Нездоровые амбиции

Над столицей разносился звон колоколов. Тот самый, что еще называют «малиновый». Переливчатый, чистый звук разносился над черепичными домами и шпилями многочисленных башен, поневоле заставляя обратить взгляд вверх – к ясному голубому небу. К Богам и Божественному. К чему-то, что превыше мелких забот и желаний.

Нынче во всех храмах величественной Вахалы били в колокола. Все жрецы столицы творили благодарственные молебны в адрес Священной Длани, за дарованную Империи победу над могучим и несомненно нечестивым врагом.

Конечно, кто-то достаточно смелый… ну или безрассудный, сказал бы, что помимо веры в Священную Длань, в Империи Вахал есть и другие религиозные течения, последователи которых могут иметь другой, не столь восторженный, взгляд на произошедшее. Вот только на подобные высказывания любой адепт Святой Церкви уверенно ответит, что нет иной истинной веры, кроме веры в Длань. И что мнение «мелких языческих сект» можно уверенно игнорировать.

Тот же смельчак (или безумец?) мог бы добавить, что даже среди последователей Священной Длани могут найтись вольнодумцы, скептически отнесшиеся к официальной трактовке событий, изложенной в имперских газетах и озвученных на проповедях. На это адепт Длани наверняка покорно улыбнется и ответит что-то вроде «в каждом стаде есть свои паршивые овцы», после чего закруглит разговор.

А самого дурака, осмелившегося задавать подобные крамольные вопросы, наверняка в тот же день «пригласят» к себе господа Императорские Стражи. Которые очень придирчиво и весьма пристрастно расспросят беднягу о том, кто его надоумил на такие вопросы, и где это он мог увидеть таких «неправильных» верующих, что сомневаются в безоговорочной и триумфальной победе вахальского оружия? Да и сам он наверняка из этих «неправильных» верующих! Может быть, и вовсе чернокнижник из числа Ереси Натуристов – кто знает? Тут либо каторга, либо сразу на эшафот…

По лицу юноши, в чьей голове как раз в данный момент проносились все эти рассуждения, совершенно нельзя было прочесть хоть что-нибудь. Его практически идеальные черты застыли в непроницаемом выражении, будто у древней эльфийской статуи, высеченной из белого мрамора.

Тонкий прямой нос, точеный подбородок, выраженные скулы, широкий разлет черных бровей, из-под которых глядели ярко-голубые, практически топазового цвета, миндалевидные глаза. Ну и волосы: гладкая волна темного золота, ниспадающая практически до плеч юноши, довершала его образ.

Практически идеальная внешность. Причем, к зависти очень многих, кто это знал, обладал он ею не из-за каких-то зелий или особых чар, а исключительно благодаря хорошей наследственности. О которой, впрочем, его семья предпочитала не распространяться – и так слухи по столице ходят… не самые приятные.

Галахад ат-Меридиа – так звали юношу – сын Полуденного Магистра Нортилэна, в данный момент стоял в главном храме Вахалы, Соборе Указующего Перста. Шла торжественная служба в честь победы над давним и непримиримым врагом Империи – Республикой Лезгир.

- …Пятеро верных, пятеро светлых, пятеро бессмертных - благословите нас! – сильным голосом декламировал тучный человек в роскошном золоченом одеянии с жемчужной вышивкой – Деванрий, архиепископ Вахальский и Альделандский. На его голове красовалась роскошная тиара с расходящимися веером ото лба пятью золотыми перьями и огромным желтым алмазом в середине, что почти скрывала обширную лысину и жидкие седые волосы.

Архиепископ был очень стар: скоро ему должно было исполниться сто двадцать лет. Никакие чары и зелья уже не могли сдержать подступающую дряхлость архиерея, лишь скрыть её под иллюзией или немного исправить вторичные признаки.

Галахад даже отсюда чуял исходящую от него магию. Чары облегчения ноши, дабы старик мог хоть как-то двигаться во всей своей дорогой сбруе. Косметические заклинания, призванные спрятать пигментные пятна на лице и руках. Со своеобразным же запахом и тремором ладоней, характерными для старости, наверняка справлялись какие-нибудь зелья, закупаемые у Ордена Рассвета.

Невольно юноша покосился чуть влево: туда, где стояли представители других Орденов магов.

Представителям трех магических Орденов Империи выделили собственное место среди пришедших на молебен: в первых рядах, вроде как, но почти что в восточной капелле возле алтаря – можно сказать, задвинув в угол. Этакий маленький на первый взгляд, но в совокупности весьма выпуклый знак.

Знак двусмысленности и шаткости положения магов в Вахале. Один из многочисленных намеков, что Император, Церковь и знать очень любили делать в адрес чародеев. Чтобы последние помнили об иллюзорности своего высокого положения.

Галахад едва заметно прикрыл глаза и коротко выдохнул – мысли были откровенно крамольными и опасными. Конечно, никто не смог бы их услышать: любой, сведущий в чародействе, прекрасно знал, что чтение мыслей при помощи магии – это досужий миф. Но в их благословенной Империи, особенно в столице, и особенно в центральном Соборе на торжественной службе, хватало умельцев читать мысли и безо всякой магии.

В этот раз коситься он не осмелился. Хотя и без этого знал, где стоят предметы его размышлений: группа Императорских Стражей в терракотово-оранжевых мундирах, сильно выделяющаяся на фоне других вельмож Двора, пришедших на молебен. И нет, отличались они не столько какой-то особой выправкой, одеждой или выражениями лиц: точно так же их мундиры были увешаны золотыми шнурами, орденами и аксельбантами, выражения лиц варьировались от восторженно-верноподданических до равнодушных или откровенно скучающих – как у всех вокруг. Выделяло их другое.

Стоящие рядом с ними высшие чиновники и военные неосознанно держали дистанцию в пару шагов от их группы, создавая явно видимую зону отчуждения: знать и придворные демонстративно презирали имперскую охранку. Что, впрочем, не мешало им бояться и ненавидеть её.

Вот уж рядом с кем не стоило показывать никаких лишних эмоций! Тем более если в голове мелькают столь далекие от верноподданических мысли. И уж точно выказывать какой-то нервный интерес в их адрес – представители охранки имели прямо-таки звериное чутье не то что на страх, а даже просто опасение в свой адрес!

