Нейроузел

Пока добирался на общественном транспорте до места, где живет Оксана, его дочь, он смотрел ролик про осуждение какого паренька за гос измену. Причем событие на удивление происходило где то как раз в районе ее проживания. В принципе событие рядовое, но почему гос измена? И почему в глухом районе?

Выходил он из кабины общественного транспорта в некоторой степени задумчивости, незадолго до рассвета. В предрассветное время ему было как обычно спокойнее. В городе меньше шума, источников движения, света, и спешащих непонятно куда людей...

Двор закрытого района встретил его практически полной тишиной и спокойствием. Практически потому что кроме звуков природного происхождения больше ничего не происходило. Как не было и никаких разумных или не разумных людей.

Дом был старым. Не в смысле что разваливается, а в смысле что посмотришь на такой и подумаешь "уж точно не из новых, но еще крепкий, постоит". Видно что строили либо во времена когда надежность ценилась больше чем внешняя напускная красивость, либо когда она и вовсе не была нужна, даже в виде красивой облицовки. На фасаде нет того многообразия рекламных растяжек или плакатов как в центре города, всей этой многослойной рекламы, которая норовит не только быть ярче но и как будто следует за тобой в попытках привлечь как можно большее количество внимания к себе. Потому что либо повторяется, либо используется один общий "яркий" стиль.

Тем удивительнее было отметить отсутствие этих отвлекающих факторов в окружении. На входе в подъезд тоже нет привычных объявлений и расклеенных ими стен... Поднимаясь на лифте уже без удивления отметил что и тут нет вездесущих наклеек и даже надписей. Возможно как раз таки это связано с тем что и район выглядит стерильно.

Квартиры всего лишь на седьмом этаже достиг почти мгновенно. По привычке не став звонить в звонок, просто отстучал костяшками пальцев 1-3-1-2 стука подряд.

Дочь открыла почти сразу узнав по стуку.

-- Ты рано, что впрочем от тебя ожидаемо... -- сказала она, зевая.

-- Привычка -- ответил он.

Она отступила внутрь пропуская. Квартира аккуратная, но не стерильная. Не загроможденная ничем лишним.

-- Как дорога? -- спросила она попутно ставя чайник, и нарезая бутерброды.

-- Тихо, спокойно.

Она усмехнулась.

-- Здесь всегда так. Кстати связь лагала ночью, становится привычно уже.

Он посмотрел на нее чуть внимательнее. По привычке отмечая любые потенциальные проблемы. Все таки его прошлое место службы тоже отчасти связано с отслеживанием потенциальных проблем и их решением.

-- Часто?

-- Да почти каждый день. Не полностью, но сам факт падений есть. -- она пожала плечами.

Он кивнул соглашаясь. Хоть и не уверен что к наличию связи вообще стоит привыкать. Или что нужно привыкать к ее отсутствию. Это как отсутствие части тела. Привыкаешь что звенит смартфон где то рядом. Когда рука сама тянется к нему стоит прозвенеть любому уведомлению. Ты будешь знать мыслями что ничего важного ты там не увидишь, но рука будет тянуться. И будет зудеть в голове от дискомфорта. Как же так мне возможно пишут, а я не отвечаю...

Чуть позже когда она ушла на работу, пока завтракал, размышлял на тему отсутствия связи и ее влияние на разум. Вышел что бы немного пройтись. Все вокруг потихоньку просыпалось, природа, выходящие по своим делам люди. Поймал себя на мысли что этот район ему это импонирует.

Дойдя до магазина он заметил мужчину пожилого возраста что стоит и мучается перед терминалом оплаты. Сам он там взял практически первые попавшиеся полуфабрикаты типа пельмешек. Мужчина выругался когда экран снова начал моргать и лагать.

-- Не работает? -- спросил он?

-- Да что тут за хренова связь... или нормально не работает сразу, или не хочет этого делать потом. -- Ругался мужчина. -- Старый узел связи. Хрен просс.. кхм... поймешь как оно у них работает.

-- И давно такое творится?

-- Да сколько тут живу, столько и происходит какая то чертовщина со связью. Говорят это раньше вообще закрытый сектор был. Толи военные то ли еще кто. Кто же их разберет болезных. Потом когда стал не нужен отдали частникам. А те не стали разбираться, и просто сделали в районе все здания жилыми.

Военные, интересно однако...К вечеру подкопив статистику он уже четко знал, связь не пропадала, она будто проседала. Вопрос правда от чего могла просесть сеть района который если он действительно был под военными, должна была выдержать усиленные нагрузки?

Это ощущалось в мелочах. То навигация не даст ответ сразу. То тюбы всякие не работают сразу, или работают но через пень колоду. Что странно при текущих то скоростях связи...

Днем после обеда порывшись в сети нашел вакансию, в местной управляющей организации. Вечером состоялся разговор.

-- Тут у вас ищут человека, то ли в узел связи то ли что то такое. Они сами толком объяснить не смогли. Что то вроде дежурного.

-- За чем следить? А почему тут? Мне казалось где то в другом месте на гражданке найдешь работу. Да и место это... может не стоит? Вон суд какой то не понятный идет, а узел связи почти единственное гос.место работы тут.-- Смотрела она на отца с участием во взгляде.

-- А какая разница? Для старта пойдет. А там видно будет, может найдется что. Чуток подкопить, посмотреть сколько будут платить, да и если хватит сниму где то рядом хату.

-- Ну смотри сам. -- выдохнула как будто смирившись.

-- Может покажешь где они находятся? -- спросил он скорее из желания побольше по быть с ней, чем из реальной нужды.

-- Тебе оно действительно интересно?

-- А что такого? Работа ничем не лучше, и не хуже прочих. Честные деньги за честный труд.

Когда на следующий день они дошли до двери, которая как то странно смотрелась с торца дома. Он уже знал ответ на внутренний вопрос что это будет. Дверь была не новой, и не гражданской.

Войдя вслед за дочерью он обнаружил практически стандартное офисное помещение. За парой исключений. Нет окон. Там даже был принтер и доска на стене с какими то приколотыми бумагами. Он даже чуток расслабился от такой привычной картины.

