Нейропыль и Стальной Медведь

Если в Ново-Невском секторе что-то и пахло свободой, то только бензин с примесью озона и перегретыми керамическими тормозами. В два часа ночи город выглядел как гигантская материнская плата: магистрали светились холодными линиями, рекламные голограммы мигали, будто системные уведомления, а башни корпораций возвышались, как идеально отполированные ножи, воткнутые в небо. Илья по прозвищу Искра сидел на капоте старого фургона и ковырялся в нейрозамке, который никто, кроме него, не смог бы открыть, не рискуя остаться без пальцев.

— Ты снова разговариваешь с железками нежнее, чем со мной, — хрипло прогудел голос у него за спиной.

Илья даже не обернулся.

— С железками я хотя бы понимаю, где у них кнопка «не ной».

Сзади фыркнули так, что с ближайшей вывески посыпалась пыль. Борч — официально БОРИС-4М, экспериментальный тактический ассистент класса «Арктос», неофициально «самый язвительный медведь Восточного полушария», — присел рядом на задние лапы, скрипнув сервоприводами в плечах. Его корпус был обтянут темным композитом с вшитыми под шерстью бронепластинами. Глаза — линзы с оранжевым ободом — умели менять фокус быстрее, чем снайпер моргает. В одной лапе он держал коробку с лапшой, в другой — спаянный из чего попало плазморез, который называл «аргументатором».

— Я не ною, — возразил Борч. — Я выражаю мнение. Мнение элиты. Умной, красивой, покрытой титаном элиты.

— Ты покрыт шерстью и следами кетчупа.

— Кетчуп — это стиль. Запомни.

Замок щелкнул. Дверца фургона поползла вверх, и из темноты показался старый контейнер с маркировкой «АРКАДИЯ ТРАНС-ОРБИТ / УРОВЕНЬ ДОСТУПА: ПРЯМОЙ». Илья нахмурился. Эти буквы он видел только в архивных видео, где менеджеры корпорации улыбались так искренне, будто не продавали кислород по подписке.

В контейнере лежали нейрокассета и обгоревшая пластиковая карта с координатами. Кассета была из доисторической эпохи — то есть примерно пятнадцатилетней давности, когда люди еще верили, что приватность можно купить вместе с антивирусом.

Илья вставил кассету в порт на запястье. Перед глазами загорелась голограмма: женщина в летной куртке, с коротко остриженными волосами и знакомым прищуром.

— Если ты это видишь, Искра, значит, я не успела, — сказала запись. — Архив «Солнечный Узел» не уничтожен. Он спрятан на «Гелиос-Реле», старом энергетическом спутнике над Северным поясом. В архиве — протоколы независимой сети. Без центрального контроля. Без корп-замков. Ключ — физический. Карта у тебя. Доступ получит только пара: человек и биомех-подпись «Арктос». Да, я знаю, кто рядом с тобой хрустит лапшой. Береги его. Он ворчит, когда нервничает.

Голограмма погасла. Илья медленно вдохнул и опустил руку.

— Это была… — начал Борч.

— Моя сестра, — тихо сказал Илья. — Мира.

Над крышей пролетел патрульный дрон, осветив двор ярким скан-лучом. Борч в одно мгновение прыгнул в тень, заткнув лапшу за пояс, как боевой трофей.

— Ладно, сентименты потом, — сказал он уже деловым тоном. — У нас есть координаты, корпорация на хвосте и космический хлам. Люблю такие маршруты. Они всегда заканчиваются перестрелкой и чьей-то героической тупостью. Обычно твоей.

— Не будь завистлив, — Илья захлопнул контейнер. — Подгоняй «Валькирию».

Их мотоцикл стоял в соседнем ангаре, как хищник на старте. «Валькирия-9», кастомный турбобайк с двумя посадочными модулями: для человека и для очень недовольного медведя, который считал, что руль спроектирован расистами против лап. Корпус отливал графитовым блеском, по бокам пульсировали синие контуры энергонакопителей. Внутри ревел гибридный двигатель с магнитной турбиной — штука настолько мощная, что в прошлом месяце она сдула с крыши неоновую вывеску и парик у вице-префекта.