Галахад вновь коротко выдохнул и сосредоточился на службе. Тем более, что она уже подходила к концу: архиепископ как раз заканчивал нарезать круги вокруг золоченого трона, на котором восседал Император.

Его императорское Величество Аккадан I, правивший Вахальской Империей, волею Священной Длани, вот уже на протяжении пятнадцати лет, действительно присутствовал на молебне. Впрочем, это было неудивительно: уровень мероприятия был, что называется, государственным, и к тому же касался непосредственно императорской семьи – ведь, вроде как, празднуемую победу одержал родной племянник монарха, принц Варас. Который, кстати, в данный момент стоял по левую руку от трона дядюшки со скучающей миной и держал обеими руками толстую свечу.

Галахад поневоле отметил про себя явное фамильное сходство этих двоих, по крайней мере внешнее. Широкие лица с выраженными скулами, жесткие подбородки и чуть впалые щеки. Крупный нос, характерный для династии Тракерингов, у обоих отличался заметной горбинкой, делающей их похожими на хищных птиц.

На этом сходство заканчивалось. Из-под зубчатого ободка Императорской короны на плечи ниспадала волна серых, почти седых, волос, в то время как принц Варас носил прическу в виде аккуратно зачесанных назад каштановых волос. Глаза правящего монарха были светло-карего цвета, он носил длинные усы и аккуратную бородку, в то время как принц красовался бутылочно-зелеными почти кошачьими глазами, гладко брил лицо, но зато отпускал бакенбарды.

Ну и в довершение: Император на торжественную службу оделся в парадную ало-синюю форму Гвардии, в то время как принц явился во флотском черно-белом мундире.

Собственно, победу имперского флота в этот день и отмечали. Ведомая принцем Варасом эскадра наголову разбила превосходящий флот противника у Серого Берега, вблизи границ города Теллума, пару лет назад «освобожденного» имперскими войсками от «марионеточного режима алчных лезгирских торгашей и коварных колдунов». По крайней мере, так это описывалось во всех официальных газетах.

Конечно, если быть точнее, то разбил принц Варас не единый флот, а сборище из разномастных кораблей всевозможного класса и степени поношенности, выставленную Союзом Вольных Городов и Легионом Крайна против вахальцев, при финансовой поддержке Республики Лезгир. И направлена эта «армада» была в сторону островного Теллума как раз потому, что до «освобождения» в пользу Вахала данный город являлся Вольным и входил в тот самый Союз.

Регулярными формированиями в этой аморфной массе являлись только парочка морских дружин полисов Союза и транспортная эскадра Легиона. Все остальные – просто здоровенное сборище нанятых на лезгирские деньги пиратских лоханей, которые без надлежащего надзора разбрелись бы в разные стороны или вовсе передрались друг с другом. Так что «триумфальная победа» вахальского оружия была, по сути своей, достаточно дутой.

Только вот, как говорилось ранее, о таких подробностях мало кто в Империи стал бы размышлять и уж тем более рассуждать. Фигуры в черно-оранжевых мундирах охранки не давали Галахаду ат-Меридиа об этом забыть.

Время тянулось удручающе медленно – казалось, тем медленнее, чем ближе был конец торжественного молебна. Собственно, юный Галахад и прогонял в голове все эти рассуждения лишь для того, чтобы развеять душную скуку, овладевающую им на каждом подобном мероприятии. И усугубляемую тем, что нельзя было не то что покинуть его раньше времени, но и даже выразить свою досаду от этого на лице.

С одной стороны, знание и анализ околополитических столичных раскладов являлись сами по себе пищей для ума. В сочетании же с острым ощущением запретности таких мыслей позволяли немного сгладить серость происходящего.

Галахад незаметно оглядел стоящих в их углу магов имперских Орденов – всего девять человек, по трое представителя от каждого.

Орден Рассвета, маги Нежной Розы. Орден Заката, маги Алой Розы. Ну и сам Галахад с отцом и его доверенным помощником мастером Траяном – представители Ордена Полудня, маги Белой Розы.

Все в плащах с глубокими капюшонами, сейчас откинутыми на спины – еще дед нынешнего Императора одним из своих указов упразднил право чародеев скрывать лица при посещении храмов Длани. У рассветников плащи розовые, у закатников, соответственно, темно-алые. Полуденники красуются в снежно-белых плащах.

В первых рядах – Магистры Орденов.

Пухлый, похожий в своем розовом плаще на здоровенного поросенка Лерой Арори, Магистр Рассвета. Низкорослый, шарообразный, затянутый в небесно-голубой камзол с золотой вышивкой, он стоял с ясной и широкой улыбкой на круглом лице, и в его синих глазах светился почти детский восторг от яркого торжественного мероприятия. Прическа – зачесанные вверх, будто язык огня, выкрашенные в синий цвет волосы, что придавало ему вид огромной гротескной луковицы. Галахад даже позволил себе еле слышно крякнуть – и этот шут является лидером целого магического Ордена?

Хотя, что он знает об Арори? Только то, что толстяк руководит своим Орденом последние пятнадцать лет – аккурат с тех пор, как предыдущий Магистр пропал без вести во время тогдашней смуты, когда у них сменился Император. Тогда время было неспокойное, под очень и очень многими пошатнулись кресла – и новокоронованный Аккадан I не стеснялся подталкивать их, снимая функционеров прежнего Двора и заменяя их своими. Вот только Ордена, как и Церковь, не относились ко Двору, а потому, теоретически, не зависели от Императора. Но то теоретически.

Что еще? Лерой Арори был одним из лучших алхимиков, парфюмеров и зельеваров столицы. А значит, как принято считать, и всей Империи. Его Орден – основные поставщики косметики, различных экстрактов и прочих «любовных зелий» в стране и отчасти за её пределами. Внешне – легкомысленен, склонен к чревоугодию и возлияниям, постоянно улыбается и любит пошутить. Что там на самом деле… другой вопрос.