Доведя отца до кабинета кадров дочка попрощалась и упорхнула на работу.

Войдя он обнаружил практически стандартного вида комнатушку управляющего кадрами. Где кроме крючка для одежды, шкафа, двух стульев и стола не было более ничего. Был только ноутбук на столе. Мужчина представившийся Андреем, выглядел слишком молодым для этого места. В не новом но добротном костюме серых оттенков, пиджак от которого сейчас чуток кривовато висел на стуле. Говорил спокойно, размеренно, отточенными движениями пальцев включал образцы диаграмм, и мнемосхем которые предстоит отслеживать. Словно делает это уже далеко не первый раз. Да и видок имел несколько замученный.

-- Так то работа не сложная -- поначалу вахтовый график, найдем если смену будет 2:2. Следить за состоянием локального узла. Фиксировать отклонения. Тебе все покажут и объяснят.

Максим кивнул своим мыслям, не перебивая. Уже ожидал чего то подобного.

-- Что такое мнемосхемы знаете? Мнемознаки? Экспертные Scada системы? Вы в сеть только бес толку не стучитесь с телефона. В данном подвале это не имеет смысла. Спрашиваю потому что там, сами понимаете не будет возможности подглядеть ответ. Лучше спрошу на берегу.

-- Да. Само собой. Работал с такими по долгу. Не первый раз.

Молодой человек представившийся Андреем тяжело посмотрел на него и вздохнув продолжил.

-- Узел у нас старый, иногда ведет себя не стандартно. Но серьезных аварий до сих пор не было.

-- Я смотрю у вас образцы мнемосхем больно схематично угловатые. -- спросил не выдержав Максим -- это так и задумано для образца или они реально такие? Без излишеств? И я правильно предполагаю что там будет автономное питание?

Кадровик помолчал недолго, и видимо что то для себя решив ответил.

-- Да есть резервный канал, и да схемы реально именно такие.

-- Независимый?

-- Хм-м-м... да.

-- Что собственно будет входить в мои обязанности?

-- Наблюдение состояния, с записью события в журнале электронном, после чего дублируем в журнал бумажный, и ждем выхода узла в норму.

-- А если не выходит из него?

-- Даже тогда лучше дождаться. Мы не имеем полномочий на действия. Мы тут чисто для фиксации событий.

-- То есть 99% времени ничего не делать?

-- Ну как ничего... наблюдать. И все фиксировать.

После непродолжительной паузы, Максим спросил.

-- А предыдущий дежурный, он... что с ним, или с ними?

-- А он слишком интересовался, тем чем не стоит. От вас не требуют понимания, и знаний процессов. Только что бы умели распознавать не стандартные состояния оборудования. И фиксировать любые события. А дежурный... он уволился.

Пока шел разговор, Максим листал должностную инструкцию. Где гораздо более сухим языком были прописаны его обязанности и прайс лист за нарушения. Только почему то он какой то жестковатый... И судя по словам кадровика лучше не спрашивать почему. Чуть подумав он спросил другое.

-- Мне почему то казалось что все должно быть автоматизировано.

-- Хм-м-м, вы знаете именно вот с таких вопросов и начинается все проблемы. У нас меньше знаешь, дольше работаешь...

-- Пожалуй это знакомая мне формулировка задания.

-- Вы раньше служили? -- спросил кадровик.

-- Да... а что?

-- Значит не придется если что объяснять что такое секретка. -- Ухмыльнулся товарищ Андрей.
-- Смена у вас либо с 20:00 до 08:00, либо наоборот. В общем по 12 часов 2 дня подряд, потом два дня отдыха.

-- Понимаю... -- Ответил Максим.

-- Тогда я думаю вы нам отлично подходите.

Встав они пожали друг другу руки.

Вернувшись домой он вечером имел беседу с Оксаной. Уже после ужина за чашечкой китайского черного, она не выдержала и спросила его.

-- Ну как там собеседование твое? -- Взволнованным голосом спросила его дочь.

-- Ты знаешь на удивление положительно. Сразу договорились, ударили по рукам.

-- Хм-м-м, обычно мурыжат долго. Наверное безопасники будут еще проверять?

-- Ты знаешь нет. Говорит после вчерашнего моего звонка все уже посмотрели и проверили.

-- Удивительная оперативность. -- Неподдельно удивилась дочка.

-- Да пожалуй...

На следующее утро собираясь скорее по привычке, думал о том что странно не только наличие у с виду обычного жилишника, службы связи, но и узла связи в котором знают что такое секретка. Когда в районе подозрительно стерильно, чисто. Образцово показательно. Так не бывает... не бывает же?

Когда он пришел ему провели инструктаж. На входе встретил человек, оказавшийся будущим начальством, и представившийся Николай Санычем. Взялся первый раз провести к узлу связи находящемуся в глубине подвала. Причем чем дальше они шли, тем больше это напоминало коридоры бункеров. Литой пол без покрытий, со стен постепенно пропали обои и краска, оголившись по самые ребра бетона. Откуда-то по выползали змеистые хвосты лотков, и теперь сопровождали их своим молчаливым присутствием. Слышалась откуда то куда то капающая жидкость. И кажущийся бесконечным извилистый коридор со спусками, то по левую руку, то по правую, куда то на этажи ниже. Сейчас заблокированные. Так они пришли к лифту. Который выглядел обычной металлической ребристой платформой на полу. Стоило на нее зайти, как из замаскированных ниш вышли створки металлических плит тронутых ржавчиной, и перекрыли выход. После чего, Николай Саныч посоветовал запомнить дорогу и не отклоняться от нее. Вытащил из кармана скромно и простовато выглядящий пульт, как будто от сигнализации автомобиля. Нажал на нем кнопочку активации. У которой металлическая рамочка подсвечивалась красным.

-- Берите и приложите к кнопке свой палец.

Взяв его и выполнив требуемое увидел как она моргнула зеленым.

