Незабудка в январе

Полина Артëмовна Незабудкина

– Не забудьте, иначе вас даже скорая не спасëт! – я строго посмотрела на бабушку Лену.
– Не переживай, деточка, я тебя не подведу, – пожилая женщина слабо улыбнулась в ответ на мой тон.
Мы обе знали, что я не зря повторяла всë по несколько раз. Малькова Елена Матвеевна постоянно всё забывала в силу возраста и некоторой рассеянности, связанной с последствиями её болезни. Всё же тридцать лет с гипертонией – это не шутки. По косвенным признаком из рассказов бабушки я поняла, что “за плечами” у неё уже несколько состояний, близких к микроинсульту, а потому “память уже не та”, “чёрные дыры, а не память” и прочие эпитеты.
– Я вот оставила письменную инструкцию, крупным шрифтом, и на холодильнике ещё одна. Все контейнеры с едой подписала, несколько будильников вам на телефоне завела… – продолжала инструктировать старушку, сама перебирая в памяти, всё ли сделала.
– Ох, Незабудка моя, да не волнуйся ты так. Ну честное слово, не совсем я уж беспомощная. Сейчас давление снизится, и я ещё пирогов напечь к завтрему успею.
– Пирогов?! Зачем?! – удивилась я, одновременно вспоминая, где у Елены Матвеевны её “тетрадочка”, крупный такой опус с массой вклеенных листочков, который любую поваренную книгу заставить от зависти позеленеть, потому что содержит в себе не просто бесчисленное множество рецептов, но и целую эпоху.
– Так как же… завтра приезжает мой любимый внучек, Костюшка, мой. Знаешь, какой он у меня милый, добрый, внимательный мальчик?! Вот я для него любимых пирогов напеку, и тебя завтра угощу. Ты же придёшь?!
– Конечно. А как же. К восьми утра, как всегда. Вы, главное, не забудьте на ночь выпить…
– Иди, иди, Полюшка, не забуду! Честное слово, не забуду, – махнула рукой женщина.
Ну я и пошла, тяжело вздохнув. Внутри ворочалось нехорошее предчувствие, но у меня оставалось всего два часа до закрытия общежития, куда, спасибо нашему директору училища, мне разрешили заселиться, вернее, не выселяться, после окончания и сдачи дипломной работы.
Так уж вышло, что правила там были драконовскими, а на съём даже просто комнаты мне не хватало. Малькова предлагала поселиться у неё, но Костик… Единственная свободная комната принадлежала в этой квартире Константину, который, как оказалось, завтра возвращался домой. Так что общага и только она. А там, кто до девяти в здание не вошёл, тот ночует на улице, и плевать коменданту было на возраст, звание, регалии и прочее. Заперла дверь и все вопросы закрыты. Я точно знала, как это мегера зимой, в минус пятнадцать трёх девчонок, которые не успели добраться вовремя выгнала. Она до утра ночевали, как бомжихи, в подъезде ближайшей многоэтажки. Так что я очень и очень спешила, правда. На кухню, всё же, заглянула, тетрадочку с рецептами нашла и на видное место положила. Ведь не угомонится хозяйка, всё равно печь пойдёт!

Утро началось у меня с кошмара. В смысле, я подскочила в кровати не по будильнику, который, к слову, забыла завести, а будто кто-то пнул, сильно, больно, но эффективно.
– Бабушка Лена!
Именно она мне снилась. Женщина лежала на полу посреди кухни, щедро присыпанная мукой из валявшегося рядом бумажного пакета.
Так быстро “на работу” я не собиралась ещё ни разу в жизни. Почему?! Да потому, что дура суеверная. Сегодня ведь последний рабочий день, тринадцатое, а, как известно, “с четверга на пятницу сны сбываются”.
Общага открывалась в половине седьмого утра, потому что дядя Миша, наш дворник, приходил именно в это время. Выскользнув на улицу, поёжилась от внезапной утренней прохлады. Конец июля, он такой. Ночи уже не отличались теплом, тогда как днём жарило по полной и столбик термометра часто поднимался выше плюс сорока.
У дома “своей” старушки я была ближе к восьми, всё же утром добраться можно было быстрее, чем вечером. Плюс мне благоволили все светофоры, будто подтверждая, что я действительно спешу.
Однако, увы, я всё равно нещадно опоздала, поскольку у подъезда стояла скорая помощь.
“К ней!” – пронеслась мысль.
Но её ведь ещё проверить нужно было, а потому, молясь всем богам, чтобы пронесло, я вбежала в подъезд и стала подниматься на нужный этаж, пешком, по лестнице. Лифт в доме был, но он сломался ещё неделю назад. Собственно, по этой причине Малькова давно не выходила “на прогулку”. Жара, плюс давление, плюс десятый этаж без лифта. Это я носилась, как укушенная в мягкое место, потому что магазин, и аптека, и вкусняшки…
Вот и заветная дверь квартиры, открытая настежь. Нервно сглотнув, перевела дух после скоростного подъёма и вошла.
С кухни доносились голоса. Один, громкий, сердитый, принадлежал явно молодому мужчине. Другой, низкий, грудной, звучащий успокаивающе – женщине средних лет.
– …признаки инсульта, нужна срочная госпитализация, – услышала я и третий, юношеский больше.
– Здравствуйте, – вошла в кухню. – Я – Полина Артëмовна Незабудкина, социальный работник. Что случилось с Еленой Матвеевной.
Голос звучал отстранённо, как у робота, пока глаза бегали по помещению, выхватывая детали.
Бабушка лежала на носилках. По полу рассыпана мука. На столе готовый пирог, румяный, божественно пахнущий, настолько аппетитный, что рот непроизвольно наполнился слюной. Второй, явно подгоревший, на плите. В раковине две пустых мисочки. Не успела помыть?!
Похоже, мой кошмар сбылся.
– О-а-а-а, – простонала женщина, приоткрыв один глаз.
Я отметила, что часть её лица “не шевелилась”.
“Парализовало!” – поняла с ужасом.
– К-к-какое давление?! – прошептала, опускаясь на пол рядом с больной.
– Принял. Везём! – прозвучало отдалённое. – Девушка, отойдите, нам нужно унести больную.
Не знаю, возможно кто-то что-то ещё говорил, или спрашивал, я не различала сейчас. Да, я медик, должна быть… должна, но не с этой старушкой, которая заменила мне родную бабушку.
– Она ведь поправится, правда?! Вы её спасёте?! – из глаз хлынули слёзы.
Вопрос я адресовала фельдшеру скорой.
– Кто это?! – прорычало откуда-то сбоку.
Мерзкий голос, плохой, неправильный!
– Будем надеяться. Левосторонний всё же чуть менее опасен, хотя тут всё спорно.