Нихт ферштейн

НИХТ ФЕРШТЕЙН

Очень давно мне пришлось длительное время прибывать в немецком городе Бремен. Сказочно уютное место, но рассказ мой не о городе, а о языке. Вернее, о незнании языка.

Когда наша командировка уже подходила к концу, я решил отметить удачное её завершение приобретением наручных часов. Нет ничего проще чем общаться с продавцами независимо от того какой язык у них родной, какой язык родной у тебя. Как говорил мне один приятель: «Ему продать нужнее, чем мне купить! А кому нужнее тот пусть и выкручивается».

Приятель оказался прав и с приобретением понравившегося мне хронометра ручного особых проблем не было. Но вот металлический браслет, как, оказалось, требовал корректировки в сторону уменьшения. На что продавец показал на небольшую часовую мастерскую возле лифта и сказал волшебное «фри».

Я подошел к указанной мне мастерской и, отдисциплинированный длительным пребыванием в Германии, стал в очередь. Очередь нужно сказать состояла из одной клиентки среднего возраста, которой мастер что-то ремонтировал и при этом они мило общались. Кинув, взгляд в мою сторону, мастер что-то бросил по-немецки.

Думаю, он принял меня за человека, владеющего немецким не из-за моего внешнего вида, а просто потому, что иностранцев в том районе в то время почти не было.

В ответ я использовал практически весь свой словарный запас немецкого.

Я ответил: «Я», что в переводе означает просто «да».

Милая беседа продолжалась, а я продолжал дожидаться своей очереди. Беседа по всему доставляла удовольствие и мастеру, и клиентке, так что на мое присутствие повторно мастер обратил внимание только через несколько минут. Обратил, и удивился. Потом повторил что-то уже знакомое всё на том же языке и показал на вывеску, расположенную на стойке, которая разделяла мастера и его клиентку, как мне показалось, к их общему сожалению.

Среди незнакомых мне слов имелись и цифры, и эти цифры при тщательном анализе могли мне намекнуть, что уже две-три минуты, как в этом заведении обеденный перерыв. И через 57–58 минут я могу получить обещанную продавцом часов бесплатную услугу.

На то чтобы в этом разобраться потребовалось какое-то время. К тому же и спешить особо мне было некуда. Поэтому я остался ожидать своей очереди, когда бы она ни подошла.

Когда же еще через пару-тройку минут продавец опять обратил на меня внимание, он даже онемел от непонимания того, что происходит. Зато его собеседница, повернувшись ко мне вполоборота, что бы дать возможность мастеру слышать, что она говорит, а может просто позволить ему полюбоваться ее профилем и вообще всем, чем можно полюбоваться у женщины, когда она вполоборота, начала мне выговаривать, что у мастера обед, что он имеет право во время обеда пообщаться с тем, кто ему приятен, и это его дело, идти в обеденный перерыв в столовку или нет. Что они просто знакомые и не стоит вот так тупо стоять за спиной и мешать им общаться в обеденный перерыв, поскольку в обеденный перерыв разговаривать не запрещено никакими законами.

Интересная деталь: когда говорят женщины, особенно когда они возмущаются, я понимаю всё, на каком бы языке они это не делали. Может, конечно, я чего и додумал, но про «просто знакомые» она сто процентов говорила. Это я понял по ее и его одновременному легкому разочарованию в этот момент.

В ответ я был вынужден опять использовать весь словарный запас немецкого:

«Я-Я», с еще лучшей артикуляцией произнес я, что означает… впрочем, я уже это говорил.

Немного раскрасневшаяся от возмущения и ставшая еще привлекательней и осознававшая это, женщина повернулась к собеседнику, по всему, ни на секунду не сомневаясь, что я уже исчез. Часовой мастер тоже оценил привлекательность легкого женского возмущения и тоже ни секунды не сомневался, что меня уже нет, по крайней мере, на ближайшие 55–56 минут.

Но я был, на том же самом месте по тем же самым причинам.