-- Он вас записал в крипточип. Просто подносите к любой стенке на уровне груди, и нажимаете кнопку. Она при совпадении отпечатка отправит команду лифту отправиться на разрешенный вам для посещения этаж. Обратно так же. Просто выпустит вас на текущем, на котором мы вошли. Извлечь данные из него не возможно, источник питания отсутствует. Работает только тут.

Когда Максим нажал кнопку поднеся к случайному участку на стене, кнопка моргнула зеленым и погасла.А платформа начала опускаться постепенно набирая скорость.

-- Однако и приборчики тут у вас.

-- Советую вам его не терять. И вовсе не потому что там важные данные. Они то в безопасности. Но давать повод не стоит. Будут проверки, а оно ни вам ни мне не нужно. По верьте...

-- Пожалуй по вещаю на ключи от квартиры. -- Не весело усмехнулся Максим.

Когда они приехали, потолок был потолком, а платформа на которой они стояли все так же изображала простой и непонятный лист металла. Даже спрятавшиеся створки не видно почти откуда вышли. Пройдешь мимо и не заметишь.

-- Идем.

Пройдя еще метров 40 они вышли на дверь шлюзового типа. Открыв внешнюю нельзя было открыть внутреннюю, и наоборот. Пройдя ее, на полу кстати лежал коврик для вытирания ног. Они попали в стандартное помещение дежурного. Огромного размера металлический стол. Со стационарными микрофонами, экранами, несколькими наборами манипуляции типа мышь с клавиатурой. В углу шкаф со стеклянными дверцами и не большой стопочкой журналов, с письменными принадлежностями.

-- При входе записываешься в журнале. Журнал регистрации смен и перерывов в работе. В нем отражаешь что такой то приступил к работе, тогда то. Тогда то отошел на обед, вернулся с обеда. За той дверью слева комната отдыха с маленькой кухней.

-- Ну вот... записавшись, уже с кружечкой чая можешь сесть, и мониторить обстановку.

-- Тут не сложно. Когда звенит "колокольчик" открываем окно подробностей о событии, записываем в бумажный журнал, вон он в стойке на столе с заложенной ручкой. Можете полистать пока, ознакомиться с форматом записи.

Открыв предложенное увидел примерно ожидаемый формат записи, но с необычными строками. Там были строки вида "абонент используя GW попытался выйти в *tube, соединение сброшено", или "абонент используя подставной контакт попытался получить несанкционированный неограниченный доступ, информация передана оперативной группе." Были и другие, "... по ответному uri ответу, применение запрещенного софта, соединение сброшено.", "... определение по client hello, соединение сброшено.", "... срабатывание кликера, определен туннель, поставлен на отслеживание.", "... срабатывание кликера, определен туннель, запрещенный ресурс, информация передана оперативной группе". И так множество записей, так называемых абонентов, протоколов, сетевых ресурсов, агентурных доносов, срабатываний кликеров...

Тут зазвенела сигнализация, потолок подсветило оранжевым. Ожил до этого спокойно стоящий неподалеку Николай Александрович.

-- О! Легки на помине, только думали о них. Посмотрим что тут у нас.

Он открыл окно аварийного предупреждения. Там было множество данных. Кто, откуда, куда, кнопка просмотра истории абонента.

-- Смотри сюда, видишь выделенные строки. Вот отсюда и списывай. По сообщению автоматической системы антивируса абонента, было произведено открытие сайта c помощью технологии peer to peer, запросил запрещенную информацию, передано оперативной группе." -- После чего он нажатием пары кнопок погасил оповещение, и продемонстрировал, как надо по стволовой связи в микрофон оповещать оперативников.

-- Все, запоминай протокол действий. Теперь можно отдыхать до следующего срабатывания. Я пошел, дальше ты сам. И так тут сутками сижу...

И вышел.

Продолжал он уже без начальника. Потянулись бесконечные заносы в журнал и в базу данных. Никогда бы не подумал что настолько все отслеживается. Как бы люди не извращались с обходом, их либо блокируют, либо ставят на отслеживание посещаемых страниц. Это был странный день...

Придя домой он размышлял что как оказывается много способов понять чем интересуется человек в сети.

Через несколько дней он обнаружил закономерности. Многие лезли куда не просят. Но большинство как правило по обычным, вполне обыденным нуждам кто то фоточки листает в инсте, кто то читает твиттер, а кто то фильмы с трекеров качает. Таких как правило просто ставят на контроль. Но обнаружился и такой товарищ который лез каждый раз больно глубоко, и целенаправленно. Scada автоматически регистрирует похожие паттерны, адреса всех видов, как посещаемые так и исходящие. Потом он обнаружился ещё раз уже под другим набором протоколов. Потом под другими адресами и каждый раз система писала почти одинаковые поведенческие паттерны.

На третьей неделе смен, ближе к утру, “колокольчик” не просто звякнул он дал короткую серию. Окно событий вспыхнуло знакомым набором строчек. Максим уже автоматически перенёс данные в электронный журнал, потом в бумажный аккуратно, как учили: время, идентификатор, направление, реакция системы.

Судя по истории там была серия попыток. Как будто он не искал способ обойти систему, а изучал ее реакции.

-- Ты не просто ищешь, куда пролезть… - пробормотал он в пустоту. -- Ты смотришь, как мы смотрим.

За стеной тихо гудела вентиляция. Микрофон стволовой связи молчал -- оперативники не просили доклад. Обычно, если что-то серьёзное, Николай Саныч появлялся сам, как тень за спиной.

Сегодня его не было.

Через полчаса “колокольчик” снова ожил. На этот раз система не сбросила соединение сразу — она подержала его секунду-другую, будто нарочно. Максим увидел пометку, которой раньше не встречал: наблюдать, не вмешиваться.

Он поднял трубку внутренней связи и доложил по форме, не добавляя ни слова лишнего. В ответ короткое:

-- Принял. Продолжай фиксировать.

И всё.

Когда смена кончилась, Максим вышел наверх будто из чужого сна. Свет утренний был бледным, город ещё не успел стать шумным, и район снова выглядел стерильно как будто присутствие "конторы" меняло все.

