Никакой темной магии

Последние дни лета всегда наполнены особым трепетом, особенно для юных волшебников с нетерпением ожидающих своего первого дня в Хогвартсе. Косой переулок оживал после войны и постепенно обретал прежний облик. Израненный долгими сражениями, он словно зализывал свои раны. Некоторые лавки всё ещё оставались закрыты, но большинство уже вовсю работало.

Хоуп Годвин шагала по переулку с задорной лёгкостью, а рядом с ней, сохраняя изящную осанку, шла её удивительная старушка, в чьих жилах текла кровь вейлы.

— В Пагиже всё не таг, — пробормотала худенькая француженка с идеальной осанкой и роскошными волосами пшеничного цвета.

— В Париже не было войны, поэтому сейчас там лучше, — спокойно ответила Хоуп.

— Ты ешшё слишкьом мала, дёточка. Не помнишь, кагим был Париж при Гхриндевальде!

Акцент бабушки был слишком заметен. Хоуп не могла свободно говорить на французском, в отличие от родственников. Этот язык давался ей тяжело, зато она кое-как владела русским. И всё же, по её мнению, это было лучше, чем французский.

— Палочка мне не нужна, так что осталось только пирожные! — радостно сжала в руках пакеты девчушка.

Несмотря на юный возраст, она многое умела, например: готовить себе завтрак, пользоваться магией и даже коллекционировать артефакты. Любовь к реликвиям передалась ей от её бабули, госпожи Фрейи Бёрк. Поэтому, проходя мимо витрины с магическими вещицами, Хоуп сразу заметила кольцо необычной формы и без раздумий вошла внутрь.

— А каг же пигоженые, дёточка! — воскликнула бабушка, поражённая внезапным исчезновением девчушки.

Но Хоуп вернулась довольно быстро. Деньги у неё всегда были при себе и покупка очередной редкости не составила труда.

— А теперь можно и пирожные! — весело заявила она.

Вот вот сентябрь перестал за порог. В Хогвартс-экспресс Годвин взяла целый чемодан вещичек. Устроившись у окна, она принялась рисовать, достав пергамент и карандаш с своей сумки.

Дверь купе распахнулась, и внутрь вошли несколько студентов. Хоуп недовольно скривилась, она терпеть не могла, когда нарушали её покой. Но, заметив, что ребята оживлённо болтают, девочка насторожилась и стала слушать, не вмешиваясь в разговор.

Вскоре первокурсников, как всегда, направили к лодкам. Хоуп первой запрыгнула в одну из них, нисколько не боясь в отличие от многих других. Луна отражалась в тёмной воде, и девочка провела ладонью по холодной глади. Это ощущение ей понравилось. От вида величественного Хогвартса сердце Хоуп наполнилось умиротворением. Она по-настоящему умела наслаждаться красотой мира.

Впереди её внимания привлекла рыжая голова. Такой яркий, необычный цвет показался ей забавным. Когда лодка достигла берега и первокурсники ступили на твёрдую землю, Хоуп ловко пробралась сквозь толпу, стараясь держаться позади обладателя рыжих волос. Она шагала уверенно, будто загадочно, надеясь привлечь его внимание. Но мальчик явно не замечал её стараний.

Лишь когда распределяющая шляпа определила их в Гриффиндор, им пришлось сесть рядом и познакомиться.

— Я Билл Уизли! — радостно произнёс он, обращаясь к однокурсникам. — Рад оказаться среди вас!

— А я Хоуп Годвин, — с лёгкой улыбкой представилась девушка, повторив его пример.

Но все разговоры заглушили громкие аплодисменты студентов. Распределение продолжалось, а Хоуп всё не сводила взгляда с рыжей головы. Именно тогда она решила, что этот мальчишка должен принадлежать ей.

Билл всё время проходил мимо, не обращая особого внимания. Но однажды, когда вокруг Хоуп собралась целая компания, он неожиданно остановился, заинтересованно вслушиваясь.

