Ни птица, ни ива слезы не прольёт

Стоило только прищуриться, как лампочки на хрустальной люстре начинали сверкать, словно звёзды далёких миров. По неизвестным причинам – хотя, возможно, от выпитого виски – Флоренс нашла это наблюдение забавным и рассмеялась.

– Как звёзды, да. – повторяла она. – В точности, как звёзды.

Привыкаешь болтать с собой вслух, когда столько времени протекает в одиночестве. Болтать хочется всегда, только вот, попробуй отыщи приличное общество, готовое к светской беседе. Да и кто, в самом деле, сказал, что разговор с собой – признак безумия? Какой-нибудь зазнайка...

Что ж, пусть некто ворвётся сюда и назовёт её, Флоренс, сумасшедшей. Прямо сюда – в роскошный пентхаус небоскрёба Темпенни, единственного островка цивилизации на Столичной Пустоши. Пусть попробует посмеяться над той, кто третьи (или четвёртые?) сутки беззаботно пьянствует в кровати всесильного мистера Бёрка... всесильного и всезанятого, если существует такое слово.

Флоренс сдула растрёпанные волосы с лица, со сладким стоном потянулась. Зашуршала ткань новенького платья, приобретённого накануне в «Нью Урбан Аппарель». Иная побоялась бы сесть лишний раз, чтобы не оставить складок, но Флоренс предпочла объединить желание понежиться в постели и желание выгулять обновку.

Удивительно, но за три-четыре дня праздность нисколько не утомила. Для счастья, оказывается, не нужен целый мир, не нужны пресловутые приключения – достаточно лишь покоя и балкона с прекрасным видом. Плюс парочки бутиков, ресторанов, салонов. Солидного запаса виски. Лучшего пентхауса в Темпенни-Тауэр с великолепной довоенной мебелью и зеркалом – обязательно в полный рост! Ну... и делового мужчины с карманами, полными крышек, который всё это оплатит.

Взамен звёзд, которые снаружи и так увидишь нечасто, есть отличная люстра. Взамен выжженных пеньков – дивные зелёные деревья на старых картинах. И к дьяволу остальной мир! Всё равно ему не привыкать...

Вместе со скрипом засова в коридоре раздался знакомый низкий голос:

– Как тут моя птичка?

– Изнемогает! – страдальчески протянула Флоренс. – Изнемогает от тоски и одиночества, сидя в золотой клетке!

– Я бы сказал... лёжа. – усмехнулся, показавшись на пороге спальни, мистер Бёрк, в своём неизменном сером костюме. – Белый тебе очень к лицу. Это «Шик»?

Флоренс сменила драматичную позу на игривую – подползла к краю кровати, легла на живот, уронив подбородок на руки и постукивая ногами по подушкам.

– «Нью Урбан Аппарель». – зубами она стащила шёлковые перчатки с пальцев. – Восемьсот пятьдесят крышек. Подойди сюда – покажу чек.

– Мелочи, любимая. – лёгким движением Бёрк скинул пиджак на дверцу гардеробного шкафчика. – Не о чем беспокоиться.

– Иди сюда, Сэмюэл. – настаивала Флоренс.

– Я же просил. – шагнув к ней, выдохнул Бёрк. – Никаких...

– Да-да, конечно. – она рывком ухватила его за галстук и потянула к себе. – Не Сэмюэл. Бёрк. Мистер Бёрк... боже, какой же ты зануда.

Ведомая одиночеством и алкоголем, Флоренс буквально впилась в Бёрка губами, оголодавшими по поцелуям. Бордовые следы помады украсили его шею, воротник, небритые щёки. Пальцы, сияющие свежим маникюром, разделались с пуговицами рубашки и сползли ниже, к молнии брюк.

– Милая. – прошептал Бёрк. – Может, для начала выпьем?

– Ложись. – Флоренс попыталась влезть на него. – Я всё сделаю сама.

– Нет. – он решительно отстранился. – Это подло с моей стороны, Флоренс. Такая женщина, как ты, не для того создана, чтобы быть использованной. Я хочу наслаждаться тобой, пропадать в тебе целиком... но, боюсь, что...

– Тяжёлый день?

– Малость нервный. – Бёрк вздохнул, хрустнул позвоночником и, наконец, позволил себе расслабить спину. – Впрочем, мне пора привыкнуть. Дела мистера Темпенни требуют более чем круглосуточной вовлечённости, а также изрядной гибкости, но на пути к новому мировому порядку... прости. Я уж точно не собираюсь утомлять тебя этим.