Второй Магистр – Каритан Кромм. Практически полная противоположность Рассветного Магистра. Высокий, широкоплечий, он возвышался над остальными магами на полголовы. Темно-каштановые, почти черные длинные волосы спускаются до лопаток, скрепленные шелковой лентой на затылке в конский хвост. Под темно-алым с золотым кантом плащом – еще более темный камзол, украшенный вышивкой. На шее – массивная цепь с крупным рубином, внутри которого виднелась коралловая роза, искусно выточенная и магией вмурованная в его сердцевину. Дорогое украшение, даже по меркам Магистра. Правда, учитывая, что как раз созданием артефактов закатники и знамениты, ничего удивительного.

Характер Закатного Магистра под стать его внешности. Жесткий, воинственный, но при этом холодный и расчетливый. В прошлом году, как говорят, убил на дуэли какого-то мелкого барона из провинции, после того как тот оскорбил одну магессу Алого Ордена. Причем безо всякой магии, все чинно и по закону – проткнул наглеца клинком, честь по чести. Так что ни Стражи, ни Церковь не нашли, к чему придраться. Дворяне, особенно земляки убитого – те да, пытались поднять бучу. Ну как же: барон-то был благородного происхождения, а маги, даже целые Магистры, дворянами не считались. Но их вопли быстро сошли на «нет» - вмешались какие-то влиятельные группы в окружении Его Императорского Величества, особенно в рядах армии и Гвардии, заинтересованных в дружбе с Алым Орденом и лично с Каританом. Так что мелким провинциальным петухам пришлось в тот раз утереться.

Вообще, о Закатном Магистре ходило множество противоречивых слухов: от его якобы благородного происхождения до службы в наемниках в период юности. Подобных ситуаций, когда Кромму сходило с рук многое из того, что не позволялось другим магам, была не одна и не три, так что и слухи плодились как грибы после дождя! Как минимум, связи в армейской среде у него были довольно обширные. Хотя, главный государственный артефактор как-никак, чей Орден снабжает войска всевозможными магическими приблудами и обслуживает боевые механизмы, вроде энергоходов и дредноутов. У такого, как он, связей не может не быть.

На поясе Магистра Каритана Галахад отметил петлю для ножен меча. Естественно, без ножен и без меча: оружие изымалось у всех участников молебна при входе. Но учитывая, что у остальных магов даже намека на что-то подобное не было, подобная деталь была очень характеризующей для лидера закатников. Еще один признак особого статуса? Просто показатель личной воинственности? Галахад лишь недавно влился в высшее общество столицы, так что пока не мог ответить точно.

Ну и последний из Магистров: лидер полуденников, отец самого юноши. Высокий, как и Алый Магистр, но куда более худощавый и утонченный, Нортилэн ат-Меридиа. Длинные волосы, как и у сына, спускались на плечи густой волной: вот только не золотой, а платиново-серой. Светлая бородка клинышком и аккуратные усы с подвернутыми чуть вверх кончиками. Черты лица более грубые, нежели у Галахада, жесткие и какие-то хищные. И морщины, что уже были вполне заметны вокруг рта и в уголках серых глаз, лишь это подчеркивали.

Гордый, почти надменный взгляд твердо смотрел на творящееся у алтаря действие, рука творит священный жест в нужные моменты, а сам Магистр произносит необходимые слова.

Орден Полудня, и семейство ат-Меридиа в частности, считались одной из опор партии Церкви, самыми набожными и благочестивыми из магов. Галахад с детства, помимо основных предметов, преподаваемых в Младшей Гимназии, постигал и углубленный курс Благодати Длани – а потому на автомате повторяет за отцом, почти не задумываясь. Все религиозные обряды, традиции, обычаи и внутренние церковные расклады он знал наизусть, да и натаскивали его как раз по большей части для духовного служения, так что все это нисколько не мешало юноше думать.

А мысли приобрели раздраженный характер. Потому что вид отца, его властных жестов и коротких взглядов по сторонам: на сына с помощником и остальных – напоминали Галахаду о том, к чему его готовили. К карьере церковника.

Хор на галерее сверху затянул завершающие литании, давая понять, что молебен потихоньку подходит к концу. Скоро Император в сопровождении архиепископа Деванрия, принца Вараса и прочей торжественной свиты из придворных, военных и клириков двинется на выход, дабы предстать пред лицом ликующих подданных.

Галахад какое-то время следил за движениями помощников Деванрия, которые ассистировали ему во время службы. Подумалось, что скоро он вполне может оказаться в их рядах, одетым в бело-золотую сутану с глухим капюшоном – практически таким же, как и на чародейских плащах, только с мягким колпаком на макушке, спускающимся на спину. Волна раздражения прокатилась по венам, заставив на секунду сжать губы.

Орден Полудня считался самым влиятельным и приближенным к Императорскому Трону Вахалы, который еще называли Светлым или Священным. Если рассветники славились своими алхимиками и зельеварами, закатники – артефакторами и оружейниками, то полуденники традиционно считались лучшими в целительской, боевой и прочей «святой» магии.

Считалось, что все духовное, в том числе магическое, исходит от Пятерых, от Длани. Чем ближе магия и что-либо вообще в мире к приземленному и мирскому – тем оно дальше от святого, небесного. Тем оно порочнее. Потому-то алхимики и артефакторы Алых и Розовых, применяющие материальные «костыли» в виде зелий, механизмов и амулетов, формально считались менее почтенными профессиями.

Маги же Ордена Полудня, применяющие в основном чистую, «светлую» магию, считались как бы немного выше двух других Орденов. Хотя «святости» и «светлости» в их магии было не больше, чем в любой другой. Скорей уж, тут играли роль многочисленные политические расклады, внешний образ и взаимодействие с разными фракциями Империи. В том числе – с Церковью.

Мало кто об этом знал, но в предыдущие царствования многие отпрыски магов Белой Розы шли в клирики, достигая весьма значимых постов. Маги Рассвета и Заката в те времена были в куда худшем положении, хотя, опять же, формально были равны своим полуденным коллегам. Аккадан I, как понял Галахад из уроков истории, что преподавали ему приглашенные репетиторы, несколько «уравнял статусы». Принудив Церковь изгнать из своих рядов любых носителей магического дара и более не принимать. Лишив тем самым Орден Полудня весьма заметного рычага влияния на политику Империи.

