Незримое зло

Рики долгое время стоял в нерешительности, и всё никак не находил в себе сил двинуться дальше.

Нет, он не был трусом, но то, что лежало впереди — совершенно точно пугало его. И так сильно, как ещё никогда в жизни. Ритуал взросления моходёров… отличался от ритуалов других племён. Тайну его прохождения знали все взрослые сауриды племени, но на их языки было наложено табу. И буквально, и образно. Поэтому — они не могли поведать о ритуале прямо. Обходились лишь намёками и расплывчатыми фразами. Ведь вне каких-либо сомнений — ритуал не для слабых духом и телом. Потому как проходили его исключительно те, кто действительно достоин.

Таким образом обо всех тонкостях мог поведать только один саурид в племени — вождь моходёров… живший в самой тёмной из темнейших пещер их сокрытого лесного убежища, вдали от основного селения. Почему так сложилось — Рики не знал, но перед входом в обитель вождя он встал как вкопанный, сжимая покрепче спасительный факел, отделявший его от безграничной тьмы впереди. А дальше — требовалось тот затушить. Оборвать последнюю ниточку, связывающую юнца с безопасным окружающим миром, и тем малым намёком на свет, находящемся все ещё рядом.

— Проклятье… — непонятно в какой раз выругался Рики, вновь посмотрев на доброе и ласковое пламя на конце дерева. — Так можно и вечность же простоять… — посетовал он на самого себя, желая развеять страхи…, но выходило не слишком уверенно. — И никто же не вспомнит, если не пройду… — глянул он себе через плечо на тайную тропу, которой он пришёл к этому месту. — И даже не убежишь… найдут же. — покачал он головой, поминая то, что тайны моходёров — уходят вместе с ними в землю. — Делать нечего… — тяжело вздохнул он и… ударил факелом о камень, затушив последний огонёк вокруг.

Тьма не приветствовала его, и как только источник света погас — Рики испытал на себе пренеприятное прикосновение мрака. Оно словно тёмные щупальца потянулось к нему, желало обвить и укутать в своей непрощенной ласке. Хотело заставить остановится, и не пустить вперёд. В самой же пещере дышать оказалось тяжело, а сосредоточиться — тем более. Темнота вокруг как будто осязаема, проникаема и нет — одновременно. Она клубилась подобно дыму от костра, пыталась заполнить собой каждый свободный угол… или же Рики так только казалось? Сложно сказать. Но ясно одно — молодой саурид со страхом в душе всё же двигался дальше. Несмотря на протесты внутри.

Он медленно шёл вперёд, выставив одну из рук перед собой, пытаясь «нащупать путь», а вторую — приложил к каменной стенке пещеры. Создавая таким образом «точку опоры», помогающую ему ухватиться в этой проклятой и всепожирающей тьме хоть за что-нибудь прочное и крепкое… пока в какой-то миг поверхность его ладони не уткнулась во что-то скользкое и мягкое, в противовес тому, что он ожидал нащупать. После недолгого ощупывания стало ясно, что это — выбоина в камне. Молодой саурид инстинктивно отдёрнул руку от источника неприятных ощущений, а потом — решил аккуратно посмотреть, что же там такое было. И стоило ему опустить один из глаз на нужный уровень — на него так же посмотрели в ответ из небольшой трещины в стене.

Внутри лежало вырванное из глазницы око саурида. Скользкое, склизкое… и живое, без какого-то либо намёка на усыхание и смерть. Странная и пугающая картина, а стоило только подумать об этом, как недобрый огонёк пагубной энергии — загорелся в центре глазницы, уставившись на ящера своим мёртвым взглядом. Последний же в ужасе побежал вперёд, не задумываясь о том, что скорее стоило повернуть назад в такой ситуации. Однако какой бы страх его не сковывал — Рики намеревался дойти до конца. Продираясь вперёд не только через темноту, но и через животный ужас.

В какой-то момент к этим чувствам добавилось новое ощущение. Вернее будет сказать аромат: сладкий, пряный… с запретной ноткой? Втягивая через нос этот запах — моходёр почему-то ощущал волну подступающего стыда и возбуждения. Которые как горячее пламя от костра разливались по всему телу, начиная от сердца, и продолжая к голове… хотя нет, не от сердца. Ниже, от более диких и низменных уголков тела.

В тоже время такой бешенный стук сердца стал единственной музыкой, которую улавливали его уши. Такой же сильный, громкий, звучащий везде и всюду. Его оказалось невозможно заглушить… до тех пор, пока молодой моходёр не вышел из туннеля, в более просторное место.

Глаза начали улавливать что-то, сквозь неосязаемый покров мрака впереди. Маленькие трещины в своде пещеры пропускали тоненькие лунные лучи, но их все ещё недостаточно, чтобы с комфортом осмотреться, и определить то, что происходило впереди…, но там, где зрение не стало другом Рики — ему помог слух… хоть он и не спешил доверится тому окончательно. Ведь доносил он до молодого саурида — что-то престранное: томные вздохи, посторонние звуки взглатывания слюны, пагубное причмокивание чьих-то губ о поверхность чужой плоти.

Отринув страх на мгновение и сосредоточившись получше, Рики решил всмотреться в почти непроглядную тьму впереди, и начал различать робкие силуэты: земля под его ногами была усыпана нагими самками из родного племени, нагими и… довольными? Большая их часть лежала на спине, прислонив к глазам тыльные стороны рук, в какой-то извращенной форме блаженства и забвения одновременно. Благодаря таким позам — они не скрывали своих приподнятых уголков рта, а также тяжелого дыхания, не скрывающее форменное наслаждение процессом. Им нравилось то, что происходило. Даже несмотря на то, что разум — явно уступил место животной похоти. Позволив в ней потерять себя окончательно.