— То есть, ты хочешь сказать, что летала на драконе? — удивлённо спросил второкурсник.

— Да, — совершенно спокойно ответила девушка.

— Врёшь! — фыркнул мальчишка постарше, кажется, с пятого курса.

Хоуп скривилась. Она говорила правду, и потому подобная реакция бесила её.

— Но про палочку она точно не врала! — вмешалась Айви, однокурсница, с которой Годвин уже делила парту на нескольких уроках. — Я сама видела, как у неё заклинания получаются с первого раза.

— Я устала, — выдохнула Хоуп и поднялась с дивана. Ей хотелось уйти в спальню и наконец отдохнуть.

Проходя мимо Билла, она чуть заметно улыбнулась. Нужно было привлечь его внимание но так, чтобы это выглядело случайным. Незаметным.

Но даже когда мальчишке выпадало сидеть с ней за одной партой, он словно не замечал её. Строгий молодой профессор Северус Снейп лично распределил студентов по парам, поставив сильных со слабыми. Хоуп едва сдержала радостную улыбку, когда Билл оказался рядом.

У каждого стоял собственный котёл, и каждый должен был приготовить зелье. Хоуп, как обычно, действовала «на глаз». Она порезала ингредиенты кое-как и уже собиралась бросить их в кипящую жидкость, не утруждая себя отмериванием граммов. Но прежде чем первый росток упал в зелье, Билл перехватил её руку.

— Ты хочешь взорвать котёл? — холодно спросил он.

— А разве это важно? — равнодушно ответила Хоуп. Точность то, чего она никогда не любила.

— Ещё как важно, — нахмурился Уизли. Он аккуратно нарезал ингредиенты и подсунул ей на дощечке уже отмеренные кусочки. — Не хочу, чтобы твоё неудачное зелье испортило мою мантию.

Хоуп замерла и поджала губы. Такой серьёзный, правильный… совсем не похожий на неё. Но именно в этом было что-то притягательное. Чем дольше она сидела рядом с ним, тем сильнее он ей нравился.

Пока Хоуп лазила по закоулкам Хогвартса и дразнила Пивза, Билл старательно учился. В один из вечеров её поймала профессор Макгонагалл и отправила обратно в гостиную. Большинство студентов уже спали, но Уизли сидел в кресле у камина с раскрытой книгой о древних реликвиях.

Хоуп появилась в растрёпанном виде, волосы собраны в хвост, на ногах бордовые кеды, руки спрятаны в карманах. Она с шумом плюхнулась рядом.

— Ты же знаешь, что большинство сокровищ прокляты? — начала она без всяких церемоний.

— Знаю, — строго ответил Билл, не отрывая взгляда от книги.

— О! — оживилась Хоуп, ткнув пальцем в иллюстрацию затонувшего корабля, что по волшебству медленно уходил вниз. — Это же тот самый корабль! На нём погибли мечи, выкованные гоблинами!

— Это не просто корабль, — с восхищением возразил мальчишка. — Это галеон «Нерида», названный в честь основательницы Дурмстранга.

— Я была в Дурмстранге! — воскликнула Хоуп. — У них там огромная картина с этим галеоном!

Они увлеклись разговором о том, что обоим было по-настоящему интересно. Время летело незаметно, пока в гостиную не зашёл староста Гриффиндора. Хмуро посмотрев на парочку, он схватил Билла за шиворот мантии и буквально оттащил его в спальню мальчишек.

С того вечера Хоуп прилипла к Биллу, как репей. И он, к удивлению, не прогнал её, а позволил прилипнуть.

— Если ты и дальше будешь так готовить зелья, я свихнусь! — ворчал Билл, возвращаясь с библиотеки и не поднимая глаз от новой книжки по древним рунам.

— Зелья — бесполезная наука, я и без них обойдусь! — фыркнула Хоуп, показав язык. Отступая спиной, она не сводила взгляда с рыжих волос мальчишки, будто боялась упустить хоть мгновение.