Когда же через минуту-другую он опять обратил на меня внимание, уже он сам разразился тирадой про то, что часовой мастер тоже человек и имеет право в свой законный обеденный перерыв заниматься, чем он хочет. И сейчас, несмотря на то что, перерыв называется «обеденный», он хочет общаться с этой милой женщиной (эту фразу я понял по густому румянцу на щечках собеседницы), но тут он осекся и выпалил с вопросительной интонацией:

«Нихт ферштейн?», что тот Архимед: «Эврика!».

Потом протянул руку, куда немедленно легли мои новые часы с длинным металлическим браслетом. И браслет в руках мастера в момент стал нужной длины. Я шел прочь от часовой мастерской, что пребывала на обеденном перерыве и думал:

«Знание языков дело, конечно хорошее, но, если бы ни „Нихт ферштейн!“ Мне еще вон, сколько пришлось бы ждать!».

НО ИНТИЕНДО

В какой-то своей части профессия линейного пилота весьма похожа на жизнь туриста поневоле. Не то чтобы вовсе не хотелось путешествовать, просто твоё желание хочешь ты путешествовать или нет, и куда ты бы хотел отправиться, ни на что не влияет. Завтра в Питер и обратно, а дней через несколько Тенерифе или Малага с эстафетой.

Эстафета — это когда ты летишь в пункт назначения, а там тебя ждёт сменный экипаж, который заберёт твой самолёт, чтобы отвезти пассажиров в Москву. А ты остаёшься ждать следующий рейс в какой-то точке земного шара. Вот это нахождение на эстафете и называется туризм поневоле.

С начала лётной карьеры каждый новый рейс, новый город, новая страна вызывают массу впечатлений. Но со временем любой город — это просто город. Как не ломятся на Эйфелеву башню обитатели Парижа или не посещают пляжи жители Одессы или любого другого курортного города, так и туристы поневоле каждый город временного пребывания воспринимаю не как достопримечательность, а как знакомые места и возможность отдохнуть.

Такое очень длинное вступление мне нужно для объяснения почему, оказавшись в замечательном городе Мадриде, я посетил не музей Прадо или ресторан Коррал де ла Моррериа, а знакомый базарчик. Там, попробовав все оливки, купил те, что покупаю обычно. А потом сидел в уютном парке на любимой деревянной скамье под лучами довольно тёплого для начала весны солнца. Несмотря на прохладный воздух, скамейка нагрелась и создавала дополнительный к изумрудно-зелёной траве и невероятной голубизны небу уют. День был будний, и поэтому людей в парке было мало.

Яркое солнце заставляло прикрыть глаза. Именно тогда ко мне подошёл мужчина преклонных лет. Он извинился, что побеспокоил, и похвалил погоду. Я только улыбнулся в ответ. Люди южных регионов, и Испания здесь не исключение, обычно воспринимают необходимым и достаточным поводом для общения наличие собственного на то желания. Собеседник выдержал небольшую паузу, которая, по его мнению, была достаточной, чтобы я, не желая разговаривать с ним, дал бы это понять.

Решив, что у меня нет возражений, он стал рассказывать. Вот сейчас все ругают прошлое, все ругают Франко. Он с этим согласен. Но не согласен, когда всё красят только в один цвет. Не нужно вообще ругать время. У человека только одна жизнь. А значит, одна молодость. Одна зрелость. Одна старость. И только господь решает, на какие времена, что придётся. Сейчас легко быть смелым. Особенно относительно прошлого. Любой молодой человек, может высказать родителям претензии за их страх в прошлом. Притом что сам сейчас побоится слово поперёк сказать своему боссу. Это на расстоянии десятилетий легко говорить, что нужно было делать.