Кто-то считал, что таким образом он не только укоротил «обнаглевших колдунов», но и приструнил Церковь. Но Галахад в свое время слышал мнение – которое впоследствии разделил – что скорей уж Его Императорское Величество Церковь не столько приструнил, сколько попросту захватил. Потому что вместо вышвырнутых чародеев расставил на все значимые посты своих родичей и союзников.

И вот, спустя более пятнадцати лет негласного запрета на прием магов в ряды духовенства, вроде бы готов был состояться прецедент, когда Император мог этот запрет смягчить. По крайней мере, Магистр Нортилэн ат-Меридиа был полностью уверен, что добился подобного.

Галахад не знал, действительно ли Аккадан I дал разрешение на его перевод в Великую Пятисветную Семинарию или это просто какие-то подковерные интриги Двора, призванные поманить магов привилегиями и в последний момент обмануть. Но любой из этих вариантов его раздражал.

Если отца обманут и никакого перевода из Академии Всех Знаний в Пятисветную Семинарию не состоится, то Нортилэн опять будет срываться на сыновьях. Гордый, болезненно тщеславный Магистр Полудня слишком многое поставил на этот шанс восстановить статус Ордена в Империи! И, даже умом понимая, что особой вины Галахада в том нет, Магистр все равно будет упрекать сына в том, что все сорвалось именно потому, что тот не был достаточно хорош или старателен.

Если же Галахаду согласуют перевод, то ему мало того, что придется переезжать и менять свой привычный распорядок – ему буквально придется отказаться от всего, что было ему интересно и дорого! Конечно, он будет избавлен от многих обязанностей и учебных предметов, которые втихую ненавидел. Но и от любимых предметов – тоже. Равно как и от личных… увлечений.

Он почти на автомате, будто хорошо отлаженный механизм, последовал за процессией магов, потянувшихся в сторону выхода из собора. Торжественный молебен был закончен.

Первыми из церкви вышли, конечно же, гвардейцы охранения, вставшие по бокам от входа: в качестве одновременно торжественного караула и охраны. Они были единственные из разодетых придворных, кому было дозволено нацепить оружие и даже пронести в Дом Длани магические артефакты: каждый из одетых в сине-алое воинов, помимо штатных полукирасы и каски, носил на руке толстый бронзовый браслет, покрытый рунами – амулет магического щита. Ну оно и понятно: догмат по всемерному ограничению магии - это одно. А безопасность Императора – совсем другое.

Впрочем, это Галахад знал, куда и как смотреть – большинство людей видели в амулетах просто красивую деталь облачения солдатской униформы, весьма неплохо сочетавшуюся с золочеными гербовыми бляшками на касках гвардейцев. Тем более, что и то и другое было украшено пятью лучами символа Длани.

Император неспешно поднял руку, приветствуя собравшуюся на Площади Длани толпу, и народ, только что торжественно молчавший, взорвался ликующими возгласами.

Галахад мельком оглядел собравшихся на площади из-под ткани капюшона – в момент выхода из Собора все маги накинули их на головы, опять же в соответствии с традицией.

Здесь, в сердце блистательной Вахалы, в этот праздничный день собралось около пятидесяти тысяч человек – большего количества Площадь Длани, иначе именуемая Соборной из-за соседства со всеми основными храмами, просто бы не вместила. На соседних улицах и проспектах собралось еще не меньше ста тысяч – все вместе почти треть населения столицы. Самая разная публика: от простых мастеровых до расфуфыренных купцов и дворян. Разумеется, работяг в первые ряды у Собора Указующего Перста никто не пускал – оттесняли к краям площади, подальше от подножия лестницы, где уже готовился к отъезду императорский поезд, состоящий из почти десятка роскошных безлошадных экипажей. Охранный полк Гвардии был согнан в Вахалу почти в полном составе, в помощь судейским приставам, которые хранили покой столицы в обычное время, и потому порядок во время торжеств поддерживался неукоснительно. По крайней мере, там, где проезжал монарх. Которому вряд ли понравится лицезреть перед собой «черную» публику. Куда приятней смотреть на вылизанное и разодетое «простонародье» из числа богатейших жителей столицы.

Император какое-то время дежурно махал рукой собравшимся «добрым подданным», милостиво кивнул поклонившемуся архиепископу и начал спускаться к разукрашенному золотыми гербами экипажу – каждый шаг на подобном мероприятии был расписан заранее.

К удивлению Галахада, орденские маги не последовали следом, хотя, как он знал, их должны были ожидать на торжественном банкете во дворце. На котором, как юноша подозревал юноша, в кулуарах решится и его дальнейшее будущее: Полуденному Магистру наверняка должны были выразить высочайшую волю насчет возвращения магов в ряды Церкви.

Но к каретам у парадной лестницы вслед за монархом спустились только гвардейцы, Стражи и сановники из свиты. Когда экипажи тихо зажужжали кристаллическими накопителями и плавно тронулись прочь, Галахад понял, что ни на какой прием они не едут.

- Поспешим, - сухо прокомментировал его отец, поворачивая налево и устремляясь куда-то в сторону боковой стены Собора, вдоль которой можно было дойти до хозяйственных построек. В том числе – до конюшен.

Юноша ничего уже не понимал. В чем дело? Почему Император не взял с собой столько народу, ограничившись минимальным количеством сопровождающих? Они поедут следом на своих каретах? Но это же противоречит всем и всяческим правилам придворного этикета!

Но спрашивать отца он не стал – Галахад прекрасно научился читать настроение своего родителя, и потому знал, что сейчас не лучшее время задавать вопросы. Нортилэн ат-Меридиа был чем-то жутко раздражен, при этом одновременно о чем-то крепко размышлял.

Касалось ли это того факта, что они не поехали вместе с императорским поездом, а направлялись в сторону конюшен, к своему экипажу? Или он опять обдумывал какие-то перспективы и планы, которые наверняка не имели шансов на воплощение – уж слишком порою далеко простирались амбиции Магистра Полудня. Куда дальше его реальных возможностей.

