно отшибло ум, я уже в край запутался. Но одно осознавал ясно, если этот мелкий негодник сейчас же всё не объяснит, то получит от меня хорошую взбучку!

— Я слушаю, — проговорил я, складывая руки на груди.

— Доктор, не принесете мне лекарство? Рука, кажется, опять начинает расти и безумно чешется.

Доктор Фельд кивнул и направился к выходу. По пути задержался возле меня:

— Будь добр, дай юноши всё спокойно рассказать. Отключи на время своё любопытство!

Я фыркнул, отчего доктор только громко рассмеялся.

— Феноменально, Карл! Феноменально! Какие эмоции!

— Карл, не стой, как истукан, ты меня пугаешь! Присаживайся! — Мори с робкой улыбкой похлопал культей по свободному месту на кровати рядом с собой.

— Лучше бы тебе, сразу объяснить мне, что за цирк ты устроил в моём сне! — строго сказал я.

Ну, надеюсь, что это прозвучало строго.

— Прости, Карл, я запаниковал, когда корпорация приехала ночью за тобой. Мне нужно было срочно тебя спасать.

— А себя? Себя ты собирался спасать?

— Карл, я же просил не давить на юношу! — доктор вошел в комнату.

Слишком быстро он пришел! Какой шустрый!

Доктор Фельд покосился на меня, протягивая Мори стакан с лекарством.

— Мори, пожалуйста, не позволяй ему давить на тебя!

— Мне можно! — рявкнул я.

— Ох, Карл!

— Док, Карл прав, я ему, правда, задолжал объяснения, — пресёк нашу ссору Мори.

— Ты ему много позволяешь, даже если считаешь его братом, — пробубнил мужчина.

— Пожалуйста! — Мори испытывающее посмотрел на доктора.

То закатил глаза и, наконец, вышел.

— Карл, я, правда, не придумал другого способа, чтобы спасти тебя. Шоу итак стала подозревать тебя. Интуиция у неё что надо! Поверь, она не остановилась бы на простом допросе. Лучше было бы стереть тебе память.

— Но ты не стёр.

— Это случайность, — Мори стыдливо опустил глаза. — На самом деле, я не мастер в этом деле, но доктор говорит, что могу освоить это умение, если буду тренироваться.

— На мне?

— Что ты! Карл, я бы не посмел! — Мори ухватился за мою руку своей культей.

Я вздрогнул. Было непривычно. И непонятно. Мори заметил мое замешательство, тут же убрал.

— Доктор Фельд делает мне реалистичные протезы, когда та или иная часть моего тела отпадает.

— Как это?

— Ну, я же фрик, «одаренный природой». Ты видишь чрез ворон, мне же досталась способность сбрасывать части тела. Что-то похожее на ящерицу с её хвостом. Только со мной более запутанно. Это можно контролировать, как узнал док, только я еще учусь. Видишь ли, я поздно попал в вашу ветеринарную клинику. — Мори слабо улыбнулся, — я действительно работал в корпорации. И меня действительно зовут Морфей. Тут я не солгал. Эта способность с рождения. Способность погружать в глубокий сон. Я помогал ученым проводить безболезненные операции, без вреда для человека от наркоза. Видишь ли, я сын основателя корпорации. Ученного, кто трудился на благо всего человечества. В годы его правления в корпорации о фриках даже речи не шло. Компания развивалась своим путем, «одаренные природой» своим. Никому не было дело друг для друга. Но вот родился я от совершенно обычных людей. Меня долго скрывали, вернее мою способность. Доктор Шоу тогда была правой рукой отца. И у неё были совершенно другие взгляды на фриков. Об этом я тебе тоже рассказывал во сне. И вот когда отец с матерью гибнут, спасая образцы в лаборатории, во главе компании становится Шоу. Она очень проницательная женщина. Она вычислила меня и других фриков в компании. Поставила условие, либо работаешь на компанию, любо становишься подопытной крысой. Я помогал ей усыплять людей, когда она пыталась создать своих идеальных солдат. Власть, это то, что доктор Шоу любит больше всего. И я был её пешкой.

Мори замолчал. Лицо стало грустным. Я не удержался, погладил паренька по голове.

— Не вини себя.

— Но ведь я помогал ей ломать чьи-то судьбы, — всхлипнул Мори.

— У тебя не было выбора. Не плачь. Это дела минувшие, сейчас ты здесь.

Мори поднял на меня глаза. Поерзал на кровати, не находя себе места. Наконец, уселся и продолжил:

— В итоге мне удалось сбежать. К сожалению, к тому времени фриков, что выбрали второй вариант, уже почти не осталось в живых. Я бежал один. В отчаянии я решил искать укрытие в этом районе. Так я и встретил доктора Фельда.

— Шоу всё ещё ищет тебя?

— Получается, что так. Я несколько лет назад подстроил свою смерть. Мы с доком накопили отпавшие от меня части тела и инсценировали мою смерть. Жутко? Ха-ха, зато действенно. Шоу не знает об этой моей способности. Она появилась позже. Сначала отпала нога, тогда-то док меня и нашёл. Ты представляешь его лицо, когда он откопал такую диковину, как я?