Теперь она знала наверняка, ей нужен только он. В глазах Хоуп не существовало ни одного его изъяна. Для неё это была настоящая любовь с первого взгляда. Но Билл, казалось, не замечал её чувств… или делал вид, что не замечает.

Они могли болтать до самой полуночи и лишь тогда расходились по спальням. Делить одну парту стало для них привычкой, и вскоре все знали, что Хоуп и Билл всегда сидят вместе.

Запах тыквенного сока разносился по Хогвартсу. Большой зал был украшен в яркие осенние цвета, на доспехах висели крошечные летучие мыши, свечи отражались в золотых кубках. Хэллоуин любимая пора студентов, праздник, который в волшебном мире отмечали с особым размахом.

Но Хоуп в этот день не было среди сияющих огней. Она находилась далеко отсюда, с маленькой фигуркой ангела в руках и пакетом, в котором лежали свечи. Фамильный склеп Бёрк располагался на Хайгетском кладбище в Лондоне. Среди старых табличек и потрескавшихся надгробий выделялась одна совсем новая. На ней было высечено имя: Софи Мишель.

— С кем осталась Адара? — тихо спросила Хоуп у бабушки.

— Анклав за ней присмотрит… — холодно бросила Фрейя.

— Бедный эльф. Он, наверное, совсем не отдыхает, — с лёгким упрёком произнесла девочка.

Хоуп всё ещё злилась на бабушку, особенно в этот день. Воспоминания того вечера возвращались к ней снова и снова, и она прекрасно понимала, что никогда не сможет простить Фрейе сделанный выбор. Но, несмотря на это, продолжала любить её и ощущала с ней связь куда крепче, чем с собственной матерью.

— А где могила моего дедушки? — впервые поинтересовалась Хоуп.

— Откуда мне знать, где она! Как жил, так и умер. Мне это не интересно, — фыркнула Фрейя, зажигая свечу у могилы своих родителей. — Если хочешь, зажги ему свечу у креста, как это всегда делала Лиана.

— Я зажгу ещё одну… для отца Софи, — тихо сказала девочка, ставя рядом две свечки. Их огонь засиял мягким пламенем. — А в Годрикову Впадину я пойду одна?

— Да. Туда ты пойдёшь одна… — старая волшебница устало опустилась на колени и посадила новый цветок в пустой горшок у могилы. — Только постарайся меньше трансгрессировать. Магия в твоих артефактах не вечная.

— Я и так уже как рождественская ёлка, вся увешана безделушками, — скривилась Хоуп.

Она крепче сжала пакет с оставшимися свечами и цветком, готовясь к следующему пути. В отличие от большинства волшебников её возраста, Хоуп умела гораздо больше. Среди её умений была и трансгрессия. Чтобы обойти запреты Министерства, касающиеся несовершеннолетних, она носила на себе амулеты, в которых Фрейя запечатала могущественные чары.

Так Хоуп оказалась на кладбище, где среди старых надгробий и табличек стояли в основном могилы волшебников. Девочка вошла в склеп своего отца.

Фред Годвин — герой, павший в жестокой войне.

На его могиле всегда лежали свежие цветы, их приносили друзья и соратники. Хоуп быстро зажгла свечи и на миг остановилась перед плитой.

Её мир отличался от миров других детей. Он не казался ей таким мрачным, потому что она умела пользоваться привилегиями, которые даровала ей бабушка. Но в такие минуты даже это не могло заслонить тень потерь.

— Не волнуйся, папа! — прошептала она, прежде чем трансгрессировала на остановку “Ночного рыцаря” — Я смогу за себя постоять…

***

— Что ты хочешь на Новый год? — спросил Билл, собирая книги, которые весь семестр валялись в гостиной.

— Хочу древний артефакт в свою коллекцию. Подаришь? — задорно ответила Хоуп, конечно же в шутку.

— Могу попросить маму связать для тебя шарфик, — предложил Билл абсолютно серьёзно.

— Нет! — резко воскликнула Годвин, округлив глаза. — Ни в коем случае!