Извиняясь, он нежно коснулся напудренной щеки Флоренс – тыльной, менее грубой стороной ладони.

Бёрк, очевидно, не лгал. Даже если в его графике отыскалось местечко для другой – что уже маловероятно – последние сутки он явно был не с ней. В таком напряжении не возвращаются от женщины. Да и пахло от Бёрка делами, мужскими делами: сигаретами, пылью, кровью.

– Все мы устаём. – ответила Флоренс, стараясь вспомнить, когда в последний раз уставала. – Просто обними меня. Этого достаточно.

Стиснув её в объятиях, Бёрк произнёс своим низким голосом, с паузами, как он любил – а уж как любила она сама:

– Ты – единственная отрада моих дней, Флоренс Харриет Пристли. Ты – редчайшая, почти невозможная... ошибка.

– Ошибка?

– Именно! Ошибка адского конвейера. То, что наш порочный мир, рождающий исключительно злодеев и их слуг, вдруг произвёл на свет совершенство – не иначе, как жестокий просчёт.

– А ты злодей? – заинтересовалась Флоренс. – Или слуга злодея?

– Смотря кого спрашивать. – Бёрк зарылся лицом в её локоны. – Этот запах. Твои волосы, они...

– Мытые.

– Нет-нет. Они чистые! Любого бродягу с Пустошей можно отмыть, вырядить в бархат и обучить этике, но предоставь его самому себе на неделю, и обнаружишь грязного дикаря. Быть отмытым и быть чистым – вовсе не одно и то же. Ты чиста, и была такой всегда. Разве это не прекрасно?

– Смотря кого спрашивать. – парировала Флоренс. – Знал бы ты, сколько раз я слышала... чистюля из убежища. Бледнолицая. А то и вовсе – гладкая морда!

Повинуясь внезапному желанию проверить, достаточно ли гладкая, Флоренс воспользовалась складным карманным зеркальцем.

В ответ она ждала скучных доводов о несовершенстве мира, рациональных оправданий – но Бёрк просто спросил:

– Мечтаешь вернуться домой?

– В убежище? – Флоренс внимательно изучила лицо в отражении на предмет морщин. – Не получится, как бы я ни хотела. После моего побега там слегка не убрано. Нашествие тараканов, переполох в медблоке, офицер Кендалл...

– Пострадал?

– Напротив, он хорошо провёл время, как и я сама. Только вот вряд ли его дочь Кристина это оценит. Да, убежище закрыто для меня.

– В таком случае, почему бы тебе не перебраться сюда насовсем? – неожиданно предложил Бёрк.

– Насовсем?

– И навсегда, моя птичка.

Флоренс вовремя захлопнула зеркальце – не хотелось ей сейчас видеть такую глупую и удивлённую себя: вскинутые брови, приоткрытые губы, длинные кукольные ресницы.

Она вновь не сомневалась, что Бёрк говорил серьёзно. Его уставшие глаза не врали.

– Я же соглашусь. – Флоренс хищно улыбнулась. – Да, да, чёрт побери, я согласна!

– Так просто? – теперь и для Бёрка настал черед удивляться. – И никакой тоски по вольным просторам? По приключениям?

– Никакой, Сэмюэл. – честно ответила Флоренс. – Плевать я хотела. На убежище, на Мегатонну, на... на всё. Слишком большой для меня этот мир. Слишком в нём одиноко. Даже в золотой клетке веселее.

Внезапно ощутив прилив усталости – или отрезвления – она уткнулась макушкой в грудь Бёрку.

– Кто бы мог подумать, Флоренс? – говорил он, прижимая её к себе. – Кто бы мог подумать, что Мегатонна, эта мусорная цитадель, гнездо бандитов и религиозных фанатиков – станет местом нашей первой встречи?

– Незабываемое знакомство. – согласилась Флоренс. – Которое началось с предложения взметнуть весь город на воздух.

– Не каждому по вкусу прихоти мистера Темпенни. – вздохнул Бёрк. – Я потратил месяцы на разведку и подготовку. Расспрашивал каждого о местной... достопримечательности. И, представляешь, многие всерьез полагали, что я планирую купить бомбу в личное пользование. Купить! Атомную бомбу! О, Господи!

– Мы поставим её здесь. – Флоренс указала на пустующий угол спальни. – Рядом с торшером.

Улыбающийся Бёрк вскинул палец, словно вспомнив о чём-то – и бросился застёгивать пуговицы на рубашке.

– То, что ты одета, очень кстати. Хочу кое-что показать тебе. Это будет... вид на миллион!