Я рассмеялся, представляя лицо нашего безумного доктора в тот момент. Он, наверное, светился о радости, ярче солнца. Ненормальный тип. Мой смех подхватил Мори. Некоторое время мы от души посмеялись, потом, отдышавшись, парень продолжил:

— Мне помогла Римма. Эта та рыжая девушка в очках, которая тебе показалась подозрительной. Она тоже фрик. Она, как и я когда-то, выбрала служить Шоу. Римма хорошая девушка, но Шоу удерживает тем, что грозит выдать её дар родителям, которые резко против самого существования «одаренных природой». Ты же сам знаешь, как тяжело без семьи. Без близких людей, поддержки и элементарных «спокойной ночи» и «жду тебя дома».

Мори робко посмотрел на меня исподлобья. Выуживал мою реакцию на слова. Совсем, дурень, забыл, что я не очень-то дружу с эмоциями.

— Чего так косишься на меня?

— Ну, Карл, ты ведь считаешь меня…

— Кем? Вруном или непослушным ребёнком, который творит что ему вздумается?

— Ну, Карл!

— Не ной! Продолжай рассказывать!

— Бука ты! — надулся Мори.

Попытался сложить руки на груди и отвернуться, но верно забыл, что рук-то у него пока еще нет.

— Что не выходит?

— Заткнись! Они вырастут скоро! А вот твой глаз — нет!

— За языком следи!

— Прости. Но мне, правда, обидно, когда ты смеешься надо мной!

— Я не смеюсь!

— Да ржешь про себя! Что я не вижу?

— Продолжай! Как ты вообще додумался потерять руку в том переулке?

— Ах, это, — Мори смущенно почесал культей нос. — Она отвалилась как раз в тот момент.

— В какой момент?

— В тот самый, когда ты её нашел там!

— Но ты же сам мне на неё указал!

— Я же не мог сказать: «О, смотри, Карл, у меня рука отвалилась! Давай отнесем её доку»!

— Да, так и надо было! И вообще, как ты не почувствовал, что она отваливается?

— Я же говорил, что пока плохо владею этой способностью. И вообще, где моё кольцо? Я там потом всё перерыл, кольца не нашёл! Наверняка, ты постарался!

— Что за беспочвенные обвинения! Может быть это полиция!

— Карл!

— Хорошо, оно у меня. Я верну, как только отрастишь хоть один палец.

Мори, наконец, успокоился. Румянец от раздражения и возмущений окрасил его бледное лицо. Надо бы его получше кормить, наверняка на рост конечностей уходит много сил. Но это, конечно, я ему не сказал.

— Знаешь, а с той руки всё и началось.

— Прости, Карл. Я не думал, что всё так выйдет.

— Слушай, а если бы не вышло, ты бы никогда не признался мне о своей способности? И почему тогда следил за мной? Почему прятал лицо? Зачем сдружился со мной?

— Просто, ты показался мне интересным.

— Чего?

— Ну, я не отходил далеко от клиники, так как не мог контролировать тело. Вдруг бы у меня опять отвалилась нога? Но я часто видел тебя на работе. Ваше с доком общение. Мне стало интересно. А потом ты заметил меня и предложил жить у себя. Как я мог отказаться?

— Это не объяснение.

— Ну, хорошо! Признался бы, когда отпала нога! Такое объяснение подойдет!

— О, боже, Мори! Сколько тебе всё-таки лет?

Парень покраснел.

— Только честно.

— Если честно, то шестнадцать.

— На следующей неделе пойдешь в школу!

— Карл!

— Хотя бы сходишь в один класс.

— Ну, Карл!..

— Что вы так кричите! У меня на осмотре даже кошка испугалась, что говорить о клиентке! — доктор Фельд влетел с возмущением.

— Какого чёрта, вообще эта клиентка пришла в такую рань? — отозвал я.

— Ох, ну там серьёзный случай.

— Доктор вы темните, — уж не первый год я знаю этого сумасшедшего.

— Карл, я тебе уже сегодня несколько раз говорил — любопытство тебя погубит! Ну, хорошо, я скажу, эта девушка близка мне…

— Шеф, ваши любовницы вами пользуются,— произнёс я, поднимаясь на ноги, — представьте, если вся вереница ваших дам встретиться в клинике…

— Карл! — одновременно закричали доктор и Мори.

На днях я заглянул к офицеру Мо. Тот встретил меня широкой улыбкой. Я пожаловался, что ко мне в дом вломились неизвестные. После это дело как-то замялось. Вряд ли только силами полиции. Будем считать, что корпорация не нашла того, что искала. Беспризорного мальчика я с трудом выловил — спасибо моим птичкам — и отпарил к доктору Фельду. У того не пропадёт, надеюсь. Как от корпорации скрыть мальчишку, у него имеется опыт и возможности. Так что, док был даже рад новому помощнику.

Мори отрастил-таки одну руку, но маску снимал только дома. После одного из приступов — так мы теперь называем отвал его конечностей — у парня побелили глаза. Он не знает, когда они восстановятся. И ему жутко не нравится своё лицо. Переходной возраст что ли у парня? Жизнь потихоньку входит в спокойное русло.

— Карл, ты проснулся? — надоедливый голос Мори.

Я прижал посильнее подушку к голове. У меня первый выходной за столько дней! Док меня нещадно гоняет в уплату долга. Так и знал, что ничем хорошим его помощь не закончиться.

Хочу спать!

— Карл!

Дверь с треском распахнулась.

— С днём рождением, Карл!

Я вылез из-под защитной подушки. Возле кровати стоял улыбающийся паренёк, а в руках у него тортик с вороновым пером и горящей свечкой.

Конец