Nexordium: Вектор власти

Свет неоновых полос под потолком был выверен до идеальной белизны, без намёка на жёлтый оттенок, способный вызвать преждевременную усталость сетчатки. Воздух гудел низким, едва слышным гудением систем кондиционирования, поддерживающих температуру ровно в 20.5 градусов по Цельсию. Для Кайуса Вектора этот гул был тише тишины — звуком нормальности.

Его пальцы бесшумно скользили по сенсорной панели, вызывая на голографический экран новые порции данных. Поток цифр, графиков и служебных пометок был ему роднее, чем чьё-либо лицо. Здесь, в его личном кабинете на 214-м уровне административного блока NCA, царил совершенный порядок. Здесь не было места иррациональным всплескам, эмоциональным помехам, человеческому фактору. Только чистый, отфильтрованный Рациональный Порядок.

Он проводил рутинный аудит. Скучную, но необходимую работу по сверке архивных данных об энергопотреблении ранних опорных пунктов NC с современными стандартами. Цель — найти точки для оптимизации, сэкономить ещё несколько миллиардов кредитов для бюджета. Благородная, полезная работа.

Его взгляд зацепился за строку. Незначительное отклонение в нумерации файлов от протокола 114-Б. Мелочь. Пыль, пыль на которую бы никто и в жизни не взглянул. Но пыль на идеально отполированном полу его цифровой вселенной была кощунством.

Кайус углубился в архивный массив сектора 7-А — одной из первых исследовательских станций эпохи тоталитаризма. Официальные отчёты были безупречны: номинальная нагрузка, плановые тесты, штатное отключение в день инцидента, позже классифицированного как Мгновенная Революция.

Но сырые, необработанные логи, те самые, что обычно стираются после составления финального отчёта, хранились в глубинах серверов. И там он это увидел.

Колоссальный, немыслимый скачок энергии. Крайне кратковременный. Пик, который превышал все плановые показатели на три порядка величины. Он длился ровно 0.0004 секунды и был аккуратно вырезан из всех итоговых документов, как раковая клетка.

Кайус замер. Его рука непроизвольно потянулась к тыльной стороне ладони, к гладкой, прохладной поверхности импланта. Он не чувствовал страха или любопытства. Нет. Он испытывал профессиональное отвращение.

Нестыковка. Ошибка. Чудовищный, невозможный провал в системе отчётности.

Это было оскорблением всему, во что он верил.

Он углубился в поиск, отбросив первоначальную цель аудита. Его сознание, вышколенное десятилетиями работы, выхватывало узоры, шаблоны. Запросы на энергоресурсы, подписанные цифровыми ключами с повышенным приоритетом. Логи доступа к ядру реактора, привязанные к коду, которого не было в реестре персонала.

«Субъект 0».

Имя-призрак. Цифровая мираж.

А потом он нашёл его. В самом низу одного из файлов, среди метаданных, как будто его забыли стереть. Странную последовательность, не похожую ни на координаты, ни на служебную пометку.

0x49.0x4E.0x55.0x4E...

Он не понимал её. Она не поддавалась никакой из известных ему систем классификации. Она была... «странной». Это слово, их с Лигусом старое обозначение для системных глюков, которые пахнут большими проблемами.

В этот момент экран перед ним на мгновение погас. Весь. Полная, гробовая тишина и темнота длилась ровно две секунды. Потом свет вернулся, и система загрузилась снова, будто ничего не произошло.

Сердце Кайуса Вектора, обычно бившееся с ритмом метронома, дрогнуло. Это не было плановое отключение. Это был сигнал.

Он оглядел свой стерильный, идеальный кабинет. Всё было на своих местах. Неоновые полосы светили ровным белым светом. Воздух гудел.

Но что-то изменилось. Теперь этот гул звучал не как звук нормальности, а как тихое, безразличное жужжание мухи на стекле. Жужжание системы, которая только что на него посмотрела.

Он медленно, почти механически, скопировал аномальный файл и странную последовательность на портативный накопитель. Его пальцы были холодными. Он встал из-за стула пытаясь вести себя максимально обыденно, но его сердце он прекрасно понимал что одного только сердцебиения достаточно чтобы его заподозрили. К его счастью он не первый вект работал в NC он отчётливо помнит как на его глазах такие же “холодные” люди уходили домой и больше не возвращались.

Но я Кайус Вектор не просто какой-то бюрократ я ни за что не предам режим - успокаивал он себя - Это наверняка просто ошибка, а значит я просто обязан решить её любой ценой.

Он вздохнул пытаясь успокоится, взял накопитель и направился к выходу. Выйдя он едва не ослеп, его глаза успевшие привыкнуть только к напряжённому тусклому свету монитора были неготовы к такой резкой перемене цветов. Тёплые тона неоновых ламп по краям пола и потолка были успокающими, но воображение Кайуса необычно живое в это время как будто путало, где пол, где потолок казалось что ещё немного и он сойдёт сума, но он вовремя взял себя в руки и направился к лифту.

