Никогда

— Мистер Коготь?..

Темноволосый мужчина вздрогнул и, оторвавшись от созерцания заката, перевел взгляд на подошедшую девушку.

— Веточка? Почему ты здесь? Разве вы с Сайроном не собирались остаться сегодня в лаборатории?

— Сайрону позвонила Джил, так что сегодня ему не до научных изысканий, — девушка улыбнулась чуть более снисходительно, чем требовалось для простого изложения факта — Джил была известной красоткой.

— Можно присесть?

Коготь бросил взгляд на свободное место рядом с собой и подвинулся, хотя там и так уместилось бы две таких, как Веточка.

— Конечно, садись. И, пожалуйста, перестань обращаться ко мне «мистер» и на «вы», я ведь уже просил. Из всех наших только ты продолжаешь так говорить, хотя смысла в этом давно никакого нет.

— Извини, — Веточка осторожно опустилась на скамью; теплое дерево приятно коснулось не прикрытых юбкой колен. — Привычка. Ты все-таки командир и неудобно называть тебя просто по имени.

Коготь усмехнулся и тяжело покачал головой.

— Вы давно уже встали вровень с нами, так что, прежде всего, мы соратники и друзья. А соратники всегда называют друг друга по имени. Хотя у людей субординация гораздо сложнее нашей, так что, возможно, ты и права. По-своему.

Он замолчал и, уперев подбородок в сцепленные в замок руки, вновь устремил взгляд на заходящее за горную гряду солнце. Веточка тоже молчала, склонив голову на бок. Перебросив через плечо свои длинные светлые волосы, она пыталась пальцами расчесать сбившиеся от ветра пряди.

В последнее время такие посиделки стали их маленькой традицией. Лидер питал странную слабость к земным закатам, это знали все и, если дела позволяли, Когтя часто можно было найти там, откуда открывался наилучший вид. А за последние полгода Веточка взяла в привычку составлять ему молчаливую компанию. Странное взаимопонимание, что с первой секунды возникло между ними еще в ту далекую встречу десять лет назад, за годы войны, проведенные бок о бок, не исчезло, а окрепло и превратилось в необъяснимое единство мыслей и эмоций. Веточка всегда чувствовала, если с Когтем случилось что-то плохое, улавливала его настроение и скрытую под маской спокойствия тревогу, а он, в свою очередь, только с ней позволял себе отпустить железный самоконтроль и иногда заводил странные разговоры о том, что не касалось войны, но тревожило лично его. На базе все об этом знали, но никогда и никак не комментировали. Лишь однажды Сайрон решился спросить об этом прямо.

— Пара? — Веточка посмотрела на друга так, будто у того отросла вторая пара ушей. — Я и Коготь? Сайрон, ты совсем?

Она вытянула руку и пару раз легонько стукнула парня по лбу кулачком. Из худого мальчишки Сайрон давно вымахал в рослого и плечистого солдата, и Веточка была ему ровно по плечо, но он до сих пор робел под строгим взглядом подруги. Стушевался и сейчас.

— Ну, просто вы так хорошо ладите… И я думал… мы все думали…

— А вы не думайте, — посоветовала Веточка, забирая свой поднос, на который набирала завтрак — сидеть в столовой резко расхотелось. — Коготь за вас подумает, если что, у него это лучше получается.

Физиономия Сайрона вытянулась, и он прикусил губу.

Этот разговор произошел полгода назад. Тогда ее возмутило и обидело такое предположение, но теперь Веточка понимала, что, наверное, их отношения с Когтем именно так со стороны и выглядят. И нет вины Сайрона в том, что он попытался перевести на понятный ему язык то хрупкое, невесомое и трудно ощутимое, что связывало ее и их железного лидера. Наверное, кто-то даже жалел ее, думая, что трудности таких отношений слишком велики для девичьих плеч. Ну и пусть.

Веточка не собиралась объяснять, что о нормальной семье она перестала мечтать еще лет десять назад. И нет смысла жалеть о том, что все так сложилось, она ведь сама выбрала свой путь. И ничуть не жалеет, что променяла возможность стать женой и матерью на звание ангела милосердия, спасающего десятки жизней ежедневно. И ничуть не жалеет, что всегда просыпается одна и в холодной постели и, скорее всего, будет просыпаться так до конца жизни. Раз уж так сложилось, что вся их жизнь — война, то какой смысл жалеть? В следующем воплощении сможет отдышаться. А пока у нее есть белые стены базы за спиной, и эти горы, и солнце, и стая птиц, вспорхнувшая над одной из вершин. И молчаливое присутствие рядом Когтя, которому не нужно ничего говорить, потому что за нее это делают невесомые и незримые артерии и нити энергии, пронизывающие все живое и дающие большее понимание, чем любые слова.

Двое молча наблюдали, как ярко-оранжевый диск уходит за горы. Не верилось, что за этой величественной красотой половина мира лежит в руинах, а другая половина ждет, что завтра с рассветом они придут, и будут вновь помогать, спасать, искать и уничтожать тех, кто, как стервятники, слетаются на чужую беду. И они пойдут. С первыми же лучами солнца, которое взойдет с противоположной стороны гор, вылетят на помощь. Потому что война никогда не заканчивается.

Последний луч заката скользнул по двум задумавшимся фигурам и ярко вспыхнул, на прощание отразившись от двух тонких браслетов на запястьях девушки.