Никакая система не умерит порыв творить

Грязный заросший мужчина — сложно было даже понять, сколько ему лет — посмотрел на монитор, вживлённый в руку у запястья. Из всех многочисленных параметров его интересовал только один: карма. Ноль — можно было взять еды, но на возвращение домой рассчитывать не приходилось: замки разблокировались только при положительной карме, потому мужчина считался бездомным, коих в «совершенном» коммунизме, взявшем за основу Систему, хватало. Однако каждый выбирал свой путь сознательно, держась как минимум на уровне приближённой к нулю карме. Ежедневные задания вроде работы, учёбы и общественного долга выполняли исправно, добавляя себе положительных очков, но тут же спускали их на не самые достойные деяния.

— Давай, чего дрейфишь? — у моста усмехался рьяный подросток, подначивая друзей.

— Да ты чего?! У меня всего плюс один остался, я так домой не попаду!

— Хех, неудачник! У меня плюс два — вот так-то!

Резвый парнишка с разбегу подбежал к перилам и смачно харкнул в реку — минус один к карме. Детишки в пубертате особенно любили ходить по краю.

Пользуясь нулевым значением кармы, мужчина набрал в излюбленном распределительном центре всего необходимого, в том числе и еды, затем направился к недавно закрашенной стенке, успевшей к его приходу подсохнуть. Он понимал, что его одержимость, мягко говоря, нельзя было назвать здоровой, но ничего с собой поделать не мог. Не хотел: нравилось увлечение больно. Вносило яркости в серую обыденность, такую правильную и сломанную одновременно. Он не был таким, как подростки на мосту. Он делал непризнаваемые Системой вещи не ради шалости. Он — человек искусства! Высокого и древнего. Так он считал.

Баллончики и баночки со специальной краской вместе с кистями были вытащены из инвентаря и разложены, образ и детали сформировались в голове — мужчина приступил к исполнению задуманного. Задал основу, подготовил фон. Баллончиками обрабатывал относительно крупные участки, кистью и красками выводил мелкие детали — тонкая работа, которую любой ценитель искусства засматривал бы до дыр.

А стремительно падающая вниз полоска кармы? Да кому она вообще нужна была?! Особенно в такие моменты. Мужчина, как всегда, ежедневными заданиями опять вернёт её к нулю. О положительном балансе он уже забыл как мечтать: его и так всё устраивало.

Рисунок из сотни деталей был готов. Мужчина полюбовался на него со стороны и довольно ухмыльнулся: всё, как и задумывал. Идеальное воплощение задумки.

И только он собирался прибрать за собой — негоже мусорить, он художник, а не хулиган! — как уловил взглядом редкое явление. Крысу. Устройство на руке тут же определило существо как вредителя.

Экипировав по-тихому молоток, мужчина подобрался к ещё живому сокровищу и ка-а-ак стукнул по мелкому темечку — на месте крысы только и остались две скромные монетки, которые можно было обменять на очки способностей, а сам трупик автоматически попал в инвентарь. К остальным таким же.

«Двадцать», — нездорово заулыбался мужчина. Его едва не затрясло. Он так давно охотился на всяких вредителей, так редко видел их, что думал — уже никогда. Однако, наконец-то, он мог завершить побочный квэст, мешавший взять новый, более гуманный.

Отдав тушки заказчику в центре занятости, мужчина получил долгожданные очки кармы. Их пока не хватало, но ночь, ежедневные задания — и вот он стоял у порога давно забытого дома, поднося трясущуюся руку для считывания.

— Ваша карма соответствует установленной, добро пожаловать домой, — оповестил механический голос из микрофона.

— Да! — на радостях вскричал мужчина, тут же получив минус к карме за превышение громкости, но то было неважно!

Первым делом мужчина ринулся к душу: месяцами не мылся, разве что пытался как-то искупаться в холоднющей речке. А тут тёплая вода! Ещё и с мылом. И шампунем! Да что уж там? Ножницы и бритва были ему не менее в радость: борода колола в самых неприятных местах. Постепенно мужчина преображался, приводя себя в порядок. Из ванной комнаты вышел уже ухоженным привлекательным юношей двадцати трёх лет. Сладко потянулся и лёг в уютную кровать. Рукой потянулся к пульту и расслабленно включил новости.

— …уже традицией стало закрашивать стену, — говорил диктор, пока на экране показывали свежее творение юноши.

Оператор не удержался, потому крупным планом показывал детали рисунка. Истинное произведение искусства. И всё бы ничего, если бы общая картина переплетённых между собой затейливых мелочей не превращалась в громкое и пёстрое слово из трёх букв.