В голове молодого моходёра наконец-то начало появляться осознание, что за запах он уловил и почему тот его так пристыдил, и возбудил одновременно. Ответ — просто до безобразия, ведь это — запах спаривания. Долгого, плодотворного и постоянного…, а ещё лучше Рики ощутил это, когда почувствовал, как чьи-то мягкие ладошки — обхватили его левую икру, и начали перемещаться поближе к паховой области.

Опустив голову вниз, к источнику — он увидел клыкастую мордочку самки моходёра, припавшую языком к его чешуе. Она двигалась медленно и расчётливо вверх, явно ожидая награду где-то повыше, и как будто с каждым пройденным сантиметром прося с помощью взгляда «ещё… ещё!». Подобное внимание должно было радовать молодого саурида…, но его настораживал этот взгляд самки, в котором он не читал ничего кроме желания и пустоты. Одержимость и похоть — словно бы вымыли из головы любые мысли, кроме самых первобытных и низменных. Рики без слов ощущал жажду сауридки… и противился этому. Опуская ладонь вниз, и закрывая таким образом девушке «путь к желаемому». Впрочем, ту это нисколько не остановило, и она начала облизывать уже поверхность выставленной перед ней ладони.

— Не любишь ласку? — вдруг неожиданно возник голос в пещере. Прокуренный почти что до хрипотцы, но всё такой же властный и наполненный чуждой силой.

«Не смотри ему в глаза». — вновь воротилась старая мысль, но уже поздно. Малец — позабыл о ней, и инстинктивно обратился взглядом на источник неожиданно возникшего звука.

В дальнем конце зала, на неком подобие каменного трона — восседал саурид, в почти что царственной манере, вальяжно откинувшийся назад. Это явно моходёр, ибо его выдавали характерные «провалы» в лице, а также относительно короткая морда. К тому же не слишком молодой, но ещё и не совсем старый. Слово «опытный» приходило само на ум, когда глаз скользил по его тёмно-зелёной чешуе, напоминавшей цвет подлеска, а также по множеству ран и по обилию различных рунических татуировок. Последние напоминали собой некие «рукава какой-нибудь одежды», и даже слабо и тускло мерцали, реагируя на лунный свет ядовито-гнилостным свечением. Но Рики скорее занимала другая деталь — глаза: они были прикрыты, а вернее — зашиты чёрными нитями…, но за ними виднелись красные точки, которые подобно стрелам могли тут же сорваться в сторону молодого моходёра. И пробить его насмерть совсем нефигурально.

«Матахиро…» — произнёс лишь губами Рики, не озвучивая мысль вслух.

— Для тебя — Вождь Матахиро, Харарики. — ответил ящер и его рот растянулся в отнюдь недоброй улыбке, показывая то, что вождь в курсе, кто перед ним. — Ты не ответил на мой вопрос, малец. — напомнил он ему, властно.

— Я… не пробовал. — немного растерянно выдал он. — Вы же знаете наши порядки. Прежде чем самец познает самку — он должен доказать, что достоин этого. И никак иначе.

— Знаю. — согласно кивнул ему вождь, после чего достал из-за пазухи костяную трубку, тоже расписанную рунами, повторяющими те, что у него на руках. — Ведь это я так решил. — чиркнул он камнем и высек искру. — Прежде, чем получать дары — их нужно заслужить. — сделал неглубокую затяжку, и выпустил небольшое фиолетовое облако. — Я вот — заслужил. — указал он двумя пальцами на свои зашитые глаза. — А ты? Хочешь заслужить дар? — после этих слов, нити на глазах натянулись с таким звуком, что сердце саурида захотело выпрыгнуть из груди.

Харарики замешкался с ответом, и не успел тот моргнуть — вождь исчез из его поля зрения. Он уже стоял у него за спиной. И это оказалось возможно определить по горячему дыханию, возникшему рядом с ухом молодого моходёра… хотя, конечно, более явственно на это намекало костяное лезвие клинка, кое-вождь упёр прямиком в подбородок саурида.

— Эй… не спи — замёрзнешь. — похлопал его легонько и играючи по щеке Матахиро. — Чего застыл? — вновь жутко улыбнулся вождь. — Пойдём-пойдём. Пришла пора тебя испытать. — с этими словами он так же быстро растворился в тенях, как и возник. А затем — постучал откуда-то сбоку костью о камень. — Сюда. Поведаю тебе о твоём испытании… если ты действительно хочешь его пройти. Иначе зачем ты пришёл вообще? — задал он этот вопрос, и не дождавшись ответа — ушёл вперёд.

Сказать, что вождь жутко напугал молодого ящера — это ничего не сказать. Рики был в ужасе от того, с какой скоростью Матахиро перемещался в тенях. Нет, он конечно слышал рассказы о том, что вождь моходёров был тем ещё «пауком»…, но он не рассчитывал, что это будет настолько буквально. Тьма для него — подобна паутине. По тому, как он уверенно шёл вперёд — становилось понятно, что ему и правда не требуется зрение. Он будто тянет за тьму впереди, и проверяет путь. Подобное холодило душу, и заставляло попридержать любые вопросы при себе. Из-за чего Рики лишь изредка смотрел себе через плечо, в сторону зала, в котором остались одурманенные самки. Продолжающие облизывать воздух на том месте, где ранее находился вождь.

