Николас

— Николас? Николас Миласкис?

Ник вздрогнул от неожиданности. Он еще не привык к тому, что его узнают любители и любительницы тенниса.

Николас обернулся, поднял брови вопросительно.

— Неужели я так изменилась?

— Нет, что ты. Ты абсолютно не изменилась, — соврал Ник, расплываясь в радостной улыбке, — просто не ожидал встретить. Что ты здесь делаешь, Викки?

— Предполагаю, то же, что и ты — жду летной погоды, — глаза у Викки были совсем не веселые.

— Что-нибудь еще? — перебила их буфетчица.

— Что тебе взять? — предложил Ник.

— Кофе. Двойной эспрессо, пожалуйста.

Николас расплатился, и они устроились за свободным столиком. Непогода собрала в аэропорту рейсов пять, не меньше. Пассажиры коротали время по ресторанчикам.

— Ты ли это? — широко улыбаясь, спросил Ник, глядя, как Викки надрывает третий пакетик с сахаром. — Сладкоежки — это мы с Риком. С каких пор ты любишь кофе с сахаром, Светлячок?

Она равнодушно пожала плечами и растерянно на него посмотрела. Зря, наверное, она его окликнула.

— Откуда и куда? — весело болтал Ник.

— Навещала брата Рика. Помнишь Джефа?

— Ну и как там старина Джеф?

— Хорошо.

— А Рик как?

— Ты что, ничего не знаешь? — Викки захлопала ресницами.

— О чем? — все так же добродушно улыбаясь, спросил Ник.

— Рика больше нет. Разбился. Автомобильная авария, — Виктория старалась говорить спокойно, она уже научилась так говорить, нужно только не дать себе задохнуться, не сбиться с дыхания — вдох-выдох, пауза — тогда удастся подавить рыдания. — Разве ты не был на похоронах? Не помню. Я не помню. Но я должна была отправить тебе телеграмму. Я не могла не отправить.

Викки отвернулась и посмотрела в окно. Ну, узнала его. И что? Не надо было подходить. Он сейчас растеряется, скажет пустые слова соболезнования, не будет знать, куда деться, а ей нужно делать усилия, чтобы не разрыдаться. Нет, она сдержится. Вдох-выдох, пауза.

Ник молчал. Викки решилась на него посмотреть. Он сидел и беззвучно плакал. Его крупное скуластое лицо сморщилось, как у обиженного ребенка, по щекам текли слезы.

— Как же так, Викки, — прошептал он, — как же так.

Это было слишком. Викки не выдержала и разрыдалась. Ник прикрыл своей большой ладонью ее руку и сжал больно. Они помолчали. Викки освободила руку и вытерла слезы. Она успокоилась.

— Когда? — тихо спросил Ник.

— Уже год, — выдохнула Викки.

— Год назад? У меня были проблемы, я несколько квартир сменил. Я не получал телеграмму, — с таким отчаянием сказал Ник, как будто можно было бы что-то исправить, получи он ее.

— Ты почти не изменился, — взглянула на него Викки, — только еще больше стал.

— Таблетки помогли, — слегка улыбнулся Ник. — Помнишь свои «таблетки роста»? Что ты в них тогда положила?

— Усилитель роста для растений, витамины потолкла и что-то еще. Какие мы были глупые, думали быстро вырасти, за одну ночь. И куда мы, собственно, спешили?

— Ох и болели в тот раз у нас животы! У тебя, меня, Рика и кота. Кот за что пострадал?

— Он должен был вырасти в тигра.

— А помнишь, как мы выслеживали шпиона?

— Еще бы! Жених школьной секретарши чинил лифты.

— Точно! Рик застукал его за тем, что он наш лифт из строя выводил, и решил, что шпион.

— А он просто хотел со своей девушкой чаще видеться, сам устраивал поломки, чтобы прийти в наш дом еще раз.

— Угу, а мы по его милости застряли в лифте. Чуть не уписались, сыщики доморощенные, — улыбнулся Ник. — Как же мы с Риком проказничали в детстве! А ты нас вечно покрывала.

Викки слегка смущенно возразила:

— Ник, это мы с Риком проказничали, а тебя втягивали.

— Не такой уж я наивный был, — широко улыбнулся Ник.

— О! — спохватилась она. — Мой рейс.

— И мой!

Ник вынул ручку и блокнот:

— Вот, держи, мой новый адрес. Номер телефона тоже поменялся. Не пропадай!