О, вот это была воистину запретная тема в их семье! Отец Галахада всю жизнь пыжился, лез из кожи вон, лишь бы утвердиться в имперском высшем обществе, доказать свою значимость и право встать вровень с дворянами. Конечно, он прикрывал это красивыми фразами вроде того, что старается он не только ради себя, но и ради семьи, ради Ордена. Да что там – ради всех магов Вахала, не только столичных Орденов! Ведь это так несправедливо, что чародеи, являясь чуть ли не главным столпом существования Империи, обеспечивая практически все её стратегические нужды, до сих пор не считались ровней даже занюханным аристократишкам из провинции.

Впрочем, все понимали, что эту «чудовищную несправедливость» никто никогда не признает и не будет исправлять. Все, кроме Магистра Нортилэна.

Так что даже малейший намек на то, что его реальное влияние при императорском дворе явно не соответствует тому, что он себе навоображал, и что все эти герцоги и принцы, что дозволяют ему высказывать им свое мнение, лишь используют Нортилэна, могло сильно разозлить Магистра. Галахад знал это не понаслышке – в подростковом возрасте он по наивности своей пытался задавать отцу подобные вопросы, и наткнулся лишь на глухую стену злобного раздражения. Полуденный Магистр многие годы смотрел в рот Императору и высшей знати, ждал, что вот-вот, и его признают достаточно полезным, чтобы посчитать ровней.

На практике же это вылилось в то, что Орден Полудня, и так считавшийся наиболее лояльным власти, стал и вовсе подпевалой Императора и его родичей. Без каких-либо обсуждений, сомнений или раздумий полуденники во главе с Нортилэном сразу же признавали любые эдикты, постановления и решения Двора, даже самые маразматические или откровенно идиотские.

Галахад часто вспоминал, как его отец фигурально сел в лужу, когда один из кузенов Аккадана I, князь Бриан, поставленный губернатором столицы, по пьяни издал эдикт о бесплатной раздаче в аптеках мужчинам до 25 лет слабительных пилюль. Учитывая, что Бриан, помимо пьянства, имел репутацию разнузданного гомосексуалиста, эдикт выходил не только комичным, но и весьма пикантным!

Сам монарх в тот момент инспектировал границы Империи, а в его отсутствие перечить губернатору никто не посмел – эдикт опубликовали. А когда послышались первые смешки и недоуменные вопросы, Магистр Полудня выступил с яркой речью о мудрости и дальновидности светлейшего князя-губернатора и несомненной пользе слабительного для силы и выносливости у молодых мужчин.

Через пару дней губернатор протрезвел и скандальный эдикт отменили, дежурно переложив вину на рядовых исполнителей, писарей и мелких чиновников столичной администрации. Член августейшей семьи ведь не мог подписать нечто настолько идиотское, что вы, как можно? Разумеется, досадная ошибка, виновные строго наказаны.

Ну, а те, кто в порыве холуйской дурости уже успел примазаться к этому эдикту, получил несмываемое пятно на репутации. Например, Магистр Нортилэн.

Задумчивость не оставляла отца и в экипаже, когда двойка лошадей уже несла их по мостовой в сторону Квартала Магов. Мастер Траян, пожилой помощник Магистра, тоже не спешил что-либо говорить: если уж девятнадцатилетний юнец умел в свои годы просчитать настроение Магистра Полудня, то уж чародей, которому скоро исполнится полные сто лет, и вовсе, должно быть, чуть ли не кожей чувствовал напряженность своего начальника. Приноровился за многие годы на своей должности.

А Галахад внезапно понял, что у него же появилось куча свободного времени! На прием они не едут, значит и «смотрин» у Императора и архиепископа сегодня не будет. Следовательно…

- Отец, если запланированные на сегодня мероприятия отменяются, могу попросить отпустить меня за пределы Академии? – мягко спросил он, зная, что, несмотря на задумчивость, отец его услышит.

- Хм? – выдохнул тот, переводя чуть прищуренный взгляд на сына. Его губы были раздраженно сжаты. – Я не говорил, что сегодняшние мероприятия отменяются.

Мастер Траян, что сидел по левую руку от отца и напротив Галахада, отчаянно заморгал и беззвучно задвигал губами, будто пытаясь что-то сказать – он всеми силами сигнализировал юноше, что тот очень зря сейчас не то что поднял тему отгула, но и вообще заговорил. Но юный ат-Меридиа его гримасничанья проигнорировал.

- Я потому и сказал – «если», - спокойно уточнил Галахад. – Друзья из городских дворян приглашали меня на празднование сегодня, но я сослался на дела и отклонил их предложение. Но если сегодня дел нет…

Он прямо-таки почувствовал, как разгорающееся раздражение отца успокаивается при слове «дворян». Прочесть мысли человека невозможно, но юноша примерно знал, о чем сейчас подумал Магистр: «сын водит знакомства с уважаемыми людьми, это правильно, не ради шалопайства отпрашивается». Ну или как-то так. Галахад знал, на что давить в разговорах с родителем.

- Хм, - снова неопределенно хмыкнул Нортилэн. – Что ж, думаю, что сегодня действительно нет смысла более держать тебя в стенах Академии. В конце концов, сегодня праздник. Ступай, повеселись!

Последние фразы отец Галахада даже попытался произнести с нормальными человеческими эмоциями, а не тем холодным повелительным тоном, которым он обычно разговаривал с подчиненными и членами семьи. Хотя ему все равно эти эмоции плохо дались – для этого нужна была привычка.

- Спасибо, отец, - чуть склонил голову Галахад. – Только переоденусь из парадного одеяния.

Квартал Магов располагался на западном краю Вахалы, практически в пригороде. Впрочем, земля с этой стороны города не была занята фермами или мануфактурами, представляя собой почти пасторальный пейзаж из лугов и лиственных лесов – в свое время три столичных Ордена выкупили у одного из Императоров землю не только под свой городок, но и на полдня пути на Запад. Что, впрочем, не мешало уже второму столичному губернатору подбивать клинья под эту собственность – но да это уже были скучные тонкости. Пока что эта территория за границей города на Западе была еще не тронута многочисленными стройками и пашнями государственных крестьян.