— Тебя волнует их судьба? — вопросил слишком уж буднично ящер, как будто ничего особого и не произошло.

— Они выглядели… пустыми и потерянными. — признался юнец.

— Не… — отмахнулся уверенно Матахиро. — Они просто видят сладкие сны, малыш. — глухо посмеялся он.

— Сладкие сны? — непонимающе посмотрел в спину вождю.

— Ага. Долг полнокровных самок нашего племени, кои не обрели пару после ритуала — служить мне, и видеть сладкие сны. — он выдержал небольшую паузу, а затем вновь посмотрел на парня своими зашитыми глазами. — Ты не знал этого?

— Старшие об этом умолчали. — признался он.

— Э, нет. — покачал он головой. — Они и не должны были говорить. — высунул он язык, после чего провёл по нему когтём со смыслом. — Это — табу, малыш. Но ты мог бы и догадаться. Видел же, что после ритуала все возвращаются счастливыми и с парой, м?

— Видел…, но не придавал этому значения. — согласился Рики, хотя понимал, что слова «все» и «счастливы» — были сильным преувеличением. Он помнил достаточно тех, кто не вернулся с этого ритуала. Как самок, так и самцов.

— А зря-я-я. Иногда самым важным — может оказаться простая мелочь. На которую и не взглянешь с первого раза.

— Спасибо… я запомню. — кивнул он с благодарностью, но неискренне. — Так… это значит, что вы отдадите мне одну из них? После ритуала.

— Это — моё мясо. — покачал он отрицательно головой. — Ты не будешь доедать кость, которую тебе подкинут из жалости. Получишь и свой кусочек. Жирненький и свежий. Который ещё не успел послужить мне. У меня таких в достатке.

С этими словами вождь пропустил молодого моходёра вперёд, оттягивая в сторону какой-то мох-занавеску, позволяя яркому свету ударить в глаза мальца. Проморгавшись же — тот обнаружил небольшой костерок и несколько самок, суетящихся рядом с ним. Примерно того же возраста, что и сам парень. Получше их рассмотрев стало ясно — они готовят какую-то еду для своего хозяина.

— Одна из них — будет твоей наградой, если заслужишь. — сказал Вождь, и на лицах девушек появилась скромная надежда вперемежку с сокрытой радостью. Ясное дело, что покинуть это место — хотела каждая из них. Хоть следов побоев или же когтей Рики не мог обнаружить.

— Они… напуганы? — подметил редкие эмоции.

— Я их не обижаю, не переживай. Мой голод утоляют в должной мере самки постарше. — сделал вождь ещё одну затяжку, и щёлкнул пальцами. Девушки тут же встрепенулись и встали перед ним, как дрессированные животные. — Принесите малышу всё, что необходимо для ритуала: краску, мясовичок, сумку понадежнее… и, конечно же, котелок выбора. — последнее слово Матахиро сопроводил очередной гаденькой улыбкой.

— Котелок выбора? — переспросил он, покуда девушки юркнули в сторону теней.

— Скоро узнаешь. — кивнул ему вождь. — Этот метод служит мне долго и верно. Так что не сомневайся в нём. Он испытал не одно поколение моходёров.

— А до того, как вы стали вождём?

— Эй, малец… — посмотрел на него строго. — Глупых вопросов не задавай. — красные точки в зашитых глазницах как будто вспыхнули на мгновение. — Дольше проживёшь.

Харарики последовал совету вождя, и молча дождался, когда девушки всё принесут. Это заняло совсем немного времени, ибо никто не хотел испытывать терпение Матахиро. Как и сказал лидер моходёров — первым преподнесли краску, а вернее угольную пыль в небольшом глиняной ёмкости. Задавать очередной «глупый» вопрос — Рики не стал, и вместо этого молча продолжил смотреть за тем, что будет дальше.

Это оказалась верная стратегия, ибо Матахиро вскоре достал какой-то странный сосуд из-за пазухи, а затем вылил его содержимое в ёмкость. Одна из девушек начала тщательно втирать некое подобие масла в пыль, и через несколько мгновений — она уже растирала полученную субстанцию по телу Рики.

«Пожалуйста… выбери меня». — читалось у неё во взгляде, и особенно явно это ощущалось, когда она с усердием растирала краску вокруг паховой пластины моходёра.

Последнее не могло не смутить юнца, но он попытался сохранить спокойное лицо. Но в этот момент всем стало ясно, что свой выбор — юноша сделал. Не без помощи прозорливой девушки, но всё же.

Вождь же наблюдал за этими «шалостями» с плохо скрываемой улыбкой, и в конечном итоге — отошёл, чтобы забрать из рук другой самки, тот самый котелок, упоминаемый ранее. Он немного потряс тот и затем улыбнулся, заслышав знакомый звук внутри, а когда Харарики полностью покрыли краской — вручил его, наигранно и торжественно.

«Что внутри?» Рики спрашивать не стал, а лишь продолжил молчать, и аккуратно опустил руку на дно котелка. Он уже подготовил себя к тому, что там может быть что-угодно…, но всё же оказался удивлён тем, что не нашёл там ничего опасного. Напротив — рука нащупала… кости? Да, это ощущение нельзя было обмануть, особенно учитывая жестокость окружающего мира, в котором они жили. Без каких-либо сомнений — на дне оказались кости…, но всё же была некая странность: размер костей сбивал столку. Они слишком… маленькие.

Взяв наконец-то одну из них, и вытянув наружу — Рики с ужасом взглянул на… детский черепок. Характерный для одного конкретного племени.