Она уже успела разузнать всё о семействе Уизли, и последнее, чего ей хотелось, это знакомиться с его родственниками. Хоуп любила всё знать, но не любила любезничать.

Распрощавшись с Биллом на Лондонском вокзале, она сама села на маггловский автобус и всю дорогу смотрела в окно. Скрытый чарами дом не выделялся среди остальных, и лишь внутри её ждало Рождество, вместе с маленькой племянницей.

— Если ты и дальше будешь брать Ванессу в свою кровать, она никогда не научится спать одна! — проворчала Фрейя, наблюдая за девочками.

— Всё она научится! — показала язык Хоуп. — Моя Адара идеальна!

— Упрямая девчонка, — скривилась бабушка.

Хотя племянница почти не была похожа на свою покойную мать, Хоуп отдавалась ей всей душой. Она дарила Адаре ту любовь, которой, казалось, у неё самой всегда не хватало и это особенно трогало, ведь Хоуп ещё сама оставалась ребёнком.

Зимним днём из-под бордового шарфа выглядывали серо-голубые глаза. Милую шапочку с двумя пушистыми помпонами Хоуп надела поверх собранных в хвост длинных волос. Снег прилипал к её бордовым перчаткам, когда она скручивала снежок.

Бух! — снежок угодил прямо в Билла.

Уизли обернулся, и первое, что он увидел, сияющая улыбка Хоуп и её горящие глаза. Новый семестр начался.

В один из февральских вечеров Хоуп ворвалась в гостиную Гриффиндора и сразу схватила Билла за руку.

— Пойдём быстрее! — потянула она мальчишку.

— Уже поздно! — возмутился он. — Я не хочу быть наказанным.

— Не будешь! — настаивала она, не отпуская его руки.

Уизли закатил глаза, но в итоге сдался. Они вдвоём взбегали по лестницам всё выше и выше, пока наконец дверь на крышу не открылась, и перед ними не раскинулась удивительная панорама.

На чистом тёмно-синем небе сияли звёзды. В центре величественно стояла полная луна.

— Кажется, в этом быстротечном мире только звёзды вечные, — восхищённо произнесла Хоуп, всё ещё держась за его руку.

Она любила красоту этого мира так сильно, что в такие минуты забывала обо всём остальном. Её эмоции переливались через край, захватывая даже серьёзного Билла. Он поднял голову и тоже всмотрелся в небо, звёзды мерцали сквозь уносимые ветром облака и казались такими далекими.

— Они не могут быть вечными… — тихо возразил он. — Звёзды тоже умирают, взрываясь.

— Замолчи и любуйся! — улыбнулась Хоуп, протянув руку к небу.

Холодный зимний воздух рисовал румянец на их щеках. На смуглой коже Годвин он был едва заметен. Ветер развевал её волосы, собранные в хвост, а ладони ловили снежинки. Она сдувала их, пока те не успевали растаять.

Именно с ним Хоуп хотела делить все свои моменты счастья. Она слишком быстро привязывалась… Билл же молча держал её руку и пытался разглядеть в ночном небе ту красоту, которую видела она.

Зима сменилась весной, и вечно пропадающая Хоуп стала всё чаще возвращаться с охапками первых цветов. Она приносила то подснежники, то синие пролески, а Билл всё удивлялся, как у этой девчушки получается выходить за пределы Хогвартса незамеченной. А она уже прекрасно освоила тайные ходы и знала расписание дежурств преподавателей.

Бродить по Запретному лесу стало одним из её любимых занятий.

И вот, возвращаясь с очередным букетом, Хоуп вдруг остановилась как вкопанная, прямо перед ней появился Хагрид. Девочка подняла ясные глаза вверх.

— Чавой это вы тут бродите, где попало! — возмутился великан.

— Вот! — Хоуп протянула цветы. — Правда красивые?

На её плечо тихо упал паук. Любая другая первокурсница закричала бы, но Годвин спокойно сняла насекомое с мантии и аккуратно положила его на ближайшую ветку. Хагрид сразу переключил внимание на «милое» по его меркам существо.

