Николай I Освободитель // Книга 3

Джакомо Санти бросил взгляд в окно: ушедшее за соседнюю крышу Солнце намекало о скором завершении рабочего дня. Этой весной ясные, погожие дни были достаточно редки - большую часть времени над землей висели тяжелые тучи изредка исторгая из себя холодный дождь, иногда даже переходящий в мокрый снег – и оттого неожиданный теплый денек повлиял на настроение Джакомо сугубо положительно.

Прикинув вероятность того, что в вербовочную контору кто-нибудь еще сегодня надумает зайти и оценив ее как незначительную, итальянец улыбнулся и облизав в предвкушении губы полез в небольшой ларь стоящий тут же возле стола. Сыр, лепешка, горсть изюма, бутылка дешевого прошлогоднего вина: нехитрый ужин в мгновение ока перекочевал на освобожденный от бумаг стол. Тихий хлопок вытащенной из горлышка бутылки пробки и мерное бульканье наливаемой в стакан желтоватой жидкости.

Тихий стук в дверь застал Джакомо с поднесенным ко рту стаканом. Чертыхнувшись про себя, итальянец шустро спрятал вино и снедь и, постаравшись принять максимально деловой вид, произнес.

- Да? Входите, открыто.

Деревянная дверь, краска с которой по причине старости уже наполовину облупилась, тихонько скрипнула и на пороге показался невысокий мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Дешевая одежда из некрашеного полотна, обветренное лицо, потемневшие, узловатые пальцы – все выдавало в посетителе работника физического труда. Череда прокатившихся за последние двадцать лет по северной Италии войн, крайне негативно отразилась на благосостоянии местных жителей. Плюс отношение к этим территориям, формально находящимся в личной унии с Францией через одного правителя, а по факту оказавшимся на положении таких себе полуколоний, было сугубо потребительским. Итальянцы должны были давать метрополии налоги, продовольствие, солдат, конечно же, покупать идущие оттуда промышленные товары и поменьше бунтовать. Ни о каком экономическом развитии Итальянского королевства в этих условиях, по сути, и речь не шла.

- Добрый день, господин…

- Джакомо, - будучи сыном такого же небогатого крестьянина и отличаясь только тем, что умудрился научиться сносно читать и писать, Санти с большим удовольствием слышал обращение к себе «господин», пусть даже от нищего работяги. – А как тебя зовут?

- Франческо, господин, - посетитель сделал неопределенное движение головой, как будто не зная, нужно ему кланяться или и так сойдет. – Я узнал, что в этом месте можно наняться для переселения на восток. Это так?

- Все верно, - Джакомо слегка поморщившись при мысли о налитом стакане вина коротко кивнул. – Присаживайся, рассказывай о себе.

- Да, господин, - Франческо осторожно присел на стул. – Я крестьянин, у меня четыре гектара тут недалеко, от Равенны.

- Женат, дети есть? – Вооружившись пером, вербовщик сразу же начал делать пометки на специально отпечатанном в типографии бланке.

- А как же, - кивнул крестьянин, - жена, детей пятеро. Трое парней и две дочки.

- Ясно… И что, ты Франческо, знаешь о предложении русского императора? Ты же не наобум сюда пришел, я правильно понимаю?

- Все так, господин, - уже чуть более уверенно ответил потенциальный переселенец. Он понял, что заживо его тут никто есть не собирается, и даже как будто горбиться стал меньше. – Рассказывали, что можно переселиться на восток, что там есть пустые земли, что налогов там нет. Что с переездом помогут и вообще… Но, право слово, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, боимся, чтобы обмана не была какого-то.

- Понятно… - Скривившись протянул Джакомо, понятное дело, что молва как обычно все приукрашала. Порой он такие поразительные истории выслушивал, что просто диву даешься, откуда у малообразованных крестьян такой полет фантазии. – Значит так. Землю дают, но не бесплатно, а в рассрочку. Правда беспроцентную, да и стоимость земли в тех местах куда как меньше чем здесь, так что в этом деле все действительно не плохо. На одного взрослого мужчину от четырнадцати весен, полагается по пятнадцать десятин… Э… Ну считай гектаров, разница там не большая, пахотной земли. Сколько твоим сыновьям?

- Старшему как раз пятнадцать исполнилось, - пробормотал крестьянин, пришибленный названными размерами.

- Ну вот гектаров под сорок-пятьдесят на двоих получить и сможете, - пожал плечами Джакомо. – Как мне объяснили, кроме пахотной земли еще и всякие неудобья попадаются: овраги там или ручьи… Но размер участка именно по площади пригодной для земледелия определяется.