— М-м-м, Племя Череполомов. — словно попробовал на вкус эти слова Матахиро, и облизнулся. — Давно уже никто к ним не ходил.

— Ч-что… это значит? — выпустил из руки детский череп, и уронил его обратно в котелок моходёр.

— Ну, видишь ли, мальчик… — хитро улыбнулся вождь. — Ритуал взросления — должен оценить несколько твоих качеств, которые важны любому взрослому моходёру. — после этих слов лидер начал загибать пальцы. — Первое и основное — твои умения скрывать себя, да так, чтобы другие даже твою тень не заметили.

— Поэтому вы нанесли краску…

— Именно. Второе — твою смекалку. Ведь с помощью неё тебе придётся придумать, как добыть сокровище любого достойного племени: ещё непроклюнувшееся яйцо.

Зачем вождю потребовалось яйцо Рики хотел вопросить, но смолчал и лишь кивнул. Ожидая следующих наставлений.

— Ну и третье — твою покорность племени. Для этого и нужен котелок. — потряс его вождь вновь. — Потому что он — выбирает тебе племя, у которого ты это яйцо украдёшь. — опять гаденько улыбнулся он. — Смекаешь?

— Да… только есть одна проблема, вождь. — сглотнул и помедлил он. — Я… никогда не был у череполомов, и не знаю где находится их деревня. Хоть и многое о них слышал.

— Хо! О том и речь — засмеялся на всю пещеру вождь. — Смекалка, мальчик мой. Понимаешь? О, не беспокойся об этом, малыш. — отдал он котелок обратно. — У тебя совершенно не будет времени, чтобы думать о таких пустяках. Ведь в этом испытании — время не твой союзник. И тебе придётся думать лишь над тем, как бы не сдохнуть поскорее.

Прежде, чем Рики успел что-нибудь уточнить — Матахиро сделал очередную затяжку, и ослепил фиолетовым дымом несчастного мальца. Тот от неприязни к дыму зажмурился и закашлялся, а когда вновь открыл глаза… обнаружил себя на поверхности, около незнакомого ему подъёма к горному хребту.

— Желаю удачи. Она тебе понадобится. — раздалось откуда-то из теней, после чего по территории вновь разнесся пренеприятный смех.

«Придётся постараться…» — только и подумал про себя моходёр, уводя взгляд куда-то наверх. Туда, где теперь находилась его судьба и спасение.

* * *

— Ать… скорлупки-пересудки… — посетовал Харарики, подтягивая себя поскорее наверх. Одна из его лап соскользнула с поверхности камня, и не прояви он должной ловкости — уже полетел бы вниз…, а там ждала лишь незавидная смерть.

Проследив взглядом за небольшим камешком, отколовшимся от скалы, юнец тяжело вздохнул. Разум сам по себе вырисовывал то, как саурид оказывается на месте несчастного осколка горной породы, и стремительно исчезает где-то там внизу, разлетаясь на кусочки о поверхность камня. Думая об этом Рики совершенно точно утвердился в мысли, что ему не хотелось лезть в проклятое гнездо Племени Череполомов.

Дело было в том, что об этом племени всегда ходила не самая добрая молва. В особенности потому, что череполомы описывались как крайне взрывные и агрессивные сауриды. И ладно если это хищное племя…, но они травоядные! Обычные травожоры, коих хищные племена поедают у костра по вечерам. Хотя и ходили слухи о том, что это не совсем так. Будто бы они практиковали всеядность, когда того требовало время. И потому даже «свои» обходили стороной поселение этих «травоедов». И только спиногромы позволяли себя спокойно подниматься на те высоты… во всяком случае до тех пор, пока большая часть их племени не вымерла. С посильной помощью других племён, разумеется.

Впрочем, Рики сейчас точно не до размышлений о том, чем на самом деле питалось это племя сауридов. Он кое-как вытянул себя на плоскую каменную поверхность, и перекатился подальше от края, чтобы не упасть в бездну. Тяжело дыша, он всматривался наверх, понимая, что впереди его ждёт крутой горный серпантин. «Хвост» которого он приметил даже лёжа на камнях.

В этот момент в голову проникла пренеприятная мысль: он так устал подниматься сюда…, а ведь ещё предстоит спуститься вниз, когда он раздобудет желаемое яйцо. Картина в голове вырисовывалась крайне удручающая, но она быстро померкла в тот момент, как нос обожгло какое-то странное чувство. Потерев его получше и осмотрев свои пальцы — Рики заметил, что это оказался снег. В их землях он не считался редкостью, в конце концов тех мест, в которых снега не было — можно пересчитать по пальцам руки саурида…, но тем не менее… почему снежинка обожгла его нос? Ответа на этот вопрос — он не нашёл, однако мотнул головой и пришёл в себя.

Этот краткий эпизод отрезвил его, направил мысли в правильное русло. Недолго думая — он достал из врученной ранее сумки гриб. Мясовичок не даром так назывался: внешне он походил на кусок освежёванной плоти, с белыми прожилками и красным мясом. Сожмёшь — потечёт сок, который и хранил главный секрет сего сокровища.

— Всё или ничего. — холодно произнёс вслух Рики, а затем отправил в свою клыкастую пасть весь гриб целиком.

По плотности мясовичок и правда не уступал реальному куску мяса… только вот вкус — был совершенно иным. Как будто кто-то намерено взял и вместо одного куска пьянящего мяса — сложил друг на друга несколько. Такой заряд концентрированного вкуса ударил не хуже дурманящего напитка в голову, и Рики аж выставил вперёд лапы и принялся тяжело дышать.