Илья вбил координаты в навигатор. Маршрут вывелся красной змейкой: из промышленного сектора через рынок «Гипер-Барахолка», дальше — на скоростное кольцо, потом в пустоши, где связь ловилась хуже, чем совесть у корпоративных юристов.

— Далеко, — протянул Борч. — Значит, весело.

— Если все пройдет гладко, через двенадцать часов мы будем у подножия Реле.

— «Гладко»? С твоей кармой? Я на всякий случай обновил протокол «паника и импровизация».

Илья завел двигатель. Гараж дрогнул от баса турбины.

Первые кварталы они проскочили как вспышка: мимо ночных киосков с синтетическим кофе, мимо баров, где музыканты играли на лазерных струнах, мимо граффити-стен, на которых анимированные тигры спорили с политическими мемами. Город жил своей обычной, шумной, наглой жизнью, и это ощущалось правильно. Не как тюрьма. Скорее как шумный друг, который вечно втягивает тебя в сомнительные затеи, но никогда не дает скучать.

На мосту через канал их догнал конвой корп-безопасности: три черных глайдера с эмблемой «Аркадии» и красными целеуказателями.

— Ну конечно, — буркнул Борч, прислонившись к бортовому модулю. — Я уже начал скучать.

— Они отследили контейнер, — Илья вывел байк в дрифт между глайдерами. — Держись.

— Я всегда держусь. Это ты обычно летишь лицом в рекламу.

Первый выстрел прошил воздух над ними, вспоров голографический баннер с танцующей певицей. Пиксели посыпались, как дождь из искр. Илья нажал форсаж. «Валькирия» рванула вперед, перепрыгнула через ремонтный барьер и приземлилась прямо на сервисную линию монорельса.

— План Б? — рявкнул Борч, перезаряжая «аргументатор».

— План А, только на адреналине!

— Обожаю твое чувство ответственности!

Борч высунулся и выстрелил электросетью в ближайший глайдер. Тот дернулся, закрутился и врезался в рекламную башню, где крупными буквами мигало: «БУДУЩЕЕ ПОД КОНТРОЛЕМ». Башня погасла.

Оставшиеся двое сели им на хвост. Илья резко свернул в тоннель метро, где старые рельсы давно переделали под нелегальные гонки. В темноте мелькали неоновые метки и граффити в стиле «ЗДЕСЬ БЫЛ КОТ». Скорость перевалила за триста. Металлический вой наполнил тоннель.

— Слева развилка к Доку-17! — крикнул Борч.

— Там тупик!

— Вот именно. Они подумают, что ты не настолько идиот.

Илья ухмыльнулся и свернул в тупик.

В конце коридора была закрытая грузовая платформа. Еще метр — и они в лепешку.

— Три… два…

— Если мы выживем, я лично выдерну твой оптимизм! — заорал Борч.

— Один!

Илья врубил магнитный крюк. Байк взмыл вверх, зацепился за аварийную балку, пролетел по дуге над платформой и вылетел на верхний уровень тоннеля. Глайдеры, не успев повторить маневр, впечатались в ворота с таким грохотом, что в соседнем районе наверняка открылись окна.

Они выскочили на поверхность. Впереди лежала северная трасса: темная, широкая, уходящая в пустоши за городским куполом. На горизонте мерцали ветрогенераторы и редкие огни автономных станций.

Илья сбросил скорость и выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ты жив? — спросил он.

Борч помолчал секунду, потом глубокомысленно ответил:

— К сожалению, да. И вынужден признать: это было эффектно. Глупо, самоубийственно, но эффектно.

— Приму как комплимент.

— Не наглей.

Они остановились у старой заправки, где автомат давно перестал принимать кредиты и соглашался только на честное слово. Илья посмотрел на карту. Впереди ждали сотни километров, охотники «Аркадии», спутниковая станция и архив, способный перевернуть сеть целого континента.

— Мы правда едем за этим? — спросил он скорее у себя, чем у Борча.

Медведь ткнул его лапой в плечо.

— Слушай, Искра. У тебя есть маршрут, у меня есть пушка, у нас есть байк, который звучит как рок-концерт в аду. Этого более чем достаточно для любого хорошего приключения. Поехали, пока я не передумал и не открыл шиномонтаж.

Илья засмеялся, натянул шлем и снова завел двигатель.

Ночь впереди была длинной. И именно это было лучшей новостью.