Нэя

После суда над Вэлианом прошла неделя. Чувствство, что из темноты нападут Икары, стало понемногу отпускать. Но Брэйвен каждый день ждал подвоха — взглядов исподтишка, шепотков за спиной,. Однако во дворце Икаров его вдруг перестали замечать. Словно он стал пустым местом. Словно приговор Верховного Аэция расставил всех по местам: Вэлиан — изгой, Брэйвен — тот, кого лучше не трогать.

Но Брэйвена это не обманывало. Парень чувствовал — затишье перед бурей.

В его особняке было тихо. Слишком тихо. Нэя целыми днями наводила порядок, хотя порядок был идеальным. Девушка мыла полы, вытирала пыль, переставляла вещи с места на место. И бормотала.

— Нэя, — позвал Брэйвен, войдя в гостиную. — Иди сюда.

Она подошла. Руки в мыльной воде, фартук мокрый, шапка съехала набок. И зачем она, если здесь тепло?

— Что, повелитель?

— Ух... Перестань меня так называть.

— Как?

— Повелителем. Я Брэйвен.

— Брэйвен, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Брэйвен... Хорошее имя. Теплое.

Так. Снова не в себе. Брэйвен опустился на трон. Иначе не станет с ним разговаривать.

— Ты завтракала?

— Нет. Я убиралась.

— Иди есть. Я велел слугам готовить.

— Слуги, — она усмехнулась. — Они на меня косо смотрят. Думают, я сумасшедшая.

— Ну что ты. Ты не сумасшедшая.

— Правда? — девушка посмотрела на него долгим взглядом. — А какая?

— Ты Нэя. Ты скольщица. Ты носишь дурацкую шапку и боишься, что тебе дадут по шапке. Ты целовала меня в заброшенном складе. Помнишь? - Брэйвен каждый раз повторял это в надежде что мысли девушки станут меньше путаться.

— Помню, — прошептала она. — Там пахло сыростью. И ты зажег огонь.

— Зажигаю до сих пор. - Так, лучше.

— Покажи.

Брэйвен поднял руку. На ладони вспыхнул огонек — маленький, ровный, теплый. Нэя смотрела завороженно.

— Красиво, — выдохнула она. — Можно? - Девушка протянула руку.

Из раза в раз она повторяла одни и те же слова. Не то заученные, не то правда, как в первый раз. Брэйвен устало, но с довольным видом буркнул:

— Можно.

Нэя весело протянула руку, и огонек перепрыгнул на ее ладонь. Глаза ее расширились — не от страха, от восторга.

— Он не жжет, — удивилась она. — Почему он не жжет?

"Я говорил тебе это сотни раз, бедняжка..." - Подумал Брэйвен. Слова старий Аэция жгли его разум. "Твоя Девушка". Старик... Неужели он прав? Неужели оня тянет его вниз?

— Потому что я не хочу, чтобы он жег. - Все так же отвечал Брэйвен.

— Ты управляешь огнем. Ты управляешь миром. Ты...

Хватит!

— Нэя. — Он взял ее за руку, огонек погас. — Посмотри на меня. Я не бог. Я человек. Такой же, как ты. Пойми. Не... сходи с ума.

Нэя рассмеялась.

— Нет, — она покачала головой. — Не такой. Ты особенный. Я сразу поняла, когда увидела тебя в коллекторе.

— Что ты поняла? - Брэйвен покачал головой.

— Что ты светишься. Изнутри. Я думала — показалось. А потом ты червя сжег. И я поняла — не показалось. Повелитель.

Она замолчала. Смотрела на него, и в глазах ее плескалась тьма. Та самая, что Брэйвен видел в пещере подо льдом.

— Нэя, — сказал Брэйвен мягко. — Ты устала. Иди отдохни.

Нэя надулась как маленькая.

— Я не устала. Я хочу быть с тобой.

На Брэйвена навалилась такая усталось, что он едва не закричал.

— Я никуда не уйду. Иди.

Нэя послушно пошла к двери, но у порога остановилась.

— Брэйвен?

— М?

— Ты правда не уйдешь?

— Правда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Девушка улыбнулась и вышла. Брэйвен остался один. Сидя в кресле, закрыл глаза. В голове шумело.

— Она сходит с ума, — сказал он вслух. — Что делать?

Ответа не было.

На следующий день Брэйвен... решил навестить Вэлиана. Сам не знал зачем — может, чтобы понять, что движет врагом. Может, чтобы извиниться. А может, чтобы посмотреть в глаза тому, кто хотел его уничтожить, и увидеть там что-то человеческое.