Дома Оксана уже собиралась на работу. Она кивнула ему, увидела лицо -- и остановилась.

-- Что-то случилось?

-- Нет, -- ответил он сразу, по привычке. -- Просто устал.

Она не особо то поверила. Но спорить не стала.

На следующий день Максим снова спустился в подвал. И снова увидел в ленте событий тот же почерк действий — терпеливый, наглый, почти весёлый.

А ближе к ночи Николай Саныч пришёл сам. Молча сел рядом, просмотрел несколько строк, не задавая вопросов, и только потом сказал, не глядя на Максима:

-- Тебя это не должно интересовать.

Максим хмыкнул.

-- А если уже интересует?

Николай Саныч впервые посмотрел на него по-настоящему.

-- А система следит не только за ними. Но и за тобой. И докладывает о всех вас мне. А обо мне еще кому то...

-- Ты просто делай, как учили. Интересующиеся всем подряд здесь долго не живут. Здесь живут те, кто умеет молчать.

После этих слов Максим понял, что “обычной работы” больше не будет.

В следующее дежурство в дежурке было тихо. Экран монитора выдавал привычные для него строчки, и он уже не особо то их осмысливал. Только фиксировал как то механически.

В очередной раз зазвенела сигнализация системы, на этот раз сообщая то ли о аномалии, то ли о вторжении. Максим наклонился ближе. В списке объектов мелькнула строка, от которой он почему-то сразу перестал дышать нормально:

Клиника скорой помощи. Узел питания. Аномалия связи, внешний сигнал аварийного отключения заблокирован.

пометка: попытка влияния на процесс находящийся в автоматическом режиме.

-- Чёрт… -- выдохнул Максим.

Он не был электриком, но и не был идиотом. Он понимал простую вещь: если узел питания получит какую то не ту команду то где гарантия что он не встанет? Все будет зависеть от того какие действия запланированы на конкретную прилетевшую команду. Люди там не просто “потеряют свет”. Там мед аппаратура, там многие люди на грани.

На экране побежали подтверждения от систем защит...

Максим схватил трубку внутренней связи.

-- Пост “Дежурка-1”, докладываю: аномалия по узлу питания клиники скорой. Красный уровень. Повторяю -- клиника.

Тишина в трубке длилась меньше секунды, но Максиму показалось -- дольше смены.

-- Принял. Не трогать руками. Фиксировать. -- голос был чужой, сухой. -- Мы уже в работе.

“Мы” прозвучало так, будто в здании кроме него и Николая Саныча сидели ещё десятки людей, просто они жили не в коридорах, а в проводах.

На экране мигнула строка: резервное питание активировано.

Максим сжал пальцы до белых костяшек.

Значит, где-то там, в клинике, на мгновение что-то моргнуло. Может, лампа. Может, монитор. Может, аппарат, который не должен “моргать” вообще.

И почти сразу -- новая строка: попытка повторения. источник маскируется.

Слева на столе лежал бумажный журнал. Максим аккуратно вписал время и отметил:
“аномалия узла питания. клиника. Подключено резервное питание.”

В этот момент дверь в дежурку открылась -- без стука, без привычного “можно?”. Вошли двое. Не в форме. Без выражения лица.

Один молча посмотрел на экран, второй -- на Максима.

-- Вы это видели? -- спросил второй.

-- Видел, -- ответил Максим.

-- Тогда вы с этого момента -- свидетель.

Он выходил из подъезда с рюкзаком, сонный, худой, с лицом человека, который всю ночь сражался со сном.

-- Гражданин… -- один назвал фамилию так буднично, будто спрашивал, который час. -- Пройдёмте с нами.

Парень попытался улыбнуться.

-- Ребят, вы ошиблись. Я…

Второй не улыбался. Он показал удостоверение так быстро, что взгляд не успел зацепиться за буквы, но успел понять смысл.

-- Ошиблись -- это когда в магазине батон продают по цене бутылки водки. А у нас задержание.

Хотел обернуться и наткнулся взглядом на другого человека с таким же спокойным суровым лицом. Готового ко всему.

-- Ребят вы чего, я за хлебушком вышел… -- поняв что оно происходит по-настоящему, ощутимо занервничал. -- Я просто...

-- Вот это и "просто" и расскажешь, -- сказал первый.

Комната обычная, минимум мебели и та древняя. Парень сидел напротив стола, пальцами нервно теребил одежду. Он пытался выглядеть уверенно, но "уверенность" эта была не слишком убедительна.

В кабинет вошли двое: мужчина в форме, мужчина в строгом костюме, и Максим. Немного странный набор людей для допроса подумал парень

Мужчина в костюме сел и спокойно сказал:

-- У нас есть запись твоей активности. И у нас есть последствия. Начнём с простого. Кто заказал тебе эту атаку?

Парень растерялся немного и начал защищаться..

-- Какая атака ребят?! Это прикол. Проверка своих возможностей. Любопытно было что я смогу, а что нет.

-- Любопытно, -- повторил мужчина. -- Хорошее слово. А теперь полюбопытствуй: клиника скорой помощи.

Он повернул к нему монитор.

Там было видео из коридора: Несколько раз моргнул свет, запищали многие аппараты не хорошим писком. Другие наоборот стартовали хотя были выключены. Персонал не просто бегал, он летал. А кто то на фоне отдавал команды.

Мужчина сказал тихо:

-- Твои “приколы” совпали с переключением на резерв, и подозрительным морганием питания. Ты понимаешь, что значит “почти” в таких местах? Там подача электричества дублируется несколько раз, на разных этапах.

Парень открыл рот… и закрыл.

-- Я не… -- голос сорвался. -- Я же не хотел. Я вообще туда… Я просто смотрел.

Максим из папки достал лист с распечаткой: сухие строки, время, отметки, красные пометки.

-- Смотрел, -- сказала он. -- А система воспринимала это как попытку вмешательства. Потому что ты дергал то, что не трогают даже люди с допуском. И делал это несколько раз. С паузами. Осмысленно.

