Никто не вечен

Будем знакомы

Часть 1.

Глава 1. Жертва.

Дом был ничем не примечательный, разве что стоял он на самом берегу, вдалеке от деревни. Семья, жившая в этой хибаре, выращивала кур и торговала рыбой. Обычные сельские жители, коих тысячи в предместьях Колдхейма, столицы северной провинции Нордстейн. В тот погожий осенний вечер хозяин дома с женой и детьми ушли в деревню на празднование дня благословения Элир. Местные старейшины относились к празднику очень серьезно, и никто из деревни не осмелился не явится в храм.

Пока все жители поселения молились и получали от жреца благословение на сбор последних осенних посевов, на окраине деревни происходили события куда менее приятные. Из леса, опираясь на дубовый костыль, вышел человек в рваной окровавленной одежде. Он сильно спешил, и поэтому постоянно падал, спотыкаясь об упавшие ветви деревьев. Подозрительно озираясь по сторонам, он ковылял по безлюдной дороге, направляясь к вышеупомянутому дому. В левой руке у незнакомца был старый ржавый револьвер, с единственным патроном в барабане. Все остальные он уже успел расстрелять несколько минут назад. Выстрелы были неудачными, но благодаря этому удалось выиграть немного времени для отступления.

Огонь в камине догорал и на окнах стала появляться легкая изморозь. Незнакомец отложил костыль в сторону и опустился на колени в центре комнаты. Его рваная рубаха залита кровью, волосы вырваны мелкими клочьями, но несмотря на это вид у человека был спокойный и безмятежный. На лице застыла еле заметная улыбка, он отчаянно шевелил губами, но не произносил ни звука. Снаружи доносились разъяренные крики солдат, закрытые ставнями окна, дрожали от ударов, а замок на входной двери казалось вот вот поддастся.

Легкая вспышка на мгновение озарила комнату. За спиной у сидящего возникла фигура в темном облачении. Гость небольшими мерными шагами обошел помещение, изредка поглядывая на сидящего. Там, где он ступал, тут же оставались грязные следы голых, покрытых гнойными волдырями, ног. Гость подошел вплотную к человеку и взял его ладонью за подбородок.

- Где он?

В ответ он услышал горловое хлюпанье, а сидящий медленно открыл рот, показывая отрезанный язык и приподнял веки, за которыми была кровавая пустота от вырезанных глазных яблок. Улыбка на его лице сделалась еще шире.

Гость взял с обеденного стола кухонный нож и ровным движением провел по горлу сидящего. Когда в комнату ворвались солдаты, они нашли только бездыханное тело бедняги. Огонь в камине так и не погас.

Глава 2. Неизвестный.
Возможно это был сон, а может быть одно из воспоминаний, которые я так часто прокручивал в своей голове. Мальчик, двух или трех лет, он отчаянно тянет ко мне свои руки, на его голубых глазах слезы, но я отстраняюсь, мысленно отталкивая, несмотря на то что локоны его светлых волос кажутся такими знакомыми и родными.

Очнутся в яме, похожей на заброшенный колодец, в окружении разлагающихся тел людей и животных – не самое приятное времяпрепровождение. Запах смрада этого жуткого места буквально за минуту может свести с ума. Тошнота то и дело подступает, но я отвлекаюсь на более серьезную проблему. Из сломанного, по всей видимости, носа, тонкой струйкой течет кровь. Слегка повернувшись на бок, обнаруживаю рванную колотую рану на плече. В прорезе видавших виды штанов на правой ноге вижу кусок крупной дроби, которая впилась в мою берцовую кость. В завершение ко всему прочему ощущаю сильную головную боль и тут же обнаруживаю большую кровоточащую шишку на затылке.

Понять, что произошло, конечно же не представляется возможным, ровно, как и вспомнить что я делаю в этой дыре. Слегка осмотревшись, нахожу потрепанный серый плащ с капюшоном, и сапоги, обмотанные тряпкой, но с хорошей крепкой подошвой. Натягиваю на себя все это добро, потому что холод начинал сковывать все мышцы, не говоря о продрогших пальцах. С помощью поговорки сила воли плюс характер встаю на ноги. Правое колено мгновенно отдает резкой острой болью и заставляет приземлится обратно, на труп неизвестного рогатого животного. Снова чувствую запах смрада и гнили. Кирпичи, которыми был обшит изнутри колодец, выступали один над другим и к самому пику оставляли лишь узкое круглое окошко, не больше пятидесяти сантиметров в диаметре. И тут я понял - это злачное место служило лишь для одной цели – убивать медленно и мучительно, без любых шансов выбраться на поверхность.

И все же я попробовал. Добротные ботинки почти не скользили по кирпичам, а силы моих рук было достаточно чтобы попеременными движениями подниматься вверх. Не более чем через час, корчась от боли в колене, с небольшими передышками, я уже смог зацепиться левой рукой за край колодца и, подтянувшись, протиснуть оба плеча в узкое окошко. Но хорошего понемножку. Вывалив свое израненное тело колодца, я покатился по наклону около двух метров и упал на голые камни. Отдышавшись, смог более подробно осмотреть свои раны и заодно окрестности. Солнце уже заходило за горизонт, и вдалеке, к югу от моего местоположения, виднелась серая полоска моря, а перед ней густая лесная чаща. Узкие розоватые облака на севере закрывали собой горы, на верхушке одной из них виднелась макушка из снега, на первый взгляд похожая на голову утки. Эта забавная мысль немного подняла мне настроение. В горле с самого пробуждения горел огонь от жажды, а вокруг только камни, обсыпанные мхом и колючкой, и мелкие лужи, наполненные коричневой неприятно пахнущей жидкостью. Хотя звезды были очень красивыми. Я почему-то знал (или помнил?), что люблю смотреть на ночное небо, белые искры этих небесных светил заглушали тревогу в моей голове и подсказывали – надо двигаться дальше. Сидеть и жаловаться на свое плачевное состояние – не выход. Заметно прихрамывая, я поплелся на юг, думая о том, что ситуация патовая лишь на первый взгляд, не смотря на все беды я жив.

Добираться до первого ручья с питьевой водой пришлось около двух часов. Спускаясь со скалы, я вновь упал, прямиком в лужу коричневой жидкости. Вязкая субстанция была горячей и пахла серой. В кармане плаща так кстати обнаружился потрепанный платок и некое подобие самодельного ножика, с деревянной резной рукоятью. К тому времени жажда уже владела моим сознанием, поэтому я без зазрения совести опустил голову и стал жадно глотать ледяную воду. Вдоль ручья удалось подобрать крепкую дубовую ветвь, высотой по плечо, как раз сгодится для костыля, тем более что проклятое колено никак не унималось. Продрогшими от холода руками я собрал два куска базальта и охапку веток, кое как смог развести подобие костра, хотя казалось, что ледяной ветер с севера вот-вот положит конец моему празднику жизни. Положив под голову несколько охапок мха, устроился в тени огромного валуна и тут же провалился в сон, хотя в горле комом до сих пор стоял вопрос – кто я такой?