- Пятьдесят гектар на семью… Не верю! – Вскинулся удивленный донельзя Франческо, - не бывает такого. Чтобы в рассрочку да без процента! Где это видано, чтобы такие условия были?

В эти времена уже широко была распространена практика переселения на другой берег Атлантического океана, однако условия там были, сложно подобрать другое слово – рабские. Поскольку денег на переезд у новых колонистов обычно не было, их везли в долг, а потом где-нибудь в Нью-Йорке банально продавали в работники до погашения взятых на себя обязательств. Формально рабством это конечно не было, но скотское отношение, мизерная оплата труда и бесконечные штрафы делали жизнь белых переселенцев из Европы зачастую не сильно лучше, таковой у черных африканских рабов с плантаций юга. Естественно, в сравнении с этим условия, предложенные русским императором, выглядели даже слишком щедрыми.

- Смотри сюда, - тяжело вздохнув, вербовщик поднялся на ноги. Такие вопли недоверия ему за последнее время пришлось выслушать не один десяток раз и он уже хорошо знал, что на это нужно отвечать. Джакомо подошел к дальней стене и рывком отбросил в сторону матерчатую шторку не слишком красивого мшистого цвета. За ней скрывалась большая под два метра в ширину карта Европы от Атлантического океана до Уральских гор. – Карту читать умеешь?

Франческо неуверенно пожал плечами, на что Санти еще раз тяжело вхдохнул и взял в руки короткую деревянную указку.

- Мы вот здесь, - вербовщик ткнул деревяшкой с неаккуратно обломанным кончиком на север итальянского сапога. Чтобы рассмотреть подробнее посетителю пришлось встать и подойти поближе. – Вот Равенна, вот Милан, а тут южнее – Рим. Масштабы понятны?

- Масштабы? – Не понял слова крестьянин. Вербовщик только задрал голову вверх и беззвучно спросил того к то наверху, за что ему такое наказание.

- Да, ты знаешь, сколько времени ехать в Рим? Или в Милан? Хоть куда-нибудь?

- В Болонье был, - втянув голову в плечи ответил стушевавшийся Франческо, - там родичи живут, дальше нигде не был.

- Понятно… - Пробормотал вербовщик, прикидывая, как объяснить крестьянину, всю разницу в размерах двух стран. – До Болоньи два дня пути.

- Ну да, где-то так, господин.

- От Болоньи до Милана – это вот от этой точки до этой - еще семь. Представил себе расстояние?

- Да… - Не слишком уверенно ответил Франческо. Было явственно слышно, как у него в голове поскрипывают от напряжения давно не смазываемые шестеренки.

- Ну вот а это европейская часть Российской империи, - вербовщик сделал шаг вправо и широким жестом очертил внушительные по любым меркам границы восточного государства. – А если брать еще азиатскую часть, то она бы закончилась где-то возле стены. Чего-чего, а земли там в достатке, могут ее позволить раздавать кому угодно. А вот подданных русскому императору не хватает, вот он и предлагает людям из Италии, Франции, Испании переселяться под его руку.

Франческо аж сделал полшага назад, чтобы было удобнее визуально сопоставить размеры двух территорий – России и всей остальной Европы. Сравнение было явно не в пользу последней.

- А наш император видел эту карту, когда четыре года назад собирал армию для похода на Москву? – Удивленно пробормотал крестьянин, продолжая рассматривать политическую карту.

- Хороший вопрос, - согласился вербовщик и добавил, - но я бы на твоем месте не стал бы его задавать за пределами этих стен. А то мало ли…

Крестьянин только молча кивнул, соглашаясь с тем, что предупреждение вербовщика вполне справедливо, после чего оба мужчины вернулись за стол и продолжили обсуждение условий возможного переезда.

- Ну и насчет обмана… Тут не стоит волноваться. Никакой благотворительности не будет. Все путешествие – сначала по морю потом по суше пойдет в качестве долга. Так же в долг русский император готов выделить двести рублей на одно хозяйство, для обустройства, закупки скота и всего прочего. На первое время, в общем. Зерно опять же на первое время обещали выделить, так что голодать не будете.

- Двести рублей – это сколько?

- Считай, что один рубль – три франка, примерно.

- Солидно, - покачал головой итальянец.

- Ну и в качестве приятного дополнения все переселенцы будут на десять лет освобождены от налогов – выплачивать будете только долги. Впрочем, их будет не мало, так что работать придется за двоих.

- Ну работать это дело привычное, работой нас не напугаешь, - вскинулся было крестьянин, но быстро увял, добавив гораздо тише, - главное, чтобы толк от этой работы был.

- Это да… - Пробормотал Джакомо, который и сам прекрасно осознавал всю тяжесть сложившейся ситуации.

Весна и начало лета 1816 года в Европе выдались холодными и дождливыми. Настолько, что уже к началу июня стало очевидна, все бесполезность надежд на хоть сколько-нибудь приличный урожай. Ночные заморозки во второй половине апреля, что для севера Италии, где обычно в это время уже вполне тепло, выморозили добрую половину неокрепших еще молодых всходов озимых, а постоянные дожди сделали практически невозможным посев яровых. Дураков, чтобы бросать зерно в болото, в которое превратились поля по всей западной Европе, без надежды на всходы, не было. Пострадали от непривычно холодной погоды не только зерновые, но и виноградники и даже оливковые деревья, непривычные к таким климатическим вывертам. К началу лета даже недоумку стало ясно, что следующий сезон будет голодным.

Вербовочные конторы в по всей Европе начали открываться еще в прошлом, пятнадцатом году. Тогда поток желающих сменить место жительства был, прямо скажем, невелик, несмотря даже на войну, которая, казалось, никогда не закончится. Таково уж свойство человеческого разума, необходимость что-то менять осознается только когда становится уже совсем плохо.

В общем, тоненький пока что ручеек переселенцев, в основном тех, кто умел смотреть в будущее и понимал, что ближайшие пару лет в западной Европе будет крайне тяжело, уже потек, позволяя оперативно заселять подготовленные для этого земли Северного Кавказа, Кубани и нижнего Поволжья.

- А что с верой? – Встрепенулся Франческо, вынырнув из глубины фантазий о новой жизни.

- С верой?

- Да. Русские - схизматики. Нас будут заставлять принимать их веру или мы сможем молиться так как привыкли?

- Перекрещиваться в ортодоксы вас никто не заставит, мне это гарантировали, - слегка усмехнулся Джакомо, который сам по жизни был совершенно не религиозен, хоть и понимал важность этого вопроса для своих соплеменников. – В России живут отнюдь не только ортодоксы. Там много магометан, есть протестанты, иудеи… И католики тоже. Так что насильная смена вероисповедания вам не грозит. Но и строить храмы вам никто не будет. А учитывая плотность населения в тех краях…

- Что? – Не сразу понял крестьянин.

- Вполне может так случится, что твоя семья будет единственной, кто исповедует католицизм на день-два пути вокруг. Так что хочешь – ходишь в православный храм, хочешь – не ходишь ни в какой. Разве что в магометанскую веру перейти, там, говорят, их не мало.

- Чур меня, чур! – Франческо широко перекрестился, всем видом демонстрируя негодование от такого предложения.

- Что касается обязанностей, которые на тебя будут возложены, - продолжил обрисовывать картину вербовщик, - то ничего такого, чтобы выходило за рамки разумного. Понятное дело, что придется выучить русский язык, как ты понимаешь итальянский в тех местах не в ходу.

- Это понятно, - тяжело вздохнул крестьянин, которому любая умственная деятельность давалась с определенным трудом.

- В армию в Российской империи свободных крестьян призывают по жребию. Тебя как переселенца и отца пятерых детей — это касаться не будет, а вот твоих сыновей уже вполне могут забрать. Впрочем, шанс на это и у нас не маленький.

Еще один тяжёлый вздох от Франческо. Его брат был одним из тех бедолаг, кто поддавшись уговорам французского императора подался за ним на восток, рассчитывая на славу и хорошую добычу. И, как и многие тысячи других таких же неудачников со всей Европы, он остался лежать где-то там посреди бескрайних снегов огромной северной страны.

Есть в этом определенная насмешка судьбы, в том, что теперь и Франческо собирается – собственно пока только размышляет над этим – отправиться в Россию. С иной совершенна целью, но тем не менее.

Собственно, в эти времена из Европы был только один основной путь для переселения. Те отчаюги, которые искали лучшей жизни или просто не могли усидеть ровно там, где родились, двигали за океан, в Новый Свет. Там была страна возможностей, край с богатой землей и отсутствием традиционного для старушки Европы сословного гнета. Вот только и все риски соответственно ложились на переселенца: сможешь выплыть – молодец, не сможешь – попадешь в рабство и будешь работать от зари до заката без шансов на просветление. Естественно, семейному человеку было достаточно сложно решиться рвануть за океан. Так что появление еще одного потенциального пути – на восток – где еще и какие-никакие «социальные гарантии» предлагают, было воспринято сугубо положительно.

- А как там с погодой, господин? Я слышал, что Россия – северная страна и там постоянно холодно. Что там вообще растет? – Последовал еще один насущный вопрос, который крестьянина не мог не интересовать.

Джакомо встал и еще раз подошёл ка карте.

- Переселение идет вот в эту область, они ее только несколько лет отвоевали у вассальных османам диких горцев и спешат заселить своими крестьянами, чтобы земля не лежала впусте. - Вербовщик ткнул пальцем в область на юге большого зеленого пятна, обозначавшего на карте Российскую империю, после чего провел горизонтальную линию и ткнул в северную Италию. – Как видишь, территории эти находятся на одном уровне с нами не севернее, соответственно и погоды там будут примерно такие же. Можно выращивать зерно, виноград и вообще все что душе угодно.

На самом деле это конечно не совсем так и на фактический климат в конкретной местности влияет далеко не только широта его нахождения на земном шарике. Вот только сам Джакомо за пределы родной Италии ни разу не выезжал и о таких подробностях соответственно и не задумывался никогда. Ну а наниматели его тоже не спешили раскрывать всех карт, руководствуясь старой как мир сентенцией о том, что лишние знания только преумножают скорбь. С другой стороны, даже знай вербовщик о том, что климат севернее Терека далеко не столь похож на итальянский, вряд ли бы он стал об этом рассказывать потенциальным переселенцам. Как опытный продавец он естественно старался показать свой товар с лучших позиций, деликатно обходя стороной подводные камни.

- Понятно… - Задумчиво пробормотал Франческо, невидящими глазами уставившись в стену с картой. Мыслями он был уже очень далеко отсюда. Вербовщик, глядя на это только криво усмехнулся – он получал жалование в зависимости от количества людей которых удастся сманить в Россию, причем итоговое вознаграждение рассчитывалось по сложной тарифной схеме, где учитывалось не только количество переселенцев но и род их деятельности, здоровье, образование и так далее. Отдельно русский император платил за специалистов, которых правда в этих краях было не так уж много, все же Италия в эти времена была сугубо сельскохозяйственным регионом и до промышленной революции ей было еще очень далеко. Ну разве что художников, там всяких, скульпторов было в достатке, а вот с металлургами и механиками – не особо. Крестьянин тем временем отвис, вернувшись в реальность, поднялся со стула и с коротким кивком начал прощаться. – Спасибо, господин. Я все понял, буду думать, разговаривать с женой…

- Думай, конечно, - Джакомо откинулся на спинку стула и сделал в воздухе неопределенное движение рукой, как бы благословляя посетителя на этот непростой труд. – Но учитывай, что самые лучшие участки получат те, кто решится на переезд первыми. Ничего странного в этом нет, просто сначала заселяются места до которых добраться проще – они ближе к дорогам, к рекам, к морю опять же… Ну а те, кто прибудет позже – а как ты понимаешь, учитывая нынешние погоды, желающих переселиться в этом и особенно в следующем году будет не мало – достанутся делянки похуже.

Франческо задумчиво посмотрел в окно, там солнце уже плотно опустилось к горизонту и над городом повисли сумерки.

- Я понял, господин, еще раз спасибо. До свидания.

Когда за незадачливым крестьянином закрылась дверь, Джакомо вновь достал ждущее его вино и снедь, сделал несколько глотков алкогольного напитка и мысленно вернулся к состоявшемуся разговору.

То, что крестьянин не бросился тут же соглашаться на переезд на восток, это нормально. Было бы наоборот странно и подозрительно, больше похоже на убегающего от чего-то человека, чем на основательного отца большого семейства. И тем не менее вербовщик был уверен, что смог зацепить собеседника, и что тот вскоре вернется. Более того, зная своих соотечественников, Джакомо был уверен, что кроме сегодняшнего посетителя, к нему обязательно придут несколько его соседей, тоже заинтересованных возможностью обретения лучшей жизни. Понятное дело, большая их часть в итоге предпочтет синицу в руках, совершенно неопределенным перспективам, но все же, но все же…

На улице из набежавших к вечеру тучек опять начал накапывать мелкий, холодный, «ноябрьский» дождик.