— Говорят, пауки приносят деньги, — улыбнулась Хоуп. — Не знаю, правда это или нет, но хочется верить!

Великан невольно улыбнулся. Хоть гриффиндорка и нарушила школьные правила, злиться на неё он не мог.

— Выпьём-ка чашечку чая, прежде чем я отведу тебя обратно в замок, — предложил он, бережно принимая цветы из её рук.

В его хижине уютно потрескивал камин. Хагрид налил девочке чай, предложил сахар, но она отказалась. Пока он суетился, Хоуп жадно рассматривала каждую деталь комнаты. Вдруг лесничий резко обернулся, и их взгляды встретились.

— Ты же Хоуп… дочь Фреда Годвина, — с неожиданной теплотой произнёс он, и в его глазах блеснула влага. — Уже первокурсница… как же летит время!

— Разве летит? — широко улыбнулась девочка. — По-моему, оно только тянется. Хочу уже поскорее повзрослеть.

— Ну-ну, некуда спешить, — проворчал Хагрид, усаживаясь в кресло.

Он смотрел на неё и вспоминал своего друга. В Хоуп было так много от Фреда: та же любовь к миру, то же умение замечать красоту в простых вещах. Именно поэтому Хагрид не сказал Дамблдору ни слова о её прогулках в лесу и всё чаще приглашал на чашечку чая.

Студенты суетливо бегали унося книги с библиотеки. Билл старательно выводил последние буквы своего домашнего задания, а Хоуп в очередной раз тяжело вздохнула. У неё накопилась целая гора свитков, которые нужно было закончить перед предстоящими экзаменами.

— Ты же поможешь мне? — она надула губки и сделала щенячьи глазки.

Теперь уже вздохнул Уизли.

— Ну конечно… — он поставил точку и без особого энтузиазма потянул к себе её пергаменты.

Аккуратный и ровный почерк Билла смотрелся ещё изящнее рядом с каракулями Хоуп. Её страницы были испещрены кляксами, зачёркнутыми фразами и неровными буквами.

— Постарайся хотя бы не взорвать котёл на экзамене по зельеварению, — проворчал Билл, просматривая её заметки.

— Мою оценку уже ничем не спасти… — слезливо заглянула в его глаза девочка.

Так и оказалось. На экзамене по Заклинаниям Хоуп блеснула. Заклинания ложились идеально, лучше, чем у любого другого на курсе. Но вот с зельями… Нет, котёл не взорвался, чему Снейп даже удивился, но получившийся мутноватый отвар всё равно тянул лишь на минимальный балл.

Если бы не История магии, которую жутко не любила Годвин, её табель испортило бы именно это злополучное зельеварение.

— Ты же будешь писать мне письма? — стоя на перроне Кингс-Кросс, Хоуп смотрела в глаза Биллу.

— Тебе надоест читать о гномах, что живут на нашем крыльце… — пошутил Уизли.

— Я могу хоть вечность читать о гномах, лишь бы это было твоим почерком! — она не сводила с него глаз, а он смутился и опустил взгляд в пол.

— Глупости… — тихо пробормотал он.

На прощание они не обнимались, но связали мизинцы. Лёгкая улыбка Хоуп освещала её смуглое личико, а когда зазвучал шум родителей, встречавших детей, девочка быстро растворилась в толпе.

Её лето было наполнено громким смехом и запахом скошенной травы. Хоть больше не было тех приключений с Фрейей, которые сопровождали всю её жизнь, Хоуп создавалась их себе сама. Под жарким солнцем в прозрачной реке её уносило течение, которому она отдавалась полностью.

Белые ромашки запутались в коричневых волосах, кончики которых выгорели на солнце. А вечером она трепетно наслаждалась каждой буквой, написанной Биллом, отправляя ему в ответ сухие цветы, что весь день носила в волосах. И лишь маленькие руки её Адары заставляли сменить улыбку на тоску, но Хоуп умел отгонять мысли так же хорошо как и сбегать от проблем.