Ближе непосредственно к городской застройке высились каменные дома с флагами и эмблемами магических Орденов, и над всем этим будто парили три величественные башни: Рассветная, из розового ракушечника, Закатная, из темно-алого кирпича, и Полуденная, из бело-голубого мрамора. Все три выполнены в своем архитектурном стиле, но каким-то образом сочетающиеся меж собой в едином ансамбле.

Галахад отвел взгляд от этого величественного зрелища. Что он там не видел? Всякая провинциальная деревенщина, будь она даже из какого-то регионального города, так или иначе задирала головы и раскрывала рты от изумления, глядя на громадные шпили Магических Башен. На разноцветные дымы, поднимающиеся над Башней Рассвета, на янтарный огненный шар-око на вершине Закатной Башни и на кружащиеся вокруг Полуденной Башни голубые ромбовидные кристаллы-призмы, отражающие солнечный свет. Но делать так жителю столицы, и уж тем более законному обитателю одной из Башен, было как-то глупо.

Но ехали они не совсем в Квартал Магов: кучер забирал западнее, к самой границе города, где каменная мостовая переходила в обычную грунтовку, ведущую к Вертикальному Королевскому Тракту. Там, у самой границы города, в виду чародейского городка, раскинула свою территорию Академия Всех Знаний.

Разумеется, «всех» знаний в ней не преподавали. Академия была средоточием по большей части вполне конкретного знания – магического, зато представленного самыми разными направлениями и школами. Впрочем, и не-магические знания здесь тоже преподавались: при некоторых Факультетах были открыты специальные кафедры, обучающие тонким ремеслам, высшему кузнечному мастерству, инженерному делу, механике и прочему. Была у них и военная кафедра, на которой, помимо магов, топтали плац до сотни обычных студиозусов – будущих сержантов и младших офицеров блистательной имперской армии.

Собственно, парочка друзей Галахада, на которых он частенько ссылался в разговорах с отцом, были ученики как раз военной кафедры. Именно с ними он планировал выйти в город на праздник и прошвырнуться по парочке местечек, но тогда их планы были нарушены повелением отца готовиться к участию в торжественном молебне и приеме у Императора. А раз прием не состоится…

У ворот Академии располагалось что-то вроде небольшой деревни или даже крохотного городка, включающего в себя небольшую гостиницу, пару таверн и множество магазинчиков, рассчитанных в основном на первокурсников и приезжих – то есть с безбожно завышенными ценниками. Конечно, студенты могли доехать на рейсовом экипаже до столицы – езды минут двадцать, и вот ты уже на одной из оживленных улиц Вахалы. Но ходил этот экипаж только два раза в день, утром и вечером, к тому же по будням увольнения в город были запрещены, так что до выходных ученикам приходилось довольствоваться местными заведениями, буде они им понадобятся.

Экипаж снова переехал с грунтовки на мостовую и, прогрохотав метров сто, остановился у ворот Академии: ажурной кованной арки, возле которой виднелась полосатая будка дежурного.

Отец ничего не сказал напоследок – он продолжал задумчиво пялиться в пространство и сурово хмуриться. Лишь мастер Траян слегка улыбнулся, кивнул и незаметно показал юноше большой палец – мол, ты рисковый парень, но у тебя получилось.

Галахад на это лишь улыбнулся в ответ и, чуть поклонившись, повернулся к воротам. Нужно было переодеться, после чего встретиться с Таттивом и Минрихом, теми самыми его друзьями с военной кафедры – и все это желательно было сделать не более чем за час. Сегодня, так как был праздничный день, экипаж до столицы делал не два, а три рейса, но если упустить обеденный рейс, придется либо битый час добираться до города пешком, либо ждать вечера. А ни то, ни другое в планы юноши не входило.

В ворота он прошел беспрепятственно – охранник даже не появился из своей будки, чтобы проверить входящего. Впрочем, у Галахада был с собой особый магический браслет-пропуск, позволяющий, теоретически, проходить на территорию Академии даже после отбоя. Хотя охранник этого знать не мог и, скорее всего, просто издали увидел форменный плащ Ордена Полудня и решил, что его обладатель априори имеет право здесь находиться.

Галахад хмыкнул: насколько он помнил, сторожами, и по совместительству дворниками, руководство Академии наняло клан горгулоидов – полукровок горгулий из какого-то глухого аула на склонах Хрустальных Гор. Низкорослые бородатые мужички с серой и твердой как камень кожей, были просты и бесхитростны, как… камень. Для простых-то деревенских любой важный господин в форменном мундире, доспехе или плаще являлся априори «начальством», что уж говорить про этих детей гор? Хотя, возможно, юноша был предвзят, и сторож просто его узнал и потому пропустил – выяснять он это точно не собирался.

Корпуса Академии представляли собой трехэтажные длинные строения с двумя парадными в каждом. Всего корпусов было двенадцать – по числу известных мировых Стихий. Впрочем, на качество или направление обучения жизнь в корпусе определенной Стихии никак не влияла. Разве что гремящие постоянно соперничества между какими-нибудь общежитиями Пустоты и Огня – соревнования между колледжами не только допускались, но и поддерживались ректоратом. В разумных пределах, разумеется.

Сам он проживал в общежитии Стихии Света. Впрочем, это было неудивительно: несмотря на то, что разницы между общежитиями формально никакой не было, отец Галахада чуть ли не лично определил точное место, где будет проживать его отпрыск во время обучения. Исходя из «соображений репутации», само собой разумеется.

Помнится, тогда, шесть лет назад, когда он официально зачислялся на первый курс Академии, он позволил себе последний раз перечить отцу. Хотя, как «перечить»? Просто спросил, какая разница, поселят его в корпусе Света или, скажем, в общежитии Жизни? Не в «темнятник» же какой-нибудь, вроде корпуса Смерти! Ну и нарвался на долгую и нудную лекцию о символах, внешней респектабельности и прочему. Которая сводилась к одному простому тезису: ты можешь поселиться в любом корпусе Академии, каком захочешь, при условии, если это корпус Света.

С тех пор он прекрасно обжился в своем корпусе, подружился с соседями по этажу и даже завел много друзей за пределами общежития. Но название этого здания по-прежнему вызывало у него глухое раздражение: когда с детства вбивают в голову, что ты состоишь в Самом Светлом Ордене, ты сын Самого Светлого Человека в этом Ордене, а потому должен быть Самым Светлым среди сверстников – упоминание Света начинает набивать заметную оскомину.