Усталость, которая накопилась за время подъёма, резко растворилась в теле, не оставив за собой и следа. Мышцы, что болели и изнывали от тяжелых нагрузок — наполнились лёгкостью и покорностью, а сердце ускорило свой ритм, словно намеревалось сбежать из грудной клетки. Впервые за время испытания — молодой саурид улыбнулся во весь свой зубастый рот. Ему нравилось это ощущение.

— Главное, чтобы хватило на всё. — утвердил он сам себе подобную мысль вслух, после чего потянулся и хрустнул костями, направив свой взор в сторону серпантина… и там его взгляд зацепился за какого-то зверька.

Получше всмотревшись — Рики углядел камнежора, который припал к горной поверхности, и аккуратно грыз каменную породу. Увидев же саурида — создание повернуло к нему голову. Оно было слишком маленьким, чтобы моходёр беспокоился о нём…, но то, как оно проникновенно смотрело ему в глаза — сильно напрягало.

— Э, проголодался? — поинтересовался ящер с кривой ухмылкой. — На, лови! — кинул он в его сторону камень, явно стараясь сбить животинку в пропасть…, но тот улетел лишь рядом, хотя казалось бы, что Рики прицелился достаточно точно. — Ух… похоже сегодня твой день, прия… — не успел закончить фразу моходёр, как камнежор начал шипеть на него, а в открывшейся клювастой пасти… показался красный глаз?

Не поверив тому, что он увидел, Рики тут же протёр оба своих глаза — и камнежора, как ветром сдуло. Был он, и нет его.

— Йаговщина какая-то… — посетовал он хмуро, и побрёл в сторону подъёма дальше. — Ладно…. не до этого сейчас. — с напряжением посмотрел он наверх.

* * *

То, что он находится у цели Рики осознал в тот момент, когда начал встречать на своём пути деревья, с чёрной, как ночь корой. Внешне они совершенно не походили на то, что росло там, внизу, и словно давили на молодого саурида своей аурой. Листьев у этих деревьев не было, и вместо традиционных веток — имелись какие-то подобия шипов, с переливающимися ярко-красными прожилками. Подходить к этим деревьям он не стал, потому как моментом ранее — видел то, что какая-то крылатая тварь уместилась на одной из «веток», и практически тут же поджарилась до состояния чёрной-пречёрной корочки. Впрочем, Рики находил странным то, что подобное происходило лишь с теми ветками, на поверхности которых он мог приметить бегающие крохотные молнии красного цвета.

— Хорошо, что внизу такие не растут… — уверенно кивнул он, продолжая подниматься дальше наверх, чтобы осмотреться получше.

Добравшись до нужной ему позиции на небольшой отдалённой возвышенности, Рики начал оценивать обстановку. То, что он найдёт ниже деревню череполомов он не сомневался. Звуки похожие на раскаты грома — он уже давно приметил до этого подъёма, и понимал, что это не настоящая гроза. Вскоре — глаза это подтвердили:

Селение череполомов состояло из нескольких небольших «островков», соединенных между друг другом подобием деревянных подвесных мостов. Судя по всему, каждый островок принадлежал определённому слою череполомов: один состоял из шатров с диковинными фетишами и костяными украшениями. В них Рики мог усмотреть шаманский быт. Другой островок — был усыпан различными лежанками и костерками. Выдавая то, что там обитают рядовые последователи этого племени. Кровь и плоть любой общины. Центральный же остров оказался самым большим, и сейчас там стоял настоящий ажиотаж:

Пара сауридов с какими-то странными выпирающими набалдашниками на головах — сражались друг с другом. Каждый наносил удар лбом своему сопернику, изрекая наружу тот злополучный звук, который моходёр слышал, поднимаясь к поселению. Однако такова ситуация была только для тех, кто не знал об особенностях различных племён сауридов. По счастью — Рики прекрасно был наслышан о «силе» этого племени, и отлично понимал, что это никакие не костяные набалдашники. Это — настоящие черепа, которые, по слухам, были крепче самых твёрдых камней и доспехов, а каждый удар голова о голову — заставлял лишь увериться в этих слухах ещё сильнее.

Два самца «высекали» друг из друга гром, а по их локтям пробегали красные молнии. Часть племени наблюдала за этой битвой, и нисколько не скрывало радости по этому поводу. Кто-то кричал, другие подбадривали бойцов, а третьи недовольно хулили происходящее.

Для моходёра это всё выглядело уж чересчур дико, ведь его хищное племя всегда придерживалось более «тихих» и сокрытых традиций. Даже в вопросе выяснения отношений, если доходило до подобного. И сейчас, наблюдая за тем воем, что разносился внизу, Рики невольно приходил к мысли, что череполомы скорее напоминают ему огнеклыков. Хотя бы в вопросе «громкости». Но это немного радовало, ведь такая увлечённость — давала ему шанс.

Насмотревшись вдоволь на ритуальный бой — моходёр начал аккуратно спускаться вниз. За то время, что он осматривал поселение, ему удалось нарисовать у себя в голове неплохой путь к желаемой цели. Ранее он уже определил, что каждый островок — занимается сугубо своим делом, а то, что рядом с лежанками он не находил яиц, наводило его на мысль о том, что те хранятся где-то отдельно.

Почувствовав под ногами более-менее твердую поверхность Рики припал спиной к одному из ритуальных камней и затаился. Сделать это оказалось несложно, ведь их щедрой рукой наставили то тут, то там. Те редкие стражи, что должны были его приметить — также оказались поглощены ритуальным сражением. Выкрикивая слова поддержки каждый раз, когда один из череполомов ударял другого. Это дало моходёру отличную возможность перемещаться рывками от камня, к камню. Пока он не вышел к мосту, выводящему его к противоположному острову.

