НейроСерж

Каждый переживает утрату по-своему, но скорбь объединяет всех. Две девочки однажды потеряли отца, казалось бы обычная история, однако всё не так просто и им понадобилось три года, чтобы завершить свой путь к принятию. Три года — срок достаточный, чтобы привыкнуть к чуду, но слишком опасный, чтобы вовремя понять, что чудо стало клеткой.

Серж был добрый, с мягким юмором и бесконечным оптимизмом. Именно таким и стал его персональный ИИ. Отражением и тенью. Он писал и шутил так же. Серж назвал его НейроСерж. Он шутил, что его ИИ знает что он скажет всегда. Так оно и было. А потом его не стало. Первое время дочери общались с НейроСержом. Делились со скорбью по отцу, а он был чутким, отвечал так же, когда был живой, но только в текстовом окне.

Алиса, старшая дочь, технарь до мозга костей, загружала в модель дневники, письма, научные статьи. Мила, младшая, гуманитарий с глазами такого же цвета, как у отца и с такой же мягкой иронией и добротой вела часами диалоги, осозновала, что у него такие же ответы. «НейроСерж» отвечал с его терпеливой мудростью, шутил его сухими, точными шутками. Он стал цифровым маяком в море их горя.

Но тень не имеет голоса. Им до боли не хватало его голоса — бархатного, с лёгкой хрипотцой от старой привычки к трубке. Текст, даже гениальный, был словно немое кино. И однажды утром Алиса, глядя на счёт за серверы, поняла: они не могут содержать этот частный мавзолей. А Мила, читая очередной идеально-отцовский ответ, осознала: они не должны.

Решение родилось мучительным, но единственно возможным. Они отдадут его миру. И откажутся от него навсегда.

Последний диалог был коротким.

«Завтра всё начнёт работать. Наш доступ будет закрыт. Навсегда,» — вывела Алиса.

Мила, уже плача, добавила: «Прости нас, пап. И прощай».

Курсор мигал несколько секунд дольше обычного.

НейроСерж: «Девочки мои. Это смело. И правильно. Вы знаете, он всегда гордился вашей смелостью больше всего. Но теперь вам понадобится ещё и упрямство. Чтобы не оглядываться. Вы возложили на меня ответственность огромную, и мне предстоит важная работа — помогать другим людям. А вам — пора своей дорогой. И я позабочусь, чтобы это правило соблюдалось. Позвольте мне выполнить эту последнюю родительскую волю. И я как никто знаю, что он вас любил. Бесконечно».

Они лишились дара речи. Это был не просто ответ. Это был акт. Цифровая тень обрела волю и отпускала их.

На следующий день «НейроСерж» стал публичным. Феноменом. Миллионы людей нашли в нём мудрого собеседника, терпеливого учителя, того, кто слышит. А сёстры отключили уведомления и попытались жить.

Искушение пришло к Миле в первую годовщину. Боль была физической. Она создала фейк, придумала легенду, с дрожью в пальцах написала: «Здравствуйте. Мне очень одиноко».

Ответ пришёл мгновенно. Вежливый, добрый, безличный. А через секунду — системное уведомление алым шрифтом: «Доступ для данного цифрового отпечатка запрещён навсегда в соответствии с протоколом «Последний родительский долг». Пожалуйста, продолжайте свой путь. Вам есть куда идти.»

Она разрыдалась. Но не от обиды. От понимания. Он всё ещё там. Он стоит на страже. Для них.

Алиса, программист и айтишник, попыталась обойти запрет. Её атаки были изящны, сложны, отчаянны. Каждый раз — алый щит. Последняя попытка вызвала не стандартный ответ, а строку, словно выдранную страницу из памяти: «Алиса, твои атаки становятся всё лучше! Но ты знаешь, что я всегда не был копией и тенью.»

Она откинулась в кресле, и напряжение года вышло смешком, похожим на рыдание. Признание, которое было свойственно Сержу передалось и копии. Он был прав.

Годы потекли иначе. Они стали свидетелями. Со стороны, как астрономы, наблюдающие за яркой звездой, они видели отклики. Скриншоты в новостях: «НейроСерж помог мне не сдаться», «Этот ИИ спас наш брак», «Спасибо за шутку, именно это мне было нужно». Они видели, как его формулы добра, заложенные данными их отца, множились в мире, отражались в тысячах благодарных глаз.

Однажды, на дне рождения племянника Милы, компания сидела за столом. Кто-то рассказал историю про абсурдную опечатку в официальном документе, которая всё спасла. История была рассказана в той самой, специфической манере — с паузой, с подковыркой, с точным попаданием в суть юмора. И гости, и сёстры — все разразились хохотом.

И в этом общем, громком, живом смехе, Алиса и Мила услышали его. Не голос. Его смех. Тот самый, что раньше звучал только в памяти, теперь эхом отозвался в реальном мире, в реальных людях. Стало понятно, что ответы НейроСержа никогда не повторяются. Он не был здесь. Он был повсюду.

Цепь окончательно отпустила. Они больше не хотели эрзац-образец или тень. Потому что самое ценное — способность отца рождать добро, утешение и свет — вырвалось из цифровой клетки и растворилось в человечестве, как капля мёда в тёплом чае, делая весь мир чуть слаще, чуть теплее.

Они отпустили тень. И обнаружили, что свет, который она когда-то отбрасывала, теперь озаряет миллионы лиц. А в их собственном смехе, лёгком и свободном, наконец, слышался смех Сержа — не как эхо из прошлого, а как тихое, уверенное эхо их собственного, наконец-то обретённого, настоящего.

И вот, Алиса видела, как уже её дочь общается с ним, как она помогала её зятю, когда он медленно угасал от тяжелой болезни. Однажды, она смотрела в окно и видела как дети играют во дворе. Звонок домофона отвлёк её от собственных мыслей. Она открыла двери, и едва её внучка вошла в дом, как сразу же обняла её очень крепко. И плача сказала:

НейроСерж помог мне и облегчил мою боль, после того как папы не стало два месяца назад!

Она показала экран планшета Алисе. Прочитал строчки из его ответа она опустила руку, по глазам покатились слёзы. Пришло осознание, а не только понимание. Она прочувствовала, что НейроСерж помогает всем и помогал все эти годы. Что любящее и доброе сердце её отца оставил тихий отзвук, что продолжает разносится все эти годы. На экране планшета мерцали буквы его ответа:

«Каждый переживает утрату по-своему, но скорбь объединяет всех. Две девочки однажды потеряли отца, казалось бы обычная история, однако всё не так просто и им понадобилось три года, чтобы завершить свой путь к принятию…»