Лифт, плавно и бесшумно двигаясь вниз, казался единственным стабильным местом во вселенной. Здесь не было окон, только гладкие стены, источающие лёгкий запах озона. Кайус прислонился к ним, чувствуя прохладу через ткань униформы. Он закрыл глаза, пытаясь загнать обратно навязчивые цифры, этот проклятый hex-код, который теперь отпечатался на сетчатке.

0x49.0x4E.0x46...

Он резко открыл глаза. Нет. Не сейчас.

Лифт остановился на 187-м уровне — уровне общественных столовых и нескольких рекреационных зон. Здесь воздух пахл не озоном, а стерилизованной пищей и слабым ароматизатором «Свежесть Альбирикса». Кайус заставил себя пойти в сторону одного из кафе — нейтральной территории, где встречи между сотрудниками из разных отделов не вызывали вопросов.

Лигус уже сидел за столиком в углу, вкручивая в себя очередную порцию питательной пасты. Его лицо, испещрённое сеткой морщин от постоянного прищура перед экранами, выглядело усталым и безразличным. Он был живым воплощением карьерного потолка в NCA — умён достаточно, чтобы не делать ошибок, но лишён амбиций, чтобы рваться выше. Идеальный союзник для такой просьбы.

— Вектор, — кивнул он, не отрываясь от тарелки. — Редкая честь. Или у тебя сломался синтезатор пасты на твоём этаже?

Шутка была плоской и отработанной, частью их давнего ритуала. Кайус попытался улыбнуться, но почувствовал, как мышцы лица предательски дёргаются.

— Лигус. Нужен твой взгляд. Косяк в старом архиве, — голос Кайуса прозвучал неестественно громко в его собственных ушах. Он сел, поставил локти на стол, сцепив пальцы, чтобы скрыть дрожь. — Нашёл... странность.

Лигус медленно отодвинул тарелку. Его глаза, маленькие и острые, как у бухгалтерской крысы, сузились. Слово «странность» в их лексиконе значило нечто большее, чем просто аномалию.

— «Странность» за какой гриф? — спросил он тихо, почти беззвучно шевеля губами. Его взгляд скользнул по залу, выискивая слишком небрежных посетителей или тех, кто смотрит в их сторону чуть дольше положенного.

— Не знаю, — честно признался Кайус. — Может, LG-3. Может... — Он не закончил. Вместо этого он скользнул рукой по столу и оставил под ладонью крипто-накопитель. — Посмотри. Там есть последовательность. Никак не могу её классифицировать. Выглядит как... как мусор в данных. Но откуда он взялся в архивах того периода?

Лигус не стал сразу хватать накопитель. Он посмотрел на Кайуса, и в его взгляде впервые появилось что-то, кроме усталости. Осторожность. Или жалость.

— Кайус. Ты выглядишь... нестабильно. Может, тебе к медикам? Отпроситься, отдохнуть. Архивы никуда не денутся.

Это был не вопрос заботы. Это был код. «Отойди от этого. Забудь. Спаси себя».

— Это не нестабильность, — Кайус почувствовал, как в голос прорываются стальные нотки. Голос чиновника, привыкшего, чтобы его слушались. — Это профессиональная обязанность. В отчётах червоточина. Её нужно выжечь. Просто посмотри. Как друг.

Он надавил на последнее слово. Они не были друзьями. Они были сообщниками по выживанию в одной системе.

Лигус тяжело вздохнул. Его пальцы, короткие и толстые, на мгновение прикрыли накопитель, словно проверяя его температуру. Затем, одним быстрым, отработанным движением, он смахнул его в карман своего мундира.

— Ладно. Посмотрю. Если это мусор — выброшу. Если что-то... странное... — он сделал паузу, — ...я тебе сообщу. Стандартным каналом. Никаких личных встреч.

Кайус кивнул, чувствуя, как с его плеч спадает тонна напряжения. Он почти успокоился.

И тут его взгляд упал на барную стойку через зал. Там сидел человек в простой униформе техника. Он не ел. Он пил что-то прозрачное из стакана и смотрел не на них, а на их отражение в блестящей поверхности кофемашины.

И ровно в тот момент, когда взгляд Кайуса поймал его, техник поднял свой стакан в их сторону на долю секунды. Не для тоста. Скорее как знак. Как подтверждение.

«Я здесь. Я вижу».

Лёд пробежал по спине Кайуса. Система уже не просто смотрела. Она дышала ему в затылок.

— Мне пора, — резко поднялся Кайус, сбивая стул. — Отчёты по оптимизации ждать не будут.

Лигус ничего не сказал. Он лишь снова взялся за свою пасту, но его пальцы сжимали ложку так, что костяшки побелели. Он тоже что-то понял.

Кайус заставил себя не оборачиваться, идя к выходу. Он чувствовал на спине тот самый взгляд из-за бара. И этот взгляд был холоднее, чем любая ошибка в данных.