Викки протянула ему визитку. Ник прочитал и уставился на нее удивленно:

— Турфирма? Ты же вроде литературой какого-то там заумного периода собиралась заниматься?

— Так легче. Крупная контора, много людей вокруг. Все время командировки, — она посмотрела ему в глаза, — нет времени... думать.

— Звони, — растерянно сказал Ник.

Он смотрел ей вслед. Все такая же обманчиво хрупкая. Даже тоньше стала. До него неожиданно дошло, что было не так, почему он не узнал ее в первую секунду. Она перестала не то что смеяться, она ни разу не улыбнулась. Рик когда-то прозвал ее Светлячком за неизменную лучистую улыбку, которая — палец покажи — переходила в заразительный смех. И сам Ричард такой же. Вообще их троица любила посмеяться. Рик... Этого не может быть!

«Какой же я дурак, — думал Ник в самолете, — все не то и не так сказал. Дернуло же меня вспоминать наше детство. Ей и так хреново. Растравил ей рану».

«Он, кажется, ни капельки не изменился. Только стал еще больше. «Таблетки роста». Надо же, все еще помнит. Я замесила их на сливочном масле и остудила в холодильнике, чтобы слиплись компоненты. Рик возмущался, что не сладко. Сидели, смотрели друг на друга и ждали. У Рика у первого скрутило живот. Потом стошнило кота. Мы с Ником продержались до прихода моей мамы».

Впервые за этот год с Викторией поговорили о Рике ТАК. О его смерти не решались говорить. Если решались, то звучало одно: «Как же ты теперь будешь жить?» С самыми разнообразными оттенками, от злорадства до ужаса, через участие.

Разве она теперь живет? Никто не догадался или не решился сесть с ней рядом и спросить: «А помнишь, как Рик...» Улыбнуться сквозь слезы. Никто, кроме добродушного увальня Николаса. Как хорошо, что она с ним столкнулась. Этой встречи хватит, чтобы продержаться еще немножко.

***

Николас открыл ключом дверь и, стараясь не шуметь, вошел в прихожую. В гостиной горел свет. Значит, Алекс, лучший друг Ника, дома. Николас вроде как снимал у Алекса квартиру. Целая история, как это получилось. Когда-то восходящая звезда тенниса и студент-юрист Александр Крауфорд по прозвищу Санни (Солнечный) заболел. Онкология. За операцией последовала химиотерапия, о теннисе больше не могло быть и речи. Во время всех этих передряг в клинике реабилитации доктора Волкина, прозванной пациентами «Кораблем», он ухитрился влюбиться и жениться. Покинув клинику, сумел удачно натаскать Николаса перед очень важным для его карьеры матчем. Выручил Николаса и тем, что дешево сдал ему жилье. А может, это Николас выручил Алекса, взявшись присмотреть за его квартирой: Алекс собирался надолго уехать к жене. Это неважно. Главное — теннис. Оба этим жили и подбадривали друг друга, несмотря на то, что один из них уже не мог играть.

Ник прошел на свет в гостиной.

— Санни, ты не спишь? — он по-прежнему называл друга теннисным прозвищем.

Алекс оторвал голову от учебника и покачал головой. Поинтересовался:

— Что там, на улице, гроза?

— Еще какая! Часа три пережидали в аэропорту. Вынужденная посадка. Ты как? Много еще осталось сдавать?

— Два экзамена. Как я устал, Ник. Будь она неладна, эта учеба. Я завалил один, — признался Алекс, — завтра вторая попытка, мне пошли навстречу. Как же меня это достало!

Он швырнул учебник на пол с такой силой, что несчастная книжка проскользила по полу пару метров. Алекс поднялся с дивана и потянулся до хруста в костях.

— Мощно играл! Я смотрел. Молодец! — сказал он Нику.

Ник хмыкнул смущенно:

— Да ну! Знаешь, а мне мало. Ощущение — только начал, даже не разыгрался как следует, и все.

Алекс не успел ответить, зазвонил телефон. Ник оказался проворнее.

— Эна? Спасибо, хорошо, только что вернулся. Он? На вид живой.

Алекс пытался выхватить у Ника трубку, тот прыгал и уворачивался.

— Сейчас проверю, — Ник переместился на кухню и распахнул холодильник. — Так, что тут у нас есть? Сыр. Да. Больше ничего.

И опять ловко увернулся от Алекса. Заглянул в мусорку.

— О! В мусорном ведре бутылка от вина. Красного. Больше ничего. Хорошо. Не волнуйся. Я две недели в городе, присмотрю. Покормлю.