А вот внуки замечательные. И всё они знают, и с этими своими электронными штучками. На всё у них есть ответ. И на каждый ответ собственное мнение имеется. Тут своему внуку рассказывал, как в 59-м, сразу после победы Реала над Айнтрахтом в финале Кубка Чемпионов, сделал своей невесте предложение. Задумал заранее — если выиграем — не откажет. Так, этот малец пощёлкал что-то там в телефоне и говорит, что Реал выиграл у Айнтрахта в 60-м. Я ему говорю: как ты можешь со мной спорить. Это я радовался голам Ди Стефано и Пушкаша. Это я делал предложение твоей бабушке. А он говорит: в телефоне написано — в 60-м Реал играл с Айнтрахтом. И знаешь, прибежала из кухни моя старая и тоже давай мозги промывать, мол, как я мог забыть: на моё предложение она ответила, что негоже в високосный год свадьбу устраивать.

Вот опять они правы. Женщины и дети чаще правы оказываются. Это хорошо. Женщины от природы более ответственны. А дети просто не испорчены жизненным опытом. Если бы не они, то мы, мужчины, давно бы разрушили этот мир.

Собеседник уже собрался уходить, довольный приятным общением, то бишь тем, что его выслушали внимательно, не перебивая, но всё же спросил откуда я. Узнав, он вспомнил, как его знакомый, которого в детстве увезли в Россию, рассказывал, что испанцы и русские очень похожи. И это была, как я понял, похвала.

Немного помолчав, собеседник продолжил свою прогулку, а я всё думал — хорошо это или нет, что я ни слова не понимаю по-испански.

ВАКАРИМАСЭН

Какая самая главная фраза на любом незнакомом тебе иностранном языке?

Вы можете назвать много фраз от «спасибо, здасьте, извините» до «мир, дружба, первомай», но, если вам реально приходилось находиться в чужой стране не в качестве туриста и посещать места, рассоложенные далеко за пределами туристической зоны, вы обязательно дадите правильный ответ.

Самая важная фраза в любом незнакомом языке — это вопрос: «Где находится туалет?».

Наученный горьким, благо не собственным опытом, я постигал эту фразу почти на языках всех стран, где приходилось останавливаться на более-менее длительное время. Не стоит думать, что я такой засранец. Больше того это знание мне почти ни разу не пригодилось. Но слово «практически» говорит о том, что всё же случаи были. Вернее случай.

В нашем экипаже были люди опытные большая часть, из которых облетали весь земной шар между Диксоном и Антарктидой. То есть люди имели такой опыт международного неформального общения, что без знаний соответствующего языка могли объяснить на любом рынке планеты, что жене нужна «вот такая же, только не сумочка, а люстра» или узнать, как пройти к населённому пункту название которого забыл. Поэтому к моим попыткам постичь любой язык даже в такой малости, как задать один вопрос, мои коллеги относились скептически.

Но я знал, что мой час настанет и когда кому-то из членов нашего экипажа срочно нужно будет узнать, где находится туалет, я смогу оказать столь важную услугу и коллеги поймут, как я был прав и предусмотрителен. Но случилось так, что эта фраза понадобилась мне лично. Было в городе Нагоя, что находится в стране, где указанная фраза звучит так:

«Тоэра-ва доко дэс ка?».

То ли йогурт, что дали на завтрак, был не свеж, то ли морепродукты долго добирались до кухни гостиницы, где мы жили, но в первом же торговом центре ко мне пришло понимание, что знание языка в том объеме, что у меня имеется должно меня выручить. Я бросился к ближайшему прилавку и выпалил единственно знакомые японские слова. Большой лысый японец в ответ сказал:

«Ни ка» и показал два пальца. Что абсолютно однозначно обозначало второй этаж.

Через некоторое время, когда мы продолжили свой поход по достопримечательностям, читай торговым центрам и авто разборкам, города у моря, я не удержался и напомнил, что, таки, был прав, изучая японский пусть и в таком урезанном виде, ожидая похвалы моей мудрости и предусмотрительности. На что инструктор, который был самым опытным из нашего экипажа спокойно ответил:

«Видел бы ты свои глаза, когда задавал свой вопрос. Думаю, что даже если бы ты на чистом японском продекларировал самые известные хокку, тебе бы всё равно показали, где находится туалет».