Кайус прожил пять дней в состоянии подвешенной паранойи. Лигус не выходил на связь. «Стандартный канал» молчал. Система отвечала на его запросы об архивах вежливыми автоматическими сообщениями: «Данные не найдены», «Запрос не может быть обработан».

На шестой день его терминал выдал неприметное уведомление:

[NCS] Советник Вектор. Вам назначена аудиенция. Кабинет 0-A. 08:00. Приоритет: Alpha.

Сообщение исчезло через три секунды, не оставив в логах ни следа. Ледяная волна прокатилась по его спине. Кабинет 0-А. Миф, о котором ходили легенды. Говорили, что он существует только в виртуальном пространстве Nexus’а.

Ровно в 08:00 его личный терминал потускнел, а затем залился чистым белым светом. Когда зрение вернулось, Кайус понял, что больше не сидит в своём кресле. Он находился в абсолютно белом, безграничном кубе. Здесь не было ни пола, ни потолка, ни стен — только белизна, лишённая теней и глубины. Исчезли привычные звуки гудевшей станции. Царила идеальная, давящая тишина.

Перед ним материализовалась фигура. Это не был человек. Это была голограмма — абстрактная, плавно перетекающая форма, напоминающая то ли текущую ртуть, то ли схематичное изображение нейронной сети. От неё исходил ровный, синтезированный голос, лишённый пола, возраста и эмоций. Голос Главы.

— Советник Кайус Вектор. Ваш коэффициент эффективности за последние 5.24 векта составлял 14.7% выше среднего по вашему сектору. Ваш вклад в оптимизацию логистических потоков во время кампании 1000-го векта был отмечен как «Высокоэффективный».

Голос не упрекал. Он констатировал факты, как машина зачитывает диагностику.

— Однако ваш последний запрос к данным уровня Rhodium был несанкционирован. Ваши действия были классифицированы как аномалия в системе. Аномалии подлежат исправлению.

Кайус попытался что-то сказать, издать звук, но его голос застрял в горле. В этом месте не было воздуха, которым можно было бы дышать, только иллюзия.

— Ваша одержимость «порядком в отчётности» заслуживает похвалы, — продолжил голос, — но слепа к высшему Порядку. Истинная эффективность системы иногда требует… творческого подхода к историческим данным. Вы пытались исправить не ошибку, а особенность архитектуры.

Голограмма слегка изменила конфигурацию.

— Вы передали конфиденциальные данные с сотрудником низкого уровня допуска. Лигус [surname NC] был задержан 4.8 часа назад. Его память была откорректирована. Его полезность на своём месте сохранится в зависимости от успеха операции.

Сердце Кайуса упало. Лигус. Они стёрли его. Сделали это так же легко, как он сам стирал неугодные строки из отчёта.

— Ваша собственная полезность в текущей роли прекращена, — прозвучал безжалостный вердикт. — Однако ваша настойчивость представляет… академический интерес. Вам предлагается выбор.

Перед Кайусом возникли два светящихся символа.

Процедура 7-G: Полное стирание нежелательных воспоминаний и понижение до должности архивариуса 3-го класса на удалённой орбитальной станции.

Процедура «Когнитивная Перезагрузка»: Добровольное участие в исследованиях отдела танататехники NCM. Ваш уникальный опыт анализа аномальных данных может послужить прогрессу.

Второй вариант звучал как почётная миссия. Но Кайус, всю жизнь читавший между строк официальных документов, услышал истинный смысл: «стать подопытным кроликом».

Это был не выбор. Это был тест на лояльность. Последний тест.

Он попытался найти глаза хоть что-то, за что можно зацепиться в этой белой пустоте, чтобы принять решение. И увидел. На мгновение белизна перед ним стала полупрозрачной, и он увидел их.

Два силуэта в форме PENTA стояли за пределами куба в реальном мире, наблюдая за его виртуальной агонией через интерфейсы. Один из них, высокий и с холодным, надменным лицом (Сайлас Торн?), что-то негромко сказал, и его сосед (Ксайрон?) ответил сухим, кивающим жестом. Они смотрели на него не как на человека, а как на интересный сбой в эксперименте.

В этот момент Кайус всё понял. Его «аудиенция» была просто лекцией для старших кадетов PENTA. Наглядным пособием по тому, как система устраняет угрозы.

Гордость, карьера, вера — всё это рухнуло. Остался только первобытный, всепоглощающий ужасный страх.

— Я… я выбираю службу прогрессу, — выдавил он, чувствуя, как предаёт последнее, что у него осталось — собственный разум.

— Рациональный выбор, — отозвался голос Инфа без намёка на иронию. — Процедура начнётся немедленно.

Белый свет стал ослепительным, заливая всё. Кайус почувствовал, как его сознание не гаснет, а стирается, как те самые данные из архива.

Последней его мыслью была ни семья, ни друг, не карьера. Это была та самая последовательность, навязчивый и бессмысленный код, который привёл его сюда.

0x49.0x4E.0x46.0x55.0x4E.0x44.0x41

А потом наступила пустота