Опыт и смекалка саурида подсказывала ему: шатры впереди — отлично сохраняют в себе тепло. И это намекало на то, что именно там скрываются теплокровные матери племени, следящие за тем, чтобы яйца всегда оставались в безопасности. Желая проверить эту теорию на прочность — Рики, словно тень, метнулся к мосту, припадая к самым затемнённым углам, созданным «ночным покрывалом».

Пробравшись в почти что полной темноте к одному из шатров — он не стал отгибать входную штору, а вместо этого припал глазом к коже, из которой он был сделан, и начал медленно вести им по поверхности. До тех пор, пока не нашёл небольшую прореху между нитками, позволяющую без страха взглянуть на то, что творилось внутри. Как он и думал — яйца находились в тепле. Рики не нашёл огня, который бы мог их согреть, однако вместо него — имелись «прогревающие камни». И за ними теплокровные матери племени следили так же внимательно, как и за самими яйцами. Не позволяя температуре опуститься ниже приемлемой.

К несчастью — этот факт очень сильно мешал моходёру. Потому как место находилось под постоянным наблюдением. Зоркий глаз Рики насчитывал тройку самок внутри этого шатра. И каждую из них он не смог бы отвлечь единовременно. Это значило лишь то, что пора проверить другие. Бесшумно, словно снегозверь в лесу, он переместился к следующему «гнезду»… и потом ещё раз… и ещё раз. И тогда, когда надежда уже начала угасать — он всё же нашёл то, что искал: шатёр, с одной единственной самкой внутри.

Почему она сидела одна — он не знал, да и не важно ему это было. Всё, что сейчас имело смысл — то, как отвлечь её. И одна мысль у Рики имелась. Убивать её он не планировал, ведь если кто-нибудь найдёт труп теплокровной матери — сразу же поднимется тревога, и тогда уже всё племя пойдёт на поиски. Потому требовалось действовать более тонко. Он поднял небольшой камешек… и пустил его около входа в шатёр. Имитируя звук шагов.

— Кефала это ты? — вопросила девушка, обратившись к источнику звука. — Давай уже, заходи. Мне скучно сидеть здесь одной. — призналась теплокровная мать, но ответа не последовало. — Кефала? Опять эти твои игры… — вздохнула девушка и поднялась на ноги. — Я же за яйцами слежу. Не до твоих шуточек. — произнесла она, отгибая занавеску. — Ну хватит тебе… что опять по теням прячешься? — всмотрелась самка чуть внимательнее во мрак, но вместо ответа получила нечто совсем иное:

Рики рывком проник в шатёр, после чего оказался за спиной у растерявшейся сауридки. Теплокровная мать даже не успела пикнуть, как ощутила то, что её трахею — сжали, подобно тискам. Моходёр одной рукой обхватил самку за голову, а другую завёл таким образом, что не позволил девушке даже чуть-чуть вздохнуть. Осознав, что её лишили воздуха — та начала пытаться вырваться из захвата, но молодой ящер действовал наверняка. Он понимал, что соверши хоть малейшую оплошность — она тут же закричит, и потому продолжал сжимать свою хватку всё сильнее и сильнее. Даже когда самка разодрала когтями его плоть на руках — он не прекратил своей задумки. И в конце концов — она повисла как тряпьё на ветру, находясь полностью в его воле.

Разжав хватку тело сауридки опало на землю, и Рики поспешил переложить её поближе к шкурам. Создавая иллюзию того, что девушка просто задремала. Ведь очевидно, что через какое-то время она очнётся, и времени ему должно хватить, чтобы закончить с тем, ради чего он пришёл в эту деревню. Яиц оказалось несколько, но моходёр даже не стал выбирать. Он схватил первое, которое попалось ему на глаза. И убедился лишь в том, что оно целое, а не треснувшее. После такого беглого осмотра — он положил яйцо в нагрудную сумку, выданную ему ранее. И наконец-то поспешил убраться из этого места. В последний раз посмотрев на то, что самка лежит и продолжает дышать. Более его ничего здесь не интересовало.

* * *

Погони не наблюдалось. Для верности Рики выждал некоторое время, прежде чем уйти по другому пути, а не по тому, по которому он попал в деревню. Ведь моходёров ещё с самого детства учили заметать свои следы, и никогда не идти одной дорогой дважды. Впрочем… с тех пор, как он покинул деревню — Рики не мог отделаться от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Только вот этого «кто-то» он всё никак не мог приметить. Ни в тенях, ни на свету. От чего у него ещё сильнее разыгрывалось подозрительность, усиливающая его тревожность до крайности.

Что-то однозначно было не так, как надо. Но вот что?

Эта мысль пагубным ядом поселилась у него в голове, пока он продолжал спускаться всё ниже и ниже, и не остановился перевести дыхание, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. В момент передышки он первым делом проверил сохранность яйца, ибо от этого зависела буквально его жизнь. Но оно оказалось целым. Быстрый спуск — никак на нём не отразился. И не успел Рики обрадоваться этому факту, как его чуткий нос — уловил знакомый запах в воздухе.

Словно рядом ударила молния.

Он инстинктивно отпрыгнул в сторону, чуть не угодив в пропасть. Но быстрый разворот в противоположное направление, и увод хвоста назад — позволил сохранить ему равновесие, и посмотреть туда, откуда пришёл удар. Моходёр не сильно удивился тому, что увидел. Ведь похоже, что как бы он не пытался скрыть своё присутствие — кто-то оказался слишком внимательным.