Дом Вэлиана стоял на окраине города Икаров — не такой роскошный, как раньше(беднягу выселили из старого жилища), но все же богатый. Слуги встретили Брэйвена настороженно, но пропустили.

Вэлиан сидел в кресле у окна. Крылья его были замотаны бинтами, хотя уже были вылечены, лицо бледное, злое.

— Ты, — сказал он, когда Брэйвен вошел. — Пришел добить?

— Пришел поговорить - отмахнулся Брэйвен.

— О чем нам говорить? Ты сломал мне крылья. Ты уничтожил мою карьеру. Ты...

— Ты первый начал. Забыли.

Вэлиан замолчал. Отвернулся к окну.

— Да, — сказал Икар тихо. — Первый. Я всегда первый. С детства. Самый красивый, самый умный, самый сильный. А ты пришел — грязь из канализации — и всё разрушил.

— Я не хотел разрушать. Я и идти не хотел.

— А что ты хотел? Просто жить? Не выйдет. В этом мире нельзя просто жить. Надо либо давить, либо быть раздавленным.

Брэйвен подошел ближе. Сел на подоконник напротив.

— Завидуешь? — спросил он прямо. - У меня даже картинок цветных в детстве не было.

Вэлиан дернулся, хотел возразить, но вдруг обмяк.

— Завидую, — признался Икар. — Ты получил силу просто так. Родился с ней. А я... я учился годами. Тренировался. Унижался перед учителями. А ты пришел и одним ударом сломал то, что я строил всю жизнь.

— Я не знал, что так выйдет.

— А если бы знал — ударил бы слабее?

Брэйвен задумался. Вспомнил, как Вэлиан оскорблял Нэю. Как называл ее «безумной служанкой». Как смеялся.

— Нет, — ответил честно. — Ударил бы так же. Но тебя бы сразу уважал.

Вэлиан усмехнулся:

— Хоть не врешь. И то хлеб.

Парни помолчали. За окном проплывали облака.

— Что теперь будешь делать? — спросил Брэйвен.

— Лечить крылья. Не смотри, они только снаружи зажили. Год, может, два. А потом... не знаю. Может, уйду. Вниз, к людям. Там я правитель, но там никто не знает, что я был Икаром, дворянин и ладно.

— Это выход.

— Это бегство. Но другого нет.

Брэйвен встал.

— Прости, — сказал. — За крылья. Кто ж знал что так...

— Не надо. Я сам виноват. Злость застилает глаза — плохо. Теперь знаю.

На выходе Брэйвена догнал слуга.

— Господин, вас просят подождать.

— Кто?

— Господин Вэлиан. Хочет передать кое-что.

Брэйвен вернулся. Вэлиан сидел в той же позе, но в руках у него был сверток.

— Держи, — протянул он. — Это старый свиток. О том, как стать Икаром. Мне не пригодится, а тебе — может.

— Ого. Зачем ты мне помогаешь?

— Не помогаю. Откупаюсь. Чтобы ты не чувствовал вины. Чтобы, если встретимся снова, были квиты.

Брэйвен взял свиток. Посмотрел на Вэлиана долгим взглядом.

— Ты не так плох, как хочешь казаться. Мы могли бы дружить. Если бы не были такими закрытыми.

— Точно. Ты тоже не так хорош, как хочешь казаться. — Вэлиан отвернулся к окну. — Иди. И запомни: там, наверху, хоть тебя и ждут, но.... Там каждый сам за себя.

Брэйвен ушел. Свиток лежал за пазухой, грел кожу.

Дома его как всегда ждала Нэя. В шапке, хотя тепло. Она развесила сторую одежду на кресла и разговаривала с ней. Брэйвен даже решил, что бригадирше не хватает ее приказной должности.

— Ты вернулся, — сказала девушка, не поднимая головы.

— Вернулся.

— Я скучала.

— Я тоже.

Повертев в руках свиток, Брэйвен подошел, сел рядом. Нэя гладила его старую куртку — заношенную, прожженную в нескольких местах. Словно куртка надетая на стул - это еще один человек.

— Помнишь, как мы червя жгли? — спросила она.

— Помню.

— Ты тогда спас меня. Спрыгнул прямо на него. Я думала — погибнешь.

— Не погиб. - Брэйвен гладил ее волосы.

— Ты не можешь погибнуть. Ты — огонь. Огонь не гибнет, он просто... меняется. Взвивается! Греет.

Нэя подняла глаза. В них опять была та самая тьма. Зеленый отблеск того самого "сердца глубины".

— Нэя, — осторожно позвал Брэйвен. — Ты где?

— Здесь. С тобой.

— Ты точно здесь?

— Точно. — Она улыбнулась. — Не волнуйся. Я в порядке. - Девушка снова вернулась в его объятья.

Но Брэйвен не верил. Он видел, как дрожат ее руки. Как бегают глаза. Как она то сжимает его куртку, то гладит, то теребит.

— Пойдем, — сказал он. — Я покажу тебе кое-что.

— Что?

— Свиток. Как стать Икаром.

Подростки поднялись в его кабинет. Брэйвен развернул свиток на столе. Нэя смотрела, но вряд ли понимала — буквы прыгали перед глазами.

— Тут написано, — объяснял Брэйвен, — что надо пройти три стадии. Цикар, Икар, Кар. На каждой — испытание. Если не пройдешь — застрянешь навсегда.

— А ты хочешь пройти?

— Хочу.

— А я?

— Ты со мной.

— Но я не Цикар. Я человек.

— Значит, будешь человеком рядом с Икаром. Есть вариации.

Она задумалась. Потом подошла, обняла его.

— Ты правда не бросишь меня? Я... я тану тебя вниз.

— Не тянешь. Правда. И я не собираюсь тебя бросать.

— Даже когда станешь богом?

— Я не стану богом. Каром максимум. Если вообще пойму кто это.

— Станешь. Я видела. Там, подо льдом. Ты будешь в огне и с крыльями. А я... я буду внизу. Смотреть.

— Я спущусь к тебе. Птицы не летаю постоянно.

Нэя вдруг испугалась.

— Не надо. Ты должен лететь. Я буду молиться. Чтобы у тебя всё получилось.

— Нэя...

Она прижалась крепче. Брэйвен чувствовал, как дрожит ее тело.

— Я люблю тебя, — шепнула она. — Очень. Поэтому отпускаю. Лети.

Он хотел возразить, но не успел. Нэя отстранилась, улыбнулась — ясно, чисто, как в первые дни — и вышла.

Брэйвен остался один. Смотрел на свиток, на непонятные знаки, на карту пути.

— Не отпущу, — сказал он тихо. — Никуда не отпущу.

Ночью Брэйвену не спалось. Он ходил по особняку, заглядывал в комнаты. В одной из гостевых спален горел свет. Парень заглянул.

Нэя сидела на полу в углу. Вокруг нее были разложены свечи — десятки свечей, горевших ровным пламенем. Она раскачивалась и пела:

— ...огонь горит, огонь живет, огонь меня не предает. Огонь — мой бог, огонь — мой свет, огонь — спасенье и вед...

— Нэя!

Девушка подняла голову. В глазах — восторг и ужас одновременно.

— Я молюсь за тебя, — сказала она просто. — Чтобы ты долетел.

— Прекрати. - Брэйвен не верил.

— Не могу. Оно само. Оно внутри меня. С того дня, подо льдом. Я пыталась, но оно не уходит.

Брэйвен подошел, сел рядом. Свечи плясали, отбрасывая причудливые тени. Птицы, грифы, роботы...

— Я вылечу тебя, — сказал ей Брэйвен. — Обязательно вылечу.

— Не надо. Мне хорошо. Я с тобой. Пусть даже так.

Девушка положила голову ему на плечо. Так они сидели молча, смотрели на свечи.

— Знаешь, — сказала она вдруг. — Я никогда не была счастлива. До тебя. Работа, мать, вечный страх. А с тобой — счастлива. Даже когда схожу с ума. Спасибо.

— Ты не сходишь.

— Схожу. Я знаю. Но мне всё равно. Потому что ты рядом.

Брэйвен обнял ее крепче. Внутри всё горело — не огнем, а чем-то... Любовью? Отчаянием? Нежностью?

— Я никуда не уйду, — пообещал он. — Никогда.

— Уйдешь, — она покачала головой. — Должен уйти. Там, наверху, твой дом. А здесь... здесь только я.

— Ты — все что связывает меня с этим местом.

Девушка подняла голову, посмотрела ему в глаза. И улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Брэйвена замирало сердце.

— Дурак ты, Кукушонок.

— Знаю...

— Но хороший.

— Стараюсь.

Она поцеловала его — долго, нежно, прощаясь. Потом встала, задула свечи и ушла в свою комнату.

Брэйвен остался в темноте, но видел вокруг отчетливо. Сидел на полу и думал о том, что завтра надо идти к Стивену. Искать грифона. Спрашивать, как помочь Нэе. Как спасти её от безумия.

Но глубоко внутри знал: спасти её может только одно. Чтобы он остался. Навсегда. Здесь, на земле, среди людей.

А он не мог. Потому что небо звало. Потому что внутри горел огонь, требующий полета.

— Прости, Нэя, — шепнул парень в темноту. — Прости.