Тотчас же Бёрк схватил Флоренс за руку и увлёк за собой в коридор. С него как сдуло всю усталость, всё напряжение – и неизвестно, что послужило тому причиной: согласие на переезд, шутки про бомбу, нечто иное?

– Будет ветрено. – предупредил он, укрывая плечи Флоренс своим пиджаком.

– И высоко? – догадалась она.

Бёрк кивнул. В коридоре он на секунду задержался у полки, взяв пару тёмных очков.

– Будет солнечно? – спросила Флоренс.

– Скорее, ярко. – с улыбкой поправил Бёрк.

Перед выходом на балкон Флоренс успела прихватить стакан с журнального столика – и одним глотком допить остатки.

– Будет весело. – пообещал Бёрк, приглашая её к двери.

– Кому-то из нас точно.

Шаг наружу – и высотный ветер взлохматил волосы, защипало в носу от свежего воздуха. Всё-таки, на четырнадцатом этаже запахи Столичной Пустоши становились почти сносными. Жгли красным лучи не то закатного, не то рассветного солнца – здесь Флоренс успела потерять последовательность дней, часов и даже сторон света.

Сам Алистер Темпенни, по слухам, любит устраивать сафари прямо с этого балкона. Развалины вдалеке – крохотные точки, дороги внизу – полосочки... разве можно отсюда кого-то разглядеть?

– Вид на миллион. – вздохнула Флоренс.

– Ещё нет, милая. – возразил Бёрк. – До миллиона не хватает одной крохотной детали. То есть, напротив, одна деталь лишняя.

Флоренс, слишком увлечённая пейзажем, не заметила любопытную штуковину на столе. Приоткрытый оцинкованный дипломат с россыпью лампочек, рычагов и кнопок внутри. В середине самая большая, красная – аккуратные пальцы Бёрка обходили её стороной.

– Этакий злодейский чемоданчик из комиксов. – Флоренс с любопытством заглянула вовнутрь. – А если я нажму это, то инопланетяне прилетят захватывать Анкоридж?

Бёрк деликатно отвёл её пальцы от красной кнопки.

– Нет, но случится грандиозный фейерверк.

Флоренс, на миг отрезвев, окинула взглядом горизонт. Быстро, безошибочно определила положение Мегатонны – вон тот бугорок, похожий на енотовую шапку.

Лишняя деталь в пейзаже. Головная боль Алистера Темпенни. Вид на миллион – правда, при просмотре рекомендуется использовать солнцезащитные очки.

– Постой... я ведь отказалась! – напомнила Флоренс. – Я вернула тебе тот чёртов импульсный заряд. Ты ушёл, обещав «что-нибудь сказать Темпенни». Писал мне письма. Пригласил сюда. Я... я думала, вопрос с Мегатонной закрыт. Думала, всё улажено.

– Всё улажено. – Бёрк выставил цифры-координаты, и одна из лампочек загорелась жёлтым. – Ты ведь уже переехала оттуда ко мне, не так ли? Жаль, конечно, не получится вывезти остальные вещи.

Флоренс медленно помотала головой. Слабый голосок внутри бунтовал, требовал остановить это, столкнуть смертельный дипломат вниз – но непослушное, вялое тело не собиралось вмешиваться. Полупьяные глазки следили за отточенными движениями Бёрка.

– Установка импульсного заряда? – приговаривал он. – Пустяк. Я нанял... в общей сложности, кажется, шестерых. С целью дополнительной страховки. Кому-то не хватит навыков, кого-то заметят и схватят, кто-то откажется.

Флоренс нащупала успокаивающую мысль – Бёрк, должно быть, просто разыгрывает её. Всё не по-настоящему. Это же просто кнопка в чемоданчике, ну разве может она...

Кнопка, что и так была красной, подсветилась кровавым светом.

– Сделаем это вместе? – предложил Бёрк. – В память о нашей первой встрече. Я ведь до сих пор помню... нет-нет, не подсказывай! На тебе был... да, точно, тот смешной синий комбинезон.

Бёрк нежно взял трясущиеся пальцы Флоренс и расположил их на кнопке – она почувствовала механическое тепло с лёгкой вибрацией. Снизу – тепло кнопки, сверху – тепло его руки. Не так уж и страшно, как казалось.

– Знаешь, милая. – Бёрк провёл ладонью по её щеке, тыльной стороной, менее огрубевшей. – Я чувствую себя гораздо лучше.

Бёрк вдавил кнопку и кинулся целовать Флоренс – не обращая внимания на прекрасный вид.