Парень вдруг раздражённо выпалил:

-- Да это… да кто так строит, что от одного… от одной шалости…

Мужчина не повысил голос.

-- Сети -- сложные. Люди хрупкие. Ты решил, что играешь с железом. А играл с тем, от чего зависит чужое дыхание. Те сигналы которые ты дергал, они работают на аппаратном уровне. Ты влез в интелектуальное электронное устройство в котором есть логические устройства с логическими нейроузлами. Твои тыканья в сигналы вызывали панику ядра у ИЭДа, изза чего он дергал питание.

Пауза.

-- И самое неприятное: ты сто процентов был не один. Ты думал, что ты умный и свободный. Кому платят за эт о развлечение. А на самом деле этот кто-то смотрел на тебя как на обезьянку с гранатой. Подталкивал копеечкой. Проверял, насколько далеко ты зайдёшь, а точнее нашу реакцию.

Парень сглотнул. В глазах впервые появилось осознание. За то, что он наконец понял масштаб.

-- Я никому не служу, -- упрямо сказал он, слабой попыткой вернуть контроль.

-- Пока может и нет, -- ответил мужчина. -- Но мог, кто с тобой контактировал? Кто тебе платил?

Мужчина положил на стол два документа.

-- Вариант первый: ты идёшь как есть -- уголовная история, экспертизы, сроки, отметка у всех в базе.

-- Вариант второй: ты работаешь с нами. Под контролем. С обучением. С куратором. Ты помогаешь найти тех, кто превращает таких как ты в инструмент. И кто вам платит.

Парень нервно усмехнулся:

-- То есть… стукачом?

Макс поднял глаза:

-- Нет. Ты не стучишь. Ты знаешь, как думают такие, как ты. И сможешь обнаружить и предотвратить все до того, как они полезут туда, где люди умирают. Или второй вариант, они залезут в еще более опасное место, и в какой то момент просто исчезнут.

Мужчина добавил:

-- Это не свобода. Это не право “делать что хочу”. Это обязанность следить за такими дебилами как вы.

-- И да это будет трудно. Тебе не будут верить сразу. Это как с мальчиком который кричал «Волки!». Будут перепроверять каждую информацию от тебя и каждое твое действие.

Он наклонился чуть ближе.

-- Но у тебя есть шанс сделать так, чтобы в следующий раз резервное питание не просто включилось вовремя, а вообще не понадобилось.

Парень смотрел в стол.

И вдруг тихо сказал:

— Я… я реально не думал, что это станция скорой. Видел интересное оборудование. Мне обещали что там интереная для меня информация по обходу блокировок спрятана.

Максим кивнул:

-- Именно. Ты не думал. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Парень поднял глаза и в них было что-то новое: Стыд и решимость если не все исправить. То работать что бы так не происходило.

-- Что я должен сделать?

Мужчина впервые позволил себе крошечную улыбку.

-- Для начала -- перестать быть “шалуном”. И стать человеком, который отвечает за свои действия.

Через неделю его привели туда, куда он не ожидал. Нет, не в кабинет. В клинику. Мужчина (уже как куратор) сказал:

-- Смотри.

Они прошли мимо палаты. Там лежал человек с трубкой, рядом -- экран с линиями, похожими на график чужой жизни.

-- Видишь это? -- спросил куратор. Это те люди которых ты должен будешь теперь защищать.

Скорая, которая приезжает. Свет, который не моргает. Аппаратура, которая не должна выключаться.

Пауза.

-- Ты можешь быть тем, кто это рушит “из прикола”. А можешь быть тем, кто это защищает. Это и есть весь патриотизм.

Парень долго молчал.

-- Я понял, -- сказал он наконец. И впервые это прозвучало не как “отстаньте”, а как обещание.

Через месяц совместной работы они вышли на след того кто дергает за ниточки. Он как призрак выходил на связь каждый раз из нового места. Каждый раз сообшения с паролем которое после 10 секундного прочтения само уничтожается. Каждое сообщение это ссылка на такую самоуниичтожающееся письмо, и сама ссылка в тот же момент тоже исчезает. Восстановить их по интерент следу не реально. Это уже не эти игруны которых сумели частично приструнить. Собирали все по крупицам. Кто то успеет телефоном сфоткать сообщение, кто то зафиксировал откуда оно пришло. Но для доказателств этого мало. Это попытки зафиксировать вообще что такой человек вообще существует.

Сбор информации шел мучительно медленно. Каждое упоминание знакомыми паренька, каждая цифра в журналах в журналах событий scada, каждый зафиксированный адрес проходили через десятки проверок напринадлежность. Максим и его новоиспеченный напарник -- бывший "шалун", представившийся как Саша -- проводили ночи в дежурке, перебирая данные.

-- Он слишком чистый, -- в который раз повторял Саша, уставившись на экран. -- Словно призрак. Не оставляет следов, кроме тех, что сам хочет оставить.

-- Значит, мы смотрим не туда, -- отвечал Максим, поправляя очки. -- Или не так.

Было уже за полночь, когда Саша вдруг замер. Его пальцы замерли над клавиатурой, глаза расширились.

-- Что? -- насторожился Максим.

-- Помнишь тот самоуничтожающийся чат, который мы не могли отследить? -- Саша начал быстро стучать по клавишам. -- Я неделю ломал голову, почему он всегда использовал именно эти прокси-серверы. Решил посмотреть глубже. И знаешь, что обнаружил?

-- Говори.

-- Все эти прокси принадлежат одной частной компании. Мелкой, практически неизвестной, но... -- он повернул экран к Максиму -- ...она зарегистрирована на подставное лицо, которое, как выяснилось, получает деньги с офшорного счета. Счета, который ведет банк в Лихтенштейне.

Максим подошел ближе, вглядываясь в цифры на экране.

-- Это уже что-то. Но недостаточно для доказательств.