Галахад прошел мимо деревянной стойки коменданта, слегка поклонившись сидящему там седобородому старому служителю, тоже из горгулоидов. Комендант в ответ тоже чуть склонил уродливую лысую голову с длинными серыми ушами, лишь пару мгновений щурил вслед юноше подслеповатые алые глаза.

Обширный холл их парадной представлял собой небольшой светлый зальчик, обитый деревянными панелями и освещенный магическими свечами в настенных канделябрах или витающими в воздухе. Студсовет Академии предлагал ректору закупить у Ордена Заката более функциональные магосветильники, которые сейчас набирали популярность у столичной знати, но тот отговорился, мол «свечи являются элементом традиционной атмосферы ученического братства и негоже менять их на бездушный искусственный свет». В общем, все поняли, что он просто пожалел денег.

Покои сына Полуденного Магистра располагались в самом конце коридора, и являлись угловым помещением первого этажа, с широкими окнами, выходящими на клумбу, усаженную белыми розами. Символично, что сказать – как раз этот цветок и красовался на гербе Ордена Полудня.

Не став тратить время, Галахад закрыл дверь и принялся переодеваться.

Парадный плащ накинут на специальный крючок в стене возле входа, тяжелый, белый с золотым шитьем камзол надет на стоящим в углу манекен, сделанный по фигуре владельца комнаты. Рубашку оставить, брюки… нет, брюки сменить, равно как и обувь.

Спустя каких-то пятнадцать минут Галахад уже разглядывал себя в повседневном костюме, один из тех, что он приобрел для выходов в город. Черный дорогой сюртук с длинными фалдами, белые рейтузы, добротные черные сапоги до колена, элегантный цилиндр - все по последней альвской моде. Не хватало разве что трости.

Юноша чуть поколебался, но все же достал недавно приехавшую ему с посылкой трость. Несколько нелегально приехавшую, надо сказать. Да и в принципе не особенно легальную.

Казалось бы, просто обычная дубовая палка, отполированная до зеркального блеска и покрытая лаком, инкрустированная серебряным растительным узором. Вещь дорогая, а порою и статусная, но владеть такой магу было не зазорно и вполне приемлемо. В Империи Вахал, по крайней мере, это не стало непременным аксессуаром дворянина, как в том же Королевстве Альвов.

Вот только нелегальность её была не в моде, приличиях или в каких-то иных «социальных рамках». Дело было в навершии, которое венчало эту трость.

Галахад чуть сглотнул и прикоснулся к серебряному набалдашнику в виде округлого цветка розы и прикрыл глаза. Пальцы тут же начало приятно покалывать, будто какой-нибудь мелкий электрический дух вдруг решил поластиться к юноше.

В навершие был вмурован самый настоящий артефакт-маносборник. Пустотелая серебряная форма вмещала в себя крупный голубой топаз, превращенный неизвестным умельцем в мощный накопитель маны. Вещь крайне опасная, узнай о ней кто-то лишний.

Трость была подарком от той, кто в их семье еще воспринимал Галахада в качестве родного человека, а не инструмента политической борьбы и личных амбиций. Тетушка Анналиэль прислала такой вот своеобразный привет пару дней назад со своим личным кучером. Тайно, естественно – Магистру Нортилэну или кому-то еще в Ордене о происхождении подарка знать уж точно не стоило.

Тот факт, что живет тетушка в портовом городе Виллэ, на Северо-Западе страны, но при этом все равно решила не пользоваться услугами имперской почты для доставки своего подарка на совершеннолетие племянника, прислав одного из самых доверенных своих лакеев, с самого начала дало понять юному магу, что посылка ох, какая непростая! И он не ошибся. Незарегистрированный накопитель, к тому же скрытого ношения – весьма и весьма тяжелая уголовная статья по имперскому законодательству! Дворянини еще бы отделался штрафом, простолюдин из мещан сразу поедет в ссылку, маг же…

Маги по такой статье вахальским судом уравнивались по правам с крестьянами – самым бесправным слоем населения Империи. И тем, и другим за незаконное изготовление, приобретение, хранение или укрытие манонакопителя грозила тюрьма или каторга. Исключений нет и быть не могло.

Потому что негласное правило четко и ясно диктовало: накопители и материалы для них маги имеют право получать только и исключительно из рук государства. «Ради соблюдения стандартов магического искусства» - так, кажется, написано в том законе. И все улыбаются, все делают вид, что никаких других причин нет и быть не может.

Галахад от таких мыслей вскинул голову и прямо посмотрел на свое отражение в зеркале. Дерзко, с вызовом, так, как не решался глянуть не то что в лицо кому-то из дворян или тем более полицейских или Стражей, а и просто кому-либо из знакомых. Но как мечтал всегда посмотреть!

Упрямо дернув головой и сжав губы, он уверенным движением перехватил трость подмышку и двинулся на выход. Сегодня праздник, толпы народу – кто в этом столпотворении сможет определить в обычной трости магический артефакт? Тем более, по намекам тетушки, которые та витиевато вписало в свое письмо, трость содержала в себе какой-то механизм или минерал, скрывающий накопитель от чародейских взоров. Так что и вовсе, чтобы узнать его сущность, единственным способом было поднести ладонь к навершию – как Галахад только что. А он не собирался никому этого позволять.

Уже в дверях он остановился и, глубоко вздохнув, повернулся назад и поднял ладонь перед собой. Мгновение сосредоточения, небольшое движение пальцами… и посередине комнаты заплясал небольшой смерч.

Юноша разжал зубы, до того инстинктивно стиснутые в ожидании отката – верного спутника любого мага. Улыбка сама собой наползла на лицо.

Вот она – настоящая магия! А ведь без накопителей у мага уровня подмастерья, на котором находился и Галахад, вызов такого смерчика вызвал бы заметный откат – головную боль и слабость минут на двадцать. А тут – ничего! Удивительное чувство.

До сего момента ему еще не доводилось работать с накопителями, хотя он не раз мечтал о подобном. Да что там – все юные маги мечтают выслужиться достаточно, чтобы получить право на пусть маленький и дохленький, но свой маносборник. А тут – такая мощь!...