На уровне повыше — стоял молодой череполом, а по его правой руке пробегала красная молния. И по тому, как она резко была выкинута вперёд, с сжатым кулаком, явно говорило о том, что недавний заряд, разбивший кусок камня около Рики, принадлежал именно ему.

— Совсем сдурел?! — возмутился моходёр. — Яйцо ничуть не жалко? — намекнул ему на то, что противнику стоит быть поосторожнее, если тот хочет сохранить украденное «сокровище».

Однако…

— Можешь не прятаться за ним. — ухмыльнулся череполом, после чего спрыгнул к моходёру вниз, занося кулак для ещё одного удара.

Это действие было красноречивее любых слов. После него Рики понял, что противнику — абсолютно наплевать на то яйцо, которое украл моходёр. В голове сразу же возник вопрос «почему так?»…, но ответ на него сейчас искать не приходилось. Отклонив торс уже в обратную сторону, саурид вновь ушёл от кулака череполома, закрываясь правой лапой от осколков, летящих в его сторону.

«Ничего не скажешь… та ещё камнедробилка… — подумал про себя Рики, и попытался скинуть врага в пропасть резким пинком. Однако тот — переметнулся ближе к стеночке, после чего сам решился оформить подсечку своим хвостом. — Быстрый, йаг его побери… — причитал он про себя вновь».

В скорости два саурида из противоположных племён не уступали друг другу. За моходёром оставались ум и находчивость, позволяющие ему не пропустить смертоносный удар в голову, или ещё в какую уязвимую часть тела. Череполом же… брал упорством и безрассудностью. Казалось, что от его ударов буквально шаталась поверхность, на которой сцепились сауриды…, а трещин с каждым ударом становилось всё больше и больше.

И в какой-то момент это противостояние подошло к концу, вопреки желаниям сражающихся. Камень всё же не выдержал такого пренебрежения к себе. Часть подъёма, на котором сражались сауриды — обломилась, медленно уходя в сторону. От той единой цепочки, которой горный массив являлась ранее, мало, что осталось. Этот факт заставил Рики занервничать, а вот его противник продолжил наносить свои удары, как будто того и вовсе не пугала перспектива упасть в пропасть и разбиться о каменное дно.

Не желая для себя такой судьбы, моходёр в отчаянной попытке отбросил от себя череполома, а затем попытался перепрыгнуть обратно…, но чересчур длинный хвост — не позволил ему этого сделать. Ибо за него схватился противник, и подтянул к себе назад. Окончательно проламывая то подобие платформы, удерживающей их сражение и дальше. В свободном падении сауриды продолжили наносить друг другу удары, туда, куда ещё могли дотянуться. Но задней мыслей Рики понимал, что не придумай он решение — они оба подохнут, разбившись насмерть. Нужна идея и быстро. И к счастью — одна имелась: остатки своих сил моходёр вложил в уверенный и мощный толчок, врезавшись в живот противника головой… и обхватив того за туловище, словно бы за спасательную верёвку. Следом же за этим раздался пренеприятный звук, похожий на то, как рвётся плоть и сауриды неожиданно остановились, прекратив своё падение дальше.

Рики не поднимал головы наверх. Он прекрасно понимал, что раз сработало — значит всё так, как он и рассчитал. А поток тёплой крови, который омыл его лоб и чуть не лишил зрения — лишь упрочнял эту мысль. Так же сильно, как и предсмертный хрип череполома, отчаянно пытавшегося выцарапать глаза своему обидчику, покуда острый наконечник гром-дерева разрывал тому горло.

Однако о спасении — думать ещё рано. Рики наблюдал внизу пропасть, в которую так не стремился упасть. И для этого — нужно действовать. С обоих сторон от него — находился такой же пролёт в пространстве, который ещё попробуй преодолеть прыжком…, но делать нечего — придётся использовать последнюю возможность. Пока тяжесть их общего веса ещё не оторвала голову череполому, на которой буквально и зиждился его шанс на спасение. Рики спустился чуть-чуть пониже, обхватывая хвост своего врага, и начинал потихоньку раскачиваться на нём из стороны в сторону. Сложно сказать какую боль испытывал в этот момент противник моходёра, но активно идущая пена изо рта последнего — явно намекала на то, что он находился в бешенстве.

Но мучиться ему оставалось недолго. Очень быстро плоть и мясо всё же разошлись в том месте, откуда выбивался наружу острый шип гром-дерева. И когда это произошло — Рики максимально оттолкнулся от ствола, и попытался перелететь на другую сторону. Получилось… достаточно скверно. Прямиком на ровную поверхность камня он не смог попасть. Банально не хватило какой-то пары сантиметров. Но ухватиться за отвесный камень — ему всё же удалось. Только вот радости от этого моходёр не испытал, ибо ударился грудью о спасительную поверхность.

— О нет… — выдавил Рики из себя, покуда рядом проносилась оторванная голова череполома. С посмертным осуждением во взгляде.

Боль разыгралась в теле подобно ритуальному празднеству, но несмотря на это — Рики смог собраться с силами, и вытянул себя на поверхность скалы. Он инстинктивно подался к своей нагрудной сумке…, но судьба уже дала ему искомый ответ: яйцо — треснуло, и содержимое сейчас вытекало наружу. «Сок» сочился на чешую, распространяясь по всей поверхности груди и заливаясь во все свободные уголки.