-- Еще как недостаточно! -- Саша был возбужден. -- Я проверил движение средств по этому счету. Смотри: деньги поступают ежемесячно, одинаковыми суммами, в один и тот же день. Как зарплата. Но это не все. За два дня до каждого перевода происходит активность в одной из закрытых сетей, к которым мы не можем получить доступ. И каждый раз после перевода -- исчезает один из тех, кто пытался взломать нашу систему.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они были на правильном пути.

На следующее утро они доложили Николаю Александровичу. Тот внимательно выслушал, не перебивая, и лишь когда Саша замолчал, кивнул.

-- Продолжайте в том же духе. Но помните: нам нужны железобетонные доказательства. Не догадки, не предположения. Реальные данные, которые выдержат проверку в суде.

-- Понял, -- ответил Максим. -- Но для этого нам может понадобится доступ к международным базам данных. Без этого мы не сможем отследить движение денег полностью.

Николай Саныч задумался, потом снял трубку телефона и набрал короткий номер. Разговор длился не больше минуты, но по выражению его лица Максим понял: помощь будет.

Через два дня в дежурку пришел новый человек -- высокий, с пронзительным взглядом и легкой хромотой. Представился как Егор. Без лишних слов он развернул ноутбук и подключился к системе.

-- Международные базы, -- коротко объяснил он. -- Буду помогать отслеживать финансовые потоки. У меня есть доступ к информации, которой нет у вас. Базы не дам. Говорите что отслеживать, а данные я передам.

Саша сначала относился к нему настороженно, но уже через час работы понял: перед ним профессионал своего дела. Егор быстро разобрался в их данных, задал несколько уточняющих вопросов и углубился в анализ.

-- Ваш призрак -- не один, -- объявил он через несколько часов. -- Это целая сеть. Минимум пять человек в разных странах. Но кто-то один координирует всех. И я думаю, что этот кто-то находится у нас в стране. Возможно, даже в этом городе.

-- Откуда такая уверенность? -- спросил Максим.

-- Смотрите сюда. -- Егор указал на карту мира на экране. -- Все финансовые потоки так или иначе управляются. И команды подает устройство которое ... -- он сделал паузу -- ...географически находится в радиусе тридцати километров отсюда. Скорее всего, в пределах города. Но конечный ли это пункт управления я не могу сказать.

Дальнейшая работа превратилась в изматывающий марафон. Они анализировали данные, сопоставляли информацию, строили гипотезы и отбрасывали их одну за другой. Постепенно картина начала проясняться. Каждый раз, когда их призрак выходил на связь, Саша фиксировал не только само сообщение, но и десятки сопутствующих данных: время активности серверов в конкретных точках, нагрузку на сети, даже температурную статистику ЦОДОВ -- вдруг это как-то связано?

Максим тем временем изучал личности тех, кто уже был завербован призраком. Кто они? Откуда? Что их объединяло? Ответ пришел неожиданно: все они в разное время обучались в одном университете, на одном факультете. Факультете кибербезопасности.

-- Это не случайность, -- сказал Максим на очередном совещании. -- Кто-то целенаправленно вербует бывших студентов. Возможно, один из преподавателей?

Николай Саныч одобрительно кивнул.

-- Проверяйте всех преподавателей этого факультета за последние десять лет.

Работа закипела. Саша использовал свои навыки для получения информации из университетских баз данных, Максим и Егор анализировали результаты. Через три дня у них появился список из семи подозреваемых. Среди них был один человек, который сразу привлек внимание Максима -- Леонид Волков. Бывший преподаватель, уволившийся три года назад по состоянию здоровья. До этого работал в одном из НИИ, занимавшихся разработкой систем защиты критической инфраструктуры.

-- Интересно, -- пробормотал Максим, изучая личное дело Волкова. -- Уволился "по состоянию здоровья", но при этом через два месяца после увольнения открыл консалтинговую фирму по вопросам безопасности. И фирма эта практически ничего не делает по сути, но имеет регулярный денежный поток из-за рубежа. По крайней мере зафиксированных данных о ее работе не достаточно, для развернутого ответа.

-- Похоже, мы нашли нашего человека, -- сказал Саша. -- Но это только предположение. Нужны доказательства.

И тут удача улыбнулась им неожиданно. Однажды ночью Саша заметил аномальную активность в одной из сетей. Призрак вышел на связь не через обычные каналы, а через малоиспользуемый GSM канал. И что самое важное -- канал был скомпрометирован несколько месяцев назад, и все данные передавались через "закладку", которую установили еще при монтаже оборудования, наши люди.

-- Он не знает, что мы можем читать все его сообщения! -- воскликнул Саша, едва сдерживая радость. -- Это же подарок судьбы!

Они собрались всем составом в дежурке. Даже Николай Саныч пришел лично, несмотря на позднее время. На экране была расшифровка сообщения:

"Подготовьтесь к финальной фазе. Объект 7 будет активирован в течение двух недель. Ожидайте инструкции. Встреча в обычном месте через 48 часов для получения финальных указаний."

-- Что такое "объект 7"? -- спросил Егор.

-- Надо выяснять, -- ответил Максим. -- Но сначала нам нужно определить, где состоится эта встреча.

Саша быстро работал, отслеживая маршруты передачи данных. Через полчаса он нашел точку отправки сообщения. Это был небольшой отель в центре города, и не просто отель, а одно из зданий, принадлежащих фирме Волкова.

-- Это он, -- сказал Максим с уверенностью. -- Но нам нужны неопровержимые доказательства. Нужно зафиксировать его действия, получить записи переговоров, найти связи с иностранными спецслужбами.

-- У нас есть сорок восемь часов, -- напомнил Николай Саныч. -- За это время нужно подготовиться к операции. Егор, займись сбором информации о финансовом состоянии Волкова и его связях. Саша, найди все доступные записи его передвижений за последний месяц. Максим, тебе предстоит координировать всю операцию.

Работа закипела. Каждый занимался своим участком. Егор углубился в финансовые документы, Максим организовывал наблюдение за отелем, Саша анализировал данные о передвижениях Волкова.