Галахад резко выдохнул, одергивая себя. «Мощь» была хоть и довольно ощутимой, но все же, мягко говоря, не вселенских масштабов. Да и пользоваться ею нужно было с крайней осторожностью – не дай Пятеро, узнает кто! В общем, ограничения несколько сглаживали восторг от столь легко творимой магии.

Последний раз оглядев свои покои, юноша вышел и запер за собой дверь, после чего двинулся на выход.

Таттив и Минрих ждали его на условленном месте, как и договаваривались. Двое парней с военной кафедры выделялись на фоне основной массы студентов как статью, так и униформой: вместо стандартных синих камзолов Академии на них красовались серые армейские мундиры с черными знаками отличия. Вообще, обычно знаки различия начиная от фельдфебельского звания и выше, в армии шили в основном серебряными и алыми шнурами, а у высшего командования - и золотыми. И потому черные лейтенантские погоны на плечах двоих спутников Галахада жирно намекали, что звания эти у данных конкретных носителей мундира пока не подтверждены офицерским собранием и являются чисто академическими.

Впрочем, даже так смотрелись эти двое в своих студенческих мундирах весьма внушительно.

- А, Галахад, ты все же смог вырваться из круговорота светских обязанностей и найти время для друзей! – то ли констатировал, то ли задал риторический вопрос Таттив, узколицый высокий юноша с вечно прищуренными глазами и блуждающей лисьей улыбкой. Рыжеватые волосы, как всегда, аккуратно зачесаны назад, мундир отглажен так, что о его изгибы можно порезаться, а серебряные и медные ученические медали надраены до блеска. Во всем, что касается пускания пыли в глаза и произведения неизгладимого первого впечатления о себе, Викар Таттив был первым и наилучшим! А уж перед выходом в город, где можно покрасоваться перед симпатичными барышнями – сами Пятеро велели навести полный марафет. - Я слышал, что Император решил не проводить пышный прием в честь победы, ограничившись молебном и парой визитов. А сейчас и вовсе отбыл в крепость Пакнауруг, чтобы возглавить военный совет.

Одно из качеств, за которое Галахад очень уважал и ценил Викара – это его удивительная способность узнавать самые разные новости, сплетни и слухи чуть ли не до того, как что-либо вообще произойдет. Вот и сейчас: с окончания торжественного молебна прошло дай Пятеро часа два или три, а этот лис уже в курсе всего и вся. И не верить его словам оснований никаких не было.

- Ну, тем лучше для тебя, мой друг, - белозубо улыбнулся Минрих – второй приятель Галахада. – Скучный прием у какого-то Императора – и прекрасный веселый вечер в компании таких обаятельных ребят, как мы! Выбор, как мне кажется, вполне очевиден.

Таттив на это лишь непроницаемо улыбнулся – он всегда улыбался, независимо от ситуации и собственного настроения, так что понять его действительное настроение мог только тот, кто с ним постоянно общался. Ну или тот, кто в принципе умеет хорошо «прокачивать» людей, читать их мимику и натроение.

Галахад умел, да и знал Викара достаточно долго, чтобы успеть его изучить. А потому сразу уловил напряжение и раздражение в выражении лица Таттива: его лисья улыбка слегка дернулась и стала будто приклеенной.

- Марс, - не переставая улыбаться, прошипел он сквозь зубы, называя Минриха по имени. – Будь так добр – следи за тем, что болтает твой язык!

Минрих на это только пренебрежительно фыркнул. Этот статный юноша с бронзовой кожей, выдающей изрядную примесь южных кровей, вообще отличался изрядной легкомысленностью. Жгучий брюнет, обладатель практически идеальной внешности и комплекции, Марс Минрих был записным повесой, дамским угодником и дуэлянтом. Собственно, именно исключительные таланты в обращении со шпагой и позволяли ему каждый раз выходить сухим из всех переделок, в которые он регулярно влипал.

С ним Галахад водил знакомство в основном как раз из-за этого – юный маг живо интересовался фехтовальным искусством, равно как и строевым боем, которому учили студиозусов военной кафедры. Маги в Вахале были сплошь военнообязанными, но вот беда – обычным воинским премудростям их учить никто не считал нужным. Считалось, что они и без армейской «шагистики» представляют собой достаточную военную мощь. Но Галахад не был согласен с этим утверждением: при том отношении к магам, да и к другим своим подданным, их благословенной Родины, стоило самостоятельно заранее озаботиться своим всесторонним обучением и снабжением на случай участия в войне.

А учитывая исключительную способность Империи наживать себе врагов на пустом месте, он сомневался, что его жизнь обойдется без участия в очередном вооруженном конфликте. И потому старался получить максимум знаний, что подготовят его к подобному, а не только исключительно чародейской премудрости. Так что с огромным удовольствием брал платные уроки у того же Минриха – он вечно нуждался в деньгах.

И да: Марс Минрих не был магом, в отличие от лисоподобного Викара Таттива. Зато имел статус поместного дворянина, владельца небольшого феода, который арендовали у него крестьянские общины под фермерские хозяйства. Вот только той аренды ему было совершенно недостаточно при его образе жизни – и потому Марс не стеснялся подрабатывать везде, где только мог и как только ему позволяла его аристократическая честь. Правда, зная приятеля, Галахад склонялся к мысли, что о таких понятиях, как «честь», Минрих имел очень смутное представление.

На самом деле, как бы он ни пытался убедить себя, что общается с этими двумя исключительно в меркантильных целях - под влиянием привитой отцом привычки видеть людей в первую очередь полезные знакомства, связи и иной прибыток – но, что уж греха таить, ему их компания доставляла искреннее удовольствие. Галахад на пару с Минрихом, обладатели исключительных внешних данных, яркий блондин и жгучий брюнет, производили на женское общество прямо-таки ошеломляющее впечатление! А уж если их поддерживал Таттив, с его остроумием и проницательностью, то и вовсе они в любом месте становились центром веселья, душой компании.

Стояла осень 1244 года от Высадки Первых, и компания трех друзей собиралась в город, чтобы развлечься.