— Нет-нет-нет… — начал бездумно собирать желток и белок саурид. Лишь для того, чтобы осознать тщетность своих потуг. — Проклятье… проклятье! — ударил он кулаком о камень от обиды, а потом… заметил, что краска, которую нанесли на него во время ритуала — начала понемногу пенится. — Что… — недопонял саурид и приподнял лапу перед мордой.

Черный цвет угольной краски — сменился на тёмно-фиолетовый. Рики не понимал то ли это из-за того, что краска смешалась с содержимым яйца, то ли ещё из-за чего…, но то, что она пенилась — его сильно напрягало. В голову закралось ядовитое сомнение, вперемешку с назойливой тревожностью. И до него наконец-то дошло то, каким образом избавлялись от тех, кто провалил испытание.

— Яд… мать твою… — быстро стряхнул он с пальцев фиолетовую жижу и попытался оттереть краску с поверхности кожи… да только выдрал парочку чешуек, и ничего не смог убрать. — Вода… нужна вода! — начал уже говорить сам с собой моходёр, в надежде на то, что это поможет ему, и устремился вниз.

Где-то там должен быть естественный колодец, в котором собиралась растопленная вода. Он знал об этом, ибо как-то же череполомы выживали в этих горах. По-другому и быть не могло. Но как только он спустился вниз — его ожидало то, чего не могло быть: он вновь вернулся в деревню череполомов, которая должна находится на несколько уровней выше того места, куда спустился он сам.

— Что… — вновь не поверил собственным глазам Рики. — Мы же… падали. — начал вспоминать сражение с череполомом, и подсчитывать сколько они провели в «свободном падении». И это — совершенно не сходилось с тем, что показывали ему глаза. То, что находилось впереди — не могло быть настоящим…, но кто это подсказывал: разум, отравленный ядом, или же холодная логика, направленная на выживание?

Ответ на этот вопрос Рики не смог найти. Потому как за его спиной — послышалась чья-то тяжелая походка. Похожей на старческую, будто кто-то подтягивал за собой ногу, и постоянно спотыкался, пытаясь прибавить ходу. Обернувшись же — моходёр вновь увидел то, чего быть не могло: безголовое и переломанное падением тело череполома — медленно брело к нему, выставив вперёд одну из более-менее целых рук. А из зияющей вместо головы раны — булькала и вытекала наружу кровь. Словно пытаясь сказать какое-то слово.

— Мхе… ртрец… — прихлёбывающим тоном изрекло безглавое тело.

— Катись к Мракотворцу, подлый хек! — заорал на мертвеца моходёр и кинул в его сторону камень, но тот лишь продолжил идти вперёд. — П-проклятье… нет, стой… не подходи ко мне! — начал сам отходить Рики, и не заметил, как оступился и покатился вниз по склону.

Несколько раз он подлетел от инерции и болезненно ударился телом о камни, но в конечном итоге остановился. Скатившись в какую-то расщелину — он попытался скрыться от трупа, который преследовал его даже в таком положении. Застряв в трещине своим деформированным телом — он всё равно продолжал тянуть к моходёру руку, а также булькать и причитать.

— Мхе… ртрец… мхе… ртрец… мхе…

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ! — не выдержал уже этих полу-стонов саурид и попытался протиснуться в самую даль своего укрытия, и вывалился откуда-то, с другой стороны.

Тяжело дыша Рики осмотрелся как загнанный зверь, и когда не смог приметить угрозу — тут же засмеялся и расплакался одновременно. Ему хотелось домой, обратно к тёплому костру и историям. Он совершенно не хотел больше взрослеть и хотел, чтобы всё стало так, как раньше.

Но время шло неумолимо вперёд, вопреки его желаниям.

Не успел моходёр перевести дух, как из пропасти внизу — начала медленно появляться отрубленная голова череполома. Она ничего не говорила и лишь буравила саурида своими мертвенными глазами, застыв в воздухе наподобие какой-то медузы с щупальцами из крови. После же голова оказалась в руках гигантского силуэта, сотканного из теней.

По прикидкам напуганного до ужаса Рики — эта тварь была ростом с неплохого огнеклыка, если не больше. Но отличало её от них то, что из её головы назад уходил какой-то странный изогнутый рог. Один единственный, но такой непривычный и пугающий. Моходёр даже не знал к какому племени отнести этот полу-образ, и подобное его пугало вдвойне. Ведь нет опаснее противника, о котором ты ничего не знаешь.

Тень со всего замаха ударила Рики головой череполома, которую сейчас использовала подобно оружию. Такой удар отбросил моходёра назад и заставил его упасть спиной на землю. А потом — это чудовище залезло на него верхом, прижав свободной лапой. Вознеся вверх руку с «молотом» — Тень вновь ударила моходёра по голове. Тупая боль разлилась по всей поверхности лба и заставила картинку перед лицом поплыть.

— Г-голова… — только и смог изречь Рики, пока противник продолжал его мутузить. А потом — перешёл к трапезе. Зубы, сотканные из такой же тьмы, — впились в тело моходёра. С каждым таким укусом — тварь вырывала часть его плоти, чтобы затем просто выплюнуть ту в сторону, и повторить. — Кусь… — вновь в ступоре и беспамятстве произнёс моходёр.

Он не мог никак повлиять на то, что происходило. Руки не слушались, наливались смертельным холодом. Сознание угасало с каждым новым ударом и укусом. Разум подсказывал… что пришёл конец. Испытание было провалено, а в голове бесконечной мыслью витало лишь одно:

«Иногда самым важным — может оказаться простая мелочь»