Уже к утру у них накопилось достаточно информации. Волков действительно был замешан в подозрительных операциях. Его фирма формально занималась консультированием по вопросам безопасности, но реальных клиентов почти не было. Зато на его счета регулярно поступали крупные суммы из разных стран, часто через цепочку подставных фирм. Еще более тревожным был факт: за последний год Волков трижды выезжал за границу в страны, известные своей активной разведывательной деятельностью против их государства.

Но самым важным открытием стало то, что обнаружил Саша. Изучая записи камер наблюдения в районе университета, он заметил, как Волков встречался с несколькими бывшими студентами. После этих встреч молодые люди начинали проявлять необычную активность в киберпространстве, а через некоторое время исчезали из поля зрения правоохранительных органов.

-- Он вербует их там же, где обучал, -- сказал Саша. -- Использует доверие бывших учеников.

-- А "объект 7"? -- спросил Максим.

Саша покачал головой.

-- Пока не знаю. Но если исходить из того, что он специализировался на защите критической инфонаструктуры, то, скорее всего, речь идет о какой-то важной системе. Возможно, энергетической, или военной, или... -- он не договорил.

-- Или о системе связи, подобной нашей, -- закончил за него Максим. -- Это объясняет, почему он так активно пытался изучить наш узел. Он искал слабые места.

До встречи оставалось меньше двадцати четырех часов. Нужно было подготовить операцию по задержанию Волкова. Но Николай Саныч настаивал: сначала нужны неопровержимые доказательства его связи с иностранной разведкой.

-- Если мы просто возьмем его, он все будет отрицать, -- объяснял он. -- Нужны доказательства, которые нельзя оспорить. Аудио- или видеозаписи с признанием, документы, прямые свидетельства передачи информации иностранцам.

План был рискованным, но единственно возможным. Они установили прослушку в номере отеля, где должна была состояться встреча. Саша сумел внедрить в систему отеля программу, которая позволит записывать все происходящее в конкретном номере. Также рядом с отелем были расставлены наблюдатели, которые должны были зафиксировать всех, кто войдет и выйдет из здания. Само собой они это делали не сами, а с помощью локального или удаленного подключения к сетям видеонаблюдения.

Встреча была назначена на восемь вечера. К семи часам вся команда была на своих местах. Максим и Николай Саныч находились в фургоне неподалеку от отеля, Саша и Егор -- в ближайшем кафе, готовые вмешаться в цифровое пространство при необходимости.

Ровно в восемь в номер вошел Волков. Через десять минут к нему присоединился еще один человек -- высокий, с короткой стрижкой, двигался с военной выправкой. На его запястье Максим заметил часы особой модели -- такие обычно используют сотрудники спецслужб многих стран.

-- Это он, -- прошептал Николай Саныч, наблюдая за трансляцией с камер. -- Снимок лица отправлен на анализ нейросети нашего узла. Через минуту узнаем, кто он.

Запись разговора поступала в реальном времени. Голос Волкова был спокоен, уверенн:

-- Все готово. В течение двух недель система будет уязвима. Я лично проверил все точки доступа. Никто не заподозрит ничего до самого последнего момента.

-- Отлично, -- ответил иностранец с легким акцентом. -- Операция "Последний звонок" начнется ровно в полночь через четырнадцать дней. Ты получишь оставшуюся часть вознаграждения сразу после успешного завершения миссии.

-- Я хочу гарантии, что мои люди будут в безопасности. -- В голосе Волкова почувствовалось легкое волнение.

-- Все, кто помогал тебе, уже под нашим контролем. После операции их эвакуируют. Тебя тоже. Новые документы, новая жизнь -- где захочешь. Но сначала -- результат.

Максим и Николай Саныч переглянулись. Это было то, что им нужно -- прямые доказательства сговора с иностранной разведкой. Но надо было узнать больше. Особенно про "объект 7".

-- Что насчет объекта 7? -- спросил Волков, будто услышав мысли Максима. -- Я выполнил свою часть, но хочу знать детали.

Иностранец улыбнулся.

-- Амбициозность -- хорошее качество. Но иногда опасное. Объект 7 -- это система централизованного управления электросетями всего региона. Твоя работа позволила нам создать бэкдоры в ключевых узлах. В момент активации мы сможем отключить электричество в любом районе по нашему выбору. Представляешь, какой хаос это вызовет? Военные базы без связи, больницы без электричества, а системы ПВО слепы...

Максим почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Это было гораздо серьезнее, чем они предполагали.

-- Почему вы доверяете мне такую информацию? -- спросил Волков.

-- Потому что ты уже зашел слишком далеко, чтобы вернуться, -- с холодной ухмылкой ответил иностранец. -- И потому что через две недели тебя не будет в этой стране. Но до тех пор ты должен продолжать работать. Особенно над узлом в закрытом районе на севере города. Мы получили данные, что там хранится резервная копия системы управления. Если мы сможем ее уничтожить или скомпрометировать -- система станет полностью беспомощной.

Максим вздрогнул. Речь шла об их узле. Волков был тем самым "призраком", который столько времени пытался проникнуть в их систему.

-- Мы получим все необходимые доказательства, -- прошептал Николай Саныч, набирая номер. -- Готовьте группу захвата. Но сначала пусть скажут больше.

Разговор продолжался еще полчаса. Волков и иностранец обсуждали детали операции, методы связи, аварийные протоколы. Каждое слово записывалось, каждое движение фиксировалось камерами. Когда иностранец передал Волкову электронный ключ-карту и схему с отметками уязвимых точек системы, Максим понял: улик достаточно, чтобы посадить их обоих на десятки лет.

-- Берем их, -- скомандовал Николай Саныч.

Через две минуты группа захвата ворвалась в номер. Волков и иностранец даже не успели оказать сопротивления. Все происходящее транслировалось в прямом эфире в фургон.

-- Это незаконно! -- кричал Волков, пытаясь вырваться. -- Я требую адвоката!

-- Ты получишь все, что положено по закону, -- спокойно ответил один из оперативников, надевая на него наручники. -- Включая право хранить молчание. Но советую заговорить. Это может смягчить приговор.

Иностранец молчал, только смотрел на Волкова с презрением.

В номере провели тщательный обыск. Нашли паспорт на другое имя, крупную сумму денег в разных валютах, флеш-накопитель с зашифрованными данными, выглядящий как игрушечная желтая мини субмарина, записную книжку с координатами тайников, с нарисованными жучками на обложке. Но самым важным был тот самый электронный ключ-карта и схема систем управления электросетями с пометками уязвимых мест.

Когда Волкова привезли в управление, начался допрос. Сначала он отказывался говорить, ссылаясь на право на адвоката. Но когда ему продемонстрировали запись разговора в отеле, он понял, что пути назад нет.

-- Система прогнила, -- начал он через час молчания. -- все везде работает через жопу, нужен был серьездный инцедент что бы по пересажали кого нужно и потом бы сели нужные люди на ключевые места. Но это уже было бы не мое дело...

-- Какие люди? -- спросил Максим, наблюдая за допросом через одностороннее стекло.

-- Я изначально хотел создать систему безопасности нового поколения, -- Волков говорил быстро, нервно. -- Мечтал о светлом будущем для страны. Но у меня не было финансирования, поддержки, да и официального одобрения. Кто то вечно по мелочи отодвигал, или браковал идеи и проект. Тогда со мной связались люди и предложили возможность. Возможность реализоваться, и конечно же деньги. И сначала это были мелочи -- сбор информации о системах, которые я когда-то разрабатывал. Но потом... -- он замолчал.

-- Потом они попросили тебя уничтожить то, что ты когда-то создавал, -- закончил за него Николай Саныч, входя в комнату. -- Не для защиты страны, а для ее уничтожения.

Волков опустил голову.

-- Они сказали, что или я помогаю, или останусь без гроша в кармане на улице. Как и все мои родственники. Показали записи разговоров подставных лиц с ними и даже со мной.

-- И ты им поверил? -- Николай Саныч посмотрел на него с жалостью. -- Ты специалист с двадцатилетним стажем, не смог проверить? Ты знаешь, что отключение электричества в больнице даже на десять минут может стоить жизней. Особенно если это происходит одновременно в нескольких городах.

Волков молчал.

-- Кто еще в сети? -- спросил Максим. -- Сколько таких, как ты?

Через несколько часов допроса Волков дал исчерпывающие показания. Он назвал всех, кого завербовал, места встреч, методы связи, кодовые фразы. Когда его увели под конвоем, Максим подошел к Николаю Санычу.

-- Что с иностранцем?

-- О нем позаботятся специалисты другого уровня, -- ответил Николай Саныч. -- Это международное дело. Но благодаря нашим доказательствам его страна будет вынуждена или признать свою причастность, или отказаться от него. В любом случае -- это большой успех.

Он посмотрел на Максима.

-- Хорошая работа. Все доказательства собраны по протоколу, каждая минута разговора зафиксирована, каждая переданная вещь имеет свою цепочку хранения. Никаких вопросов у суда не будет.

-- А "объект 7"?

-- Системы уже усилены по всем направлениям, которые указал Волков. Его информационная ценность стремительно приближается к нулю. -- Николай Саныч улыбнулся. -- Саша сейчас работает над тем, чтобы закрыть все уязвимости.

Максим кивнул. Он чувствовал усталость, но также и удовлетворение. Они остановили угрозу, собрали все необходимые доказательства, сохранив при этом законность операции. Никаких фальсификаций, никаких нарушений прав подозреваемых -- только четкая, профессиональная работа. Что бы никому на западе не за что было зацепиться.

Когда он вышел из здания, уже рассветало. Город просыпался, не зная, как близко был к масштабной катастрофе. Максим позвонил Оксане.

-- Привет, отец, -- ответила она сонным голосом. -- Ты где так поздно?

-- Уже утро, -- улыбнулся он. -- И я закончил важную работу.

-- Что случилось?

-- Пока не могу рассказать подробностей. Но могу сказать одно: теперь здесь безопаснее, чем было вчера.

Он положил трубку и посмотрел на восходящее солнце. Да, здесь было безопаснее. И благодаря таким, как он, Саша и многие другие, так будет и дальше.

Через несколько дней пришел официальный приказ: дело Волкова передавалось в суд. Все доказательства были признаны законными и достаточными для обвинения. Сам Волков, надеясь на смягчение приговора, продолжал сотрудничать со следствием. Были арестованы еще несколько его сообщников, но главный координатор -- иностранец -- был обменян через неделю на других разведчиков в рамках секретного соглашения между странами.

Саша получил полное помилование и официальную должность в отделе кибербезопасности. Его первым заданием стала модернизация систем защиты узла связи в том самом закрытом районе.

-- Забавно, -- сказал он Максиму в последний день перед уходом с прежней должности. -- Я начинал как хакер, ломающий ваши системы. А теперь я тот, кто их защищает.

-- Такова жизнь, -- улыбнулся Максим. -- Важно не то, кем ты был. Важно, кем ты решил стать.

Когда Максим пришел домой к Оксане с чемоданом, она сначала удивилась, а потом обрадовалась.

-- Ты переезжаешь обратно?

-- Нет, -- ответил он. -- Я уезжаю по новому назначению. Северный регион. Там тоже есть один узел связи, который нуждается в опытном человеке.

Она кивнула, понимающе улыбаясь.

-- Ты делаешь важную работу. Горжусь тобой, пап.

Он обнял ее, чувствуя, как за эти недели они снова стали близки. Иногда жизнь давала второй шанс -- и на работу, и на отношения.

Когда он садился в поезд на север, в кармане у него лежал новый идентификационный знак, а в голове -- четкое понимание: где бы он ни был, какую бы должность ни занимал, он будет защищать этот мир от тех, кто хочет его разрушить. Не громкими словами и жестами, а тихой, кропотливой работой, которая никогда не попадет в газеты, но без которой не будет безопасности ни для него, ни для его дочери, ни для миллионов других людей.

Поезд тронулся. За окном проплывали дома, улицы, поля. Новый этап жизни начинался. И Максим знал: он готов к нему.