— На! — протянул он наконец трубку Алексу.

Тот схватил, заговорил и вдруг замахнулся на Ника:

— Связь оборвалась! Объясни мне, какого лешего ты берешь трубку?! Ну все. Я ей позвонить не могу. А вдруг она не перезвонит? Не дозвонится? Скотина ты.

Ник стал оправдываться:

— Она со мной хотела поговорить сначала.

— Все равно предатель, — Алекс еще злился, — какая разница, ЧТО я ем, главное, ем.

Опять зазвонил телефон. Ник дернулся, но удержался и не подошел. Алекс просто заворковал в трубку, Ник посмотрел на него и отправился на балкон. Гроза стихала. Николас потоптался, вернулся и спрятался в душе. Он открыл кран на полную мощность. Вода текла по лицу. Это приносило Николасу какое-то странное облегчение. Он торчал под душем долго. Когда наконец вышел, Алекс уже закончил разговор и бродил возбужденно по квартире, натыкаясь на углы.

— Прости, — сказал Ник, — я думал, это мне звонят.

— Ничего, я боялся, что Эна не дозвонится еще раз. Гм. А от кого это ты ждал звонка ночью? — спросил его повеселевший Алекс.

— Ты, наверное, не помнишь. Виктория и Ричард. Я тебе рассказывал, друзья детства, — Ник вздохнул. — Встретил в аэропорту. Тоже рейс посадили из-за непогоды. Дал телефон. Пришло в голову, что это Викки и звонит.

— А-а-а... — разочарованно протянул Алекс, — Ну как же, помню. Я тебе помогал подарок искать на их свадьбу. Что с тобой? — Алекс заметил, какое странное, застывшее выражение лица стало у Ника.

— Рик разбился. Насмерть. А я даже не знал. Ты представляешь?

— Ох, Ник... — сочувственно покачал головой Алекс.

— Как же так, а?

Оба молчали.

— Есть хочешь? — нарушил тишину Алекс.

Ник пожал плечами.

Алекс нарезал сыр и достал початую бутылку красного.

— Пускай земля будет Ричарду пухом, — сказал он, протягивая бокал Николасу.

Ник выпил свое вино, машинально сунул в рот кусочек сыра и удивленно посмотрел на бутылку:

— А это откуда?

— Лекарство, — усмехнулся Алекс, — Эна вычитала, что красное вино, возможно, — природный иммуностимулятор. Против такого лекарства я ничего против не имею. Полбокала хорошего красного пару раз в неделю — это тебе не таблетки глотать.

— А! — Ник помолчал. — Знаешь, какой он классный парень... был. Веселый и вечно затевал что-нибудь. У него все получалось. Все, за что он брался. Правда, он и пробовал все, что только мог. С ним не соскучишься. Я удивился, когда стал играть в теннис лучше Рика. Только он не ревновал, всегда болел за меня. Эх!

— Классные парни уходят первыми, — грустно сказал Алекс, горько улыбнулся и ткнул пальцем в потолок, — там, видимо, нехватка, забирают себе лучших.

— Точно... Лучших. Но как же это... тяжко!

Ник неожиданно улыбнулся.

— Что? — не смог не улыбнуться в ответ Алекс.

— Так, вспомнилось. Как-то Рик говорит: «Слабо попасть вон в ту машину?». Мы взяли каштаны и давай швырять. Я попал. Метров с пятидесяти. В крышу. Сигнализация орет. Мы рванули оттуда, но нас кто-то видел. Рик говорит хозяину машины, что это он кидал, я — что я. Рик мне: «Идея моя, мне и отвечать». Я: «Я попал, значит, мне». Мы подрались. Хозяин рассмеялся и отпустил нас.

Они оба ворочались, не могли уснуть. Ник в кровати, Алекс на диване.

Большая фигура Ника появилась в дверном проеме:

— Санни, может, мне позвонить Викки? Как-нибудь… Или... не надо?

— Позвони, почему не позвонить, — сонно ответил Алекс.

Алексу хотелось пожаловаться Нику, что он сглупил. Отпустил жену на этот ее остров, а сам затеял нечто совершенно невыполнимое. Что он все, пас. Что он больше не может сдавать экзамены и пропади все пропадом, он купит завтра билет и полетит к Эне. Он попробует еще раз через год. Или не попробует.

Но Алекс сдержался, Ник и так расстроен. Пожалуй, завтра рискнет сдать еще раз, а там видно будет.