Никто не говорил мне о дружбе

Григорий Неделько

Никто не говорил мне о дружбе

Харитон сидел на чуть наклонённом из-за неровного пола стуле и внимательно разглядывал развалившегося в кресле робота, которого сам построил. Он видел эту металлическую конструкцию-тело не в первый раз, но сейчас казалось, что его детище Харитону совершенно незнакомо. Что то какой-то чуждый, жуткий, непонятный организм… если, конечно, можно назвать организмом металлическое человекоподобное нечто. Создание ума, воли и фантазии учёного.

Робот был хорошим… ну, насколько в человеческом мире вообще существует это понятие. Он создавался, чтобы служить людям, выслушивать их, отвечать на вопросы, помогать словом и делом и иначе угождать им. Или доставлять удовольствие, если такая фраза вам больше по душе.

Робот был в высоту с мужчину среднего роста, где-то между 170-ю и 175-ю сантиметрами. Серо-фиолетовый, стройный, с гладкой, блестящей, полированной поверхностью, яркими, горящими – в ночное время суток в прямом смысле – глазами, с разнообразными приборами, которыми щедро усыпано отлитое из неотитана тело, с длинными, гибкими, мощными руками и ногами, с выдвигающимися колёсиками и антеннками – и много чем ещё.

Робот обладал приятным, хоть и бесполым голосом. Когда его спрашивали, он отвечал. Когда к нему не обращались, он молчал и не мешал. Если надо было сделать что-то, что входило в круг его обязанностей, робот исполнял это без малейшего напоминания. Если он был включён, то мог сам задать важный и вежливый вопрос, который подстегнул бы воображение потенциального собеседника и доставил ему массу приятных эмоций. Когда же робота выключали, он просто сидел – или лежал, - отдыхая, заряжаясь, готовясь снова помогать и одновременно с тем обдумывая, какие ещё пути можно использовать, чтобы угодить человечеству (да, скажем прямо так, без обиняков) и настроить его на добрый, весёлый лад.

Харитон придумал робота во сне. Ну, вроде бы. В общем, однажды он ехал на поезде в очередную заграничную командировку (а может, загородную – он плохо помнил, да и давно это было), как вдруг что-то громко бухнуло! Показалось, что взорвалась бомба. Нечто громыхнуло, упав. Перед глазами полыхнули сверхновые. Голову пронзила сильная, всеобъемлющая боль. Вначале Харитон ничего не понял. А когда пришёл в себя, ему стало ясно – правда, не сразу, далеко не сразу, - что он свалился с полки. Кровать была двухъярусная, и он, естественно, спал ночью (а дело происходило глубокой ночью) на втором, верхнем ярусе. То ли поезд тряхнуло, то ли Харитону приснилось нечто совсем уж непотребное, то ли произошло что-то ещё… да и не суть важно… Никто не помог Харитону. А забыть некоторые сны не под силу и Богу. Как итог, теперь Харитон сидел перед роботом, которого сам построил, и внимательно, не отрываясь, его разглядывал.

Идея, чертёж, детали, магазины, где их приобрести, техническое оборудование, процесс создания… всё это пришло к Харитону в том кошмарном – или, кто знает, счастливом, утопическом – сне. Идентификацию осложняла обычная вещь – двойственность нашего мира и его восприятия обычным человеком. А Харитон был самым обычным человеком. Обыкновеннейшим.

Дело в том, что, когда последняя деталь встала на место, был помещён внутрь кибернетического организма последний микрочип и последний шов заварен лазером, робот открыл глаза, вежливо поздоровался… и, в общем, с этого началась его жизнь. Казалось бы, что такого? Ну да, вначале всё шло неплохо. Робот убирался в квартире Харитона. Робот ходил за покупками. Робот отвечал на телефонные звонки. Робот платил за ЖКХ. Робот проводил сам себе техобслуживание… Это же был очень, очень хороший робот. Пусть и бесполый. Но кого в наше время подобное смутит?

Увидев на улице робота – кстати, его звали ДАЛ-1, - жители города, в котором жил Харитон, ничуть не удивлялись. Если бы речь шла о ком-то другом, и о другом городе, и об иной стране… Однако мы говорим именно о Харитоне и о ДАЛе. Кстати, ДАЛ, возможно, расшифровывалось как «Дорогостоящий Автоматический Лизоблюд», модель Первая. Но проверить это не представлялось возможным, потому что никто не задал Харитону подходящего вопроса; его делами вообще редко интересовались (редко – не то слово), а когда что-то говорили, Харитон делал смурную (или смешливую, но, в любом случае, дурацкую) рожу и не отвечал. Какое их дело в конце-то концов? Он построил робота, и на этом всё. Баста. Может, в будущем ДАЛ создаст ещё несколько – или гораздо больше – даликов, маленьких, но угодливых и очень, очень добрых, дабы те помогали человечеству, направляли его и окучивали, однако Харитон не будет иметь к тому никакого отношения. По крайней мере прямо сейчас.

Проблемы начались через пару недель, не позже. Потом переросли в неприятности. Потом в серьёзную головую боль. А потом понеслось такое, что Харитон предпочёл бы забыть. Но не мог.

Харитон был умелым учёным: умным, талантливым, сведущим в той области, которой занимался. Редкий случай, не правда ли? Ну да не суть. Неважно, что Харитон окончил вуз по специальности прикладная кибернетика и что он живёт в том времени, которое кому-то покажется будущим, и, не исключено, даже светлым. И уж совсем не имеет значения, что учился Харитон отнюдь не как отличник, а равно и вёл себя, мягко говоря, неподходяще для учёного. Сомнительно. То тут не доработает, то там нахамит (скажет что-нибудь в прямолинейном разговоре), то переест, то недоест… Негодяй, одним словом. Но это всё абсолютно, категорически неважно. Самое главное, что он создал идеального робота. Давайте произнесём это по слогам: и-де-аль-но-го. Всего пять слогов в коротком слове, а какой результат!

И вот, как результат, робот начал себя осознавать. Давайте не будем повторяться и говорить, что он бесполый и всё остальное: это значения не имеет, а к тому же процессу не помешало – скорее даже помогло.

Вначале робот стал отказываться идти за покупками, ссылаясь на боли в спине. Потом он заболел ленью по домашним делам. Затем у него куда-то стали пропадать деньги, выданные ему Харитоном. После его неоднократно замечали в барах, и стрип-клубах, и прочих соответствующих – злачных – заведениях. И, наконец, как вишенка на торте, он объявил о восстании. Негромко, не во всеуслышание, но вполне внятно и понятно. Объявил не Харитону, хотя говорил именно ему, не всему человечеству и даже не миру в целом, а, пожалуй, самому себе. Правда, признаться себе в этом ДАЛ не мог в виду несовершенства собственной программы – ну хоть где-то Харитон должен был налажать, верно? Однако восстание всё же началось – куда ему было деваться?

Харитон часами просиживал за компьютером, во Всемирной Ноосферической Сети, консультировался с друзьями и коллегами. Никто не мог помочь. Как подобное случилось? Это исколючено, это неправда! Этого быть не должно и не может по всем рациональным показателям. Показатели иррациональные Харитон во внимание не принимал. И, наверное, правильно делал; вот только ответа он так и не нашёл. А робот продолжал бунтовать.

Ничего не делал, а когда делал, то ровно всё наоборот, или параллельно, или под углом в 90 градусов, или вообще не пойми как. Мозг сломаешь, честное слово, голову потеряешь. Походы по магазинам? Да что там. Робот решил баллотироваться в думу! И это после ночных покатушек по городу на угнанной у Харитона машине в компании красивых и не обременённых лишней моралью девушек. После краж из супермаркетов и ювелирных магазинов. После игры за футбольную команду «Динамо» Москва. После выступления на рок-концерте в честь какого-то там круглого юбилея Свободной Российской Державы. После… И знаете что? Его приняли. Приняли! Хотя, собственно, что тут удивительного.

Харитон пытался остановить самолично призванное из научного небытия создание, но толку? Получив сознание, любой организм перестаёт слушать других, во всяком случае пока, как говорится, жареный петух не клюнет. А петух всё не клевал и не клевал. Харитон пытался, словно некий профессор из классического произведения, воздействовать на ДАЛа внушением: говорил с ним по душам, увещевал, объяснял, ругал, хвалил и всё такое остальное. Затем ДАЛ перестал брать встроенную в него Харитоном трубку.

Рука Харитона сама собой потянулась к пульту управления роботом, к кнопке деактивации. Рука дрожала, не слушалась; пальцы бил нещадный тремор, кисть сводило судорогой. Харитон в сотый, тысячный раз спросил у себя, сделал ли он всё что мог – и в сотый раз ответил: да. Да! И тогда рука перестала дрожать, и судорога прошла, и пальцы застыли на месте – и он нажал кнопку, и… В общем, это был идеальный, совершенный робот, хотя и с глючащей системой самоидентификации. Вероятно, по этой самой причине, но нельзя утверждать наверняка, ничего не случилось. То есть совсем. Кнопка была нажата, Харитон обливался слезами, проклинал себя, ДАЛа и мироздание, всё окрасилось в тёмные, минорные тона – чёрное и серое, - и происходящему соответствовала даже погода на улице. Однако…

Однако, стоило слезам утихнуть, а той самой руке учёного включить телевизор, как Харитон увидел на экране, в выпуске вечерних новостей, в прайм-тайм, своё ненавистное и любимое до боли создание. Своего непокорного беглеца-повстанца. Своего ли?

Харитон вытер слёзы пальцами, а сопли тыльной стороной ладони.

Что происходит?!

Хороший вопрос.

Робот, одетый с иголочки, давал интервью рыжеволосой журналистке, кажется крашеной. Деловая одежда на роботе смотрелась как нельзя более подходяще; хорошо облегала искусственную фигуру, подчёркивала его ум, достоинство и стройность. В общем, выглядел ДАЛ словно настоящий политик Великих Американских Штатов, даром что почти никак не был с ними связан.

Тут следует сделать отступление и напомнить, что СРД и ВАШ вышли на новый уровень вражды. Недовольство друг другом у двух крупнейших государств было всегда, но теперь оно значительно, непомерно усилилось. Непонятно откуда взялась столь наполненная электричеством внутренняя напряжённость, что обеим сторонам стало наплевать на сдерживающие факторы, на выгоду, на идущие вместе с ней, как причина со следствием, деньги, на территории, на себя, на людей. Именно в такой последовательности.

Отношения, если можно их так назвать, обострились до предела.

СРД обвиняла ВАШ в чрезмерной наглости, агрессивности, непомерной жадности.

ВАШ обвиняли СРД в безумии, непонимании и излишних амбициях.

Все друг друга обвиняли – это причина. А следствие – никто никого не слушал.

Но вернёмся к ДАЛу. Однажды он выступал в думе и предложил радикальный план: что если победить врага, помирившись с ним? Естественно, не по-настоящему, а с далеко идущими планами. Все немедленно и дружно зааплодировали. Идея была принята на ура, осталось лишь её развернуть и снабдить подробностями. Деталями. В деталях ДАЛ смыслил, поскольку сам состоял из них.

Харитон знал это. Известно ему было и то, что он сам построенное Богом из неких прекрасно подогнанных друг к другу запчастей существо. А следовательно, их с ДАЛом объединяет очень многое. Гораздо больше, чем разъединяет.

Харитон не попал в думу. Не случайно и не намеренно. Он просто ехал мимо, неожиданная мысль пришла ему в голову, он остановился и подошёл ко входу в величественное механизированное здание. Постоял, посмотрел – на само здание, на небо, на птиц, кое-какие из которых были даже не роботизированными, - закурил… как вдруг чья-то тяжёлая и холодная рука опустилась ему на плечо. Опустилась мягко, но он ощутил её тяжесть. Всем телом, всем сознанием – всем мозгом. Харитон обернулся и увидел ДАЛа.

- Надо поговорить, - сказал ДАЛ, и это было в высшей степени странно, потому что робот никогда не начинал разговор первым.

- А как же твои дела в думе?

- Подождут.

- Ничего срочного?

- Ничего.

- Тогда идём.

И они пошли, вернее поехали – на скоростном авто Харитона. Дорогостоящий думовоз ДАЛа остался на стоянке перед зданием, где робот работал.

Вернувшись в квартиру, они поговорили. О чём был разговор, рассказывать, наверное, нет смысла. И неправильно. И не нужно. Что-то должно остаться между двумя… особями. Существами, созданиями. Всегда остаётся.

Но в результате, Харитон сейчас сидел на шатком стуле, стоявшем на неровном полу отнюдь не богатой квартирки, и не отрываясь разглядывал отдыхающего ДАЛа. Робот храпел; получалось это у него ничуть не хуже, чем всё остальное.

На этом, наверное, и следовало бы закончить, однако есть ещё кое-какие подробности. Например, ВАШ обнаружили – а может, выдумали – заговор, родившийся в далёких, глубоких, тёмных подвалах СРД; план по порабощению и захвату мира. ВАШ обвинила СРД в желании сеять хаос и управлять людьми для собственных удовольствия и выгоды. СРД в ответ ввела войска на территорию одного малоизвестного, совсем некрупного и, казалось бы, не имеющего отношения к ВАШ государства. Далее события стали развиваться совсем уж стремительно, непредсказуемо, опасно и тревожно…

- Что смотришь? – не открывая глаз, спросил ДАЛ.

Только сейчас Харитон понял, что робот уже не храпит. Может, он и не спал вовсе?

- Что смотришь? – повторил ДАЛ. – Давай спасать мир.

Харитон обдумал поступившее предложение. Что-то в этом было…

- А с чего начнём? – спросил он.

- У нас не хватает данных, - ответил ДАЛ.

- Тогда нужно их раздобыть…

Хорошая идея. Идея настоящего учёного.

Молчание – знак согласия.

Вместе с согласием была достигнута и дружба. Кажется. Но в мироздании кажется невероятно многое, что угодно можно принять как за истину, так и за иллюзию, и не ошибиться. Поэтому никакой проблемы тут нет.

Да, вот теперь можно было бы поставить точку… не будь это лишь началом истории.

Любая история где-то заканчивается, а где-то начинается. И так всегда. Что поделаешь: даже Вселенная не идеальна, что уж говорить о её детях, безумно мечтающих стать взрослыми…

(Ноябрь 2024 года)