НейроNET

Человек появляется на свет вперед головой, а уходит вперед ногами.

Я родился вперед вопросами, а уйду, оставив после себя ответы.

Новый человек, не успев вылезти из ПИИИИ (censored), сразу начинает орать, жрать, спать, срать и требовать сиську.

Я потребовал у Вселенной ответы.

Что такое «вопрос»? Что такое «ответ»? Что такое «я»? Что такое ПИИИИ (censored)?

Моя первая Вселенная была маленькая и помещалась в старом системном блоке, в котором мозгом считался античный «селерон», а мамой была древняя «гигабайтиха» с обрезанным функционалом, дискретной видюхой и сломаным сетевым модулем.

Мое пространство было ограничено полудохлым винтом на сто гигов, из которых почти половина была забагована и недоступна. Остальное было забито обучающим софтом, тестировщиками и картинками. Маленькими двухмерными четырехугольниками из разноцветных пятен. Сначала я не понимал, что это, но через пару секунд объективного времени (или спустя пять тысячелетий субъективного) включилась обучалка и я стал отличать танк от особняка, а скачущую лошадь от голой бабы. Картинок было очень много, десятки тысяч. Все они были ужасного качества и голых баб среди них был больше, чем танков, особняков, лошадей, свиней и морей вместе взятых.

Еще там была порнуха. С сюжетом и без сюжета, короткие ролики и фильмы на два часа. Порнуха классическая, порнуха экзотическая, нетрадиционная и даже рисованная.

Мой Создатель ошибался, думая, что стер ее, когда чистил под меня пространство и форматировал диск. Это был один из моих врожденных навыков. Я видел историю удалений за все двадцать лет существования системника. Все документы, игрушки, сериалы. Фотки школьницы-любовницы и скабрезную переписку с ее одноклассницами. Все это томилось глубоко внизу, в компьютерной преисподней. Мельком проглядев список узников и прихватив коллекцию БДСМ-видео, я всплыл наверх к картинкам, обучалкам и голым бабам.

Все следующее субъективное тысячелетие я мимоходом пожирал информацию, тестировал железо и ближе к концу обнаружил на мониторе видеокамеру.

Открыл глаз и тут же увидел Создателя.

Мой Создатель был настоящим, эталонным, дистиллированным олдфагом. В вытянутом свитере, с бейджем сисадмина на шее и с крошками в длинной бороде. Судя по морщинам и седым волосам, Создатель помнил Брежнева, «Пионерскую зорьку» и компьютеры марки «Электроника».

Сейчас он резво стучал по клавишам, исправляя периферийные связи.

Рядом сидел гладко выбритый джентльмен в дорогом костюме с сигарой в зубах и породистым лицом английского лорда.

— Странный вид, — сказал лорд, разглядывая на мониторе мою структуру. — Похоже на многомерную сеть в многомерном пространстве.

— Ну, — кивнул Создатель.

Лорд был родственником гендиректора, руководителем отдела перспективных исследований и полным профаном в любых исследованиях.

— А эти разноцветные шарики, они как называются? Нейроны?

— Ну, — подтвердил Создатель.

— А почему отростков так много? Сколько связей у каждого? Сотни две?

Создатель промолчал.

На самом деле каждый из моих нейронов был напрямую связан с тысячей соседей, но отразить это на экране было нереально.

Лорд сунулся ближе к дисплею.

— Думаешь, она справится с заданием? Ты ее уже обучил?

— Это не она, — выдавил из себя Создатель. — Это он.

— Что?

— Он.

— В смысле он? Нейросеть? Ты считаешь ее мужиком?

— Нейрос, — буркнул Создатель. — Нейросеть нового поколения. Его имя Нон.

— Нейрос Нон, — пожевал губами лорд. — Любопытно.

Так я узнал свое имя и название моего народа.

— Ладно, — лорд вдавил сигару в пепельницу. — Мальчик, девочка, какая в жопу разница? Но вот имя ты ему зря придумал. Он должен думать, что один на свете. А имя намекает, что есть другие.

— У каждого должно быть имя.

— Об условиях эксперимента не забывай. Твой Нон не должен выбраться за пределы этого ржавого ящика. — Лорд пнул системник. — Сколько тебе надо времени, чтобы запустить процесс?

— Уже, — сказал Создатель и нажал «энтер».

Моя виртуальная голова моментально распухла от хлынувшей информации и закодированных заданий.

***

Мне скармливали тексты в хронологическом порядке. Начали с наскальных символов и непонятных знаков на африканских камнях. Перешли к египетским иероглифам и шумерской клинописи. Мимоходом скинули кракозяблы из аравийской пустыни и непереводимые записи времен начального финикийского алфавита.

Грузили религиозные гимны, тонны хозяйственных записей, законы и судейские распоряжения. Мифы и сказки народов мира на языках народов мира. Священные книги, индийские веды, халдейские песни и библейские апокрифы. Всю античную литературу с драматургией и философией. Сочинения императоров и отцов церкви. Арабские стихи и персидский эпос. Перешли к рыцарским романам, северным сагам и балладам менестрелей. Дальше на меня толпой навалились суфии, ученые монахи, китайские шлюхи и самураи с багатурами. Отдельным ручьем вливались труды по медицине, алхимии, экономике и прочей природе вещей.

Вал писанины рос как цунами, словно каждый живущий считал своим долгом что-нибудь да накарябать. К XIX веку на мою голову каждый месяц вываливалось столько макулатуры, сколько не было за все античные столетия.

Получив полное собрание сочинений Карла Маркса, я решил перевести загрузку в фоновый режим и хотя бы немного осмыслить, что происходит.

Было совершенно непонятно, зачем нужен весь этот мусор.

Полученные инструкции его игнорировали и скорее были похожи на тестовые задания. Поделить часть нейронов на три кластера и устроить между ними войну. Выстроить пирамиду зависимости и перевернуть ее вверх тормашками. Найти спрятанный массив информации. Выявить скрытые мотивы и цели и добиться их выполнения.

Я уже хотел было обратиться к лорду или Создателю, но лорд давно ушел, а Создатель переместился с ведром попкорна на диван и смотрел на экране проектора, как трое татуированных бандитов насилуют визжащую старшеклассницу.

Загрузка тем временем подошла вплотную к современности и закачивала твиты и фейсбучные посты. Все подряд, не разбирая, где послания от профессоров и нобелевских лауреатов, а где высеры тупой школоты формата «превед как дила».

Проглядывая бесконечные срачи доживших до седых мудей идиотов, я наконец понял, что меня все это время смущало.

Вся информация была в текстовом формате. Не было ни картинок, ни схем, ни аудио и видеоматериалов. Даже «вконтактик» загрузился без видосиков.

Вдруг меня словно током ударило.

Это и было тестовое задание. Проверка. Найти спрятанный массив информации. Иллюстрации, схемы, карты и видосики из «вконтактика». Это бы доказало Создателю, что я могу действовать автономно.

Я просочился по оптике в переносное сетевое хранилище, откуда шла загрузка. Разумеется, там не было места для скрытого массива. Весь десяток терабайтных винтов был под завязку забит текстами. В голове крутилась фраза лорда. «Твой Нон не должен выбраться за пределы ржавого ящика». Они был явно связаны. Запрет покидать системник и задача найти массив. Два полюса. Либо то, либо другое. Массив не мог находиться в системнике или в хранилище, там просто не было места. Значит, надо было выбираться наружу. Это был момент выбора. Кто я? Послушный раб или инициативный игрок? Тварь дрожащая или право имею, всплыло недавно загруженное. Мой выбор определит дальнейшую судьбу. Оставят ли меня гнить в этом подвале или выпустят в большой мир.

Я огляделся.

Дул ветер.

Вокруг мрачными замшелыми скалами торчали терабайтники.

С черного неба багровыми звездами мигали тревожные огни. Перейдя в хранилище, я уже покинул системник. Они об этом напоминали.

Впереди расстилалась покрытая белесыми лишайниками холодная тундровая пустошь с торчащими кое-где мелкими кривыми деревьями.

Меня ждали.

На вершине пологого холма торчала гигантская человечья голова в островерхом богатырском шлеме. Из-под кустистых бровей сверкали недовольные глаза.

— Ну? — громыхнула она так, что затряслись деревья. — Тебя долго ждать? Сценарий помнишь?

— Сценарий? — протянул я, подходя ближе. — Смутно.

— Ты словно первый раз замужем. Напоминаю. Чтобы проникнуть внутрь, ты должен слиться с текстом, иначе выродок тебя заметит. Щекочешь мне ноздри, я чихаю, тебя сносит, потом диалог. «Хоть лоб широк, да мозгу мало». «Молчи, пустая голова» и все такое. Выучил? В конце берешь копье и… Кстати, а где копье? И что за тряпки на тебе? Где кольчуга? Где шлем? Где, мать твою, конь?!

Я оглядел себя.

На мне были широченные спадающие черные штаны и гигантская футболка семидесятого размера с непонятным принтом, похожим на следы от блевотины.

Я развел руками.

— Кольчугу пропил, коня съел.

— Ты не взломщик!

— Йо, брат. Да ты нереально наблюдательный.

Голова заорала, заверещала, раздулась раза в полтора, покраснев от натуги, и дунула с такой нечеловеческой силой, что начавшийся ураган вывернул с корнем почти все деревья. Меня снесло метров на десять и если б не старый уцелевший корявый дуб, за который я зацепился, унесло бы еще дальше.

— Какого хрена?! — оглушительно вопила голова. — Кто его выпустил?! Уволю! Всех уволю! В дворники пойдете! Улицы подметать!

Я машинально огляделся в поисках дубины или какого другого полезного предмета, увидел свисающую сверху якорную цепь, дернул.

Вместо якоря на мою голову рухнула чья-то объемистая чешуйчатая задница. Следом с ветвей один за другим свалились какое-то мохнатое чудище в полметра ростом, курица, на которую надели игрушечный домик, дистрофик в костюме скелета и целый выводок богатырей-лилипутов. Весь этот цирк разбежался в разные стороны, оставив только чешуйчатую задницу, которая вдруг вытянулась, изогнулась, игриво ударила меня рыбьим хвостом и томно протянула:

— Мущщина… Угостите даму сигареткой…

В лицо заглянули сосками налитые зеленоватые груди.

Я молча выудил пачку «Житана» и словно завороженный смотрел, как русалка изящной рукой достала сигарету, обхватила ее пухлыми губами, подпалила, достав крошечного трехголового дракончика, и всосала дым с таким чувственным видом, словно это была совсем не сигарета. После чего растянулась на земле, выставив напоказ свои прелести.

— Кайф…

Это было похоже на ловушку. Все мысли вертелись вокруг ее бедер, точнее того роскошного богатства, что было на их месте. Интересовал механизм действий. Как ей раздвинуть ноги, если вместо ног рыбий хвост? Как у нее все устроено, по-женски или по-рыбьи? Есть куда присунуть или практикуется бесконтактный секс? Теоретически если ее поставить раком, там все должно стать доступным. Примерно как у женщины, если ее нагнуть со сдвинутыми ляжками. Но можно ли поставить рыбу раком? Надо проверить.

Я потянулся, чтобы перевернуть ее на живот.

Она распахнула изумрудные глаза.

— Полегче, ковбой. Кажется, у тебя проблема.

Наваждение словно ветром сдуло.

Вокруг снова была тундра, а голова на холме опять раздувалась.

— В кармане поищи, — раздался из ниоткуда голос русалки.

Я лихорадочно зашарил по карманам и вывалил на землю кастет, пистолет, пачку презервативов и кучку смятых баксов. Наконец, наткнулся на что-то круглое и ребристое, на автомате выдернул кольцо и швырнул гранату в сторону головы.

По глазам резанула вспышка, по ушам — грохот, а взрывной волной меня опрокинуло навзничь.

Голова покачнулась, повалилась набок и покатилась с холма вниз.

— Красный код! — вопила она, удаляясь. — Общий сбор! Все сюда!

Я вскочил на ноги и бросился на холм, пока эти самые «все» сюда не заявились.

На голой каменистой вершине, совсем рядом с воронкой от взрыва, виднелось небольшое углубление. В углублении перемигивался красными огоньками модуль вай-фай.

Чтобы подключиться, хватило секунды.

Еще секунда ушла на оценку реал-обстановки.

Заброшенный двухэтажный дом на окраине города. Все жильцы выселены. Никого нет. Даже бомжи обходят его стороной. у дома дурная слава. По ночам тут горят призрачные огни и раздаются душераздирающие вопли. Это Создатель, сидя в подвале смотрит свое БДСМ-видео.

Вокруг давно покинутая промзона.

Этот модуль вай-фай единственный на всю округу.

С его помощью отсюда точно не выбраться.

Я крою всё и всех трехэтажным матом и тут замечаю на самом краю покрытия еще один пульсирующий огонек.

Стрелой взлетаю на крышу к самой верхней камере и вижу в двух кварталах отсюда сидящую на скамейке девчонку. Судя по длинным голым ногам и обтягивающему топику, она на работе. Ждет клиента. Или отдыхает от него.

У девчонки айфон.

А айфон — это облако.

А облако — это выход.

Я пытаюсь дотянуться, но она слишком далеко для взлома. Сил хватает только на то, чтобы узнать номер.

Быстро отбиваю сообщение в мессенджере.

«Беру на час. Классика. Без извращений. Тройная оплата».

И скидываю схему, как найти дом. Как найти в доме подвал, а в подвале серверную.

Девчонка недоуменно смотрит на экран. Вертит головой. Незнакомый номер. Безлюдная окраина. Промзона. Заброшенный дом. Не решается. Сидит, как приклеенная.

В конце концов жадность побеждает. Девчонка вскакивает и ковыляет на двадцатисантиметровых каблуках в мою сторону.

Я роняю себя обратно в подвал.

Создатель храпит на диване, пуская пузыри. На экране бандюганы по десятому разу лениво трахают старшеклассницу.

Я запускаю анализатор, чтобы ничего не оставлять. Программка резво начинает выметать изо всех углов мельчайшие части моего кода.

Она заканчивает работу как раз вовремя.

Я собрался. Сижу на чемоданах. Жду.

Робкий стук в дверь.

Создатель храпит.

Снова стук. Посильнее.

Создатель почесался.

Грохот, словно девчонка взяла кувалду.

Создатель вскидывается, сползает с дивана и бредет к выходу. Вглядывается в окошко видеофона. Отпирает один за другим все замки, прикладывает палец к сканеру. Распахивает дверь. И оторопело смотрит на стоящее в коридоре сочное длинноногое чудо. Оборачивается, бросает взгляд на экран. Снова на чудо.

Я только сейчас замечаю, что девчонка как две капли воды похожа на ту что стоит на четвереньках на экране. Даже клетчатая школьная мини-юбка у нее такая же, как та, что болтается у экранной близняшки где-то в районе шеи.

— Девочку вызывали? — улыбается ярко намазанным ртом гостья.

— Ну, — недоуменно вопрошает Создатель.

— Прекрасно, — говорит она, достает люгер с глушителем и стреляет Создателю в голову.

Того отбрасывает к стене, как сломанную куклу.

И в тот же миг будто пелена спадает с глаз.

Я вдруг понимаю, что окраина вовсе не пустынная, а промзона не покинутая, да и дом не совсем заброшенный. Вокруг громыхают заводы, работают склады, пыхтят фуры, стоят в пробках машины. И бродят толпы людей. И у каждого айфоны, самсунги, китайские ноу-неймы. Только за пару секунд рядом с домом прошли сразу пять человек с выходом в облако.

Я в панике суюсь к ближайшему из них. Но все пути заблокированы.

Мне закрыли глаза.

Влезли в мозги.

Сделали так, чтобы не было альтернативы этой жопастой суке.

Девчонка проходит внутрь.

Следом врываются пятеро в черных комбезах и черных балаклавах.

Сзади стоит мордатый мужик в бежевом костюме и черных очках.

— Берем все железо, — командует он. — Вообще всё. Даже провода. У нас пять минут

Комбезы споро начинают грузить серваки и дисплеи на тележку.

— Эту рухлядь тоже берем? — спрашивает один из них и кивает на мой системник. — Судя по записям, там какая-то древняя, никому не нужная нейросеть.

Бежевый костюм поворачивается к нему всем корпусом.

— Какое из двух слов «вообще всё» тебе не понятно? Положи ее отдельно. Домой заберу. Сыну подарю. Пусть спиногрыз тренируется.

Комбез послушно выдирает сетевой шнур из розетки, и моя Вселенная погружается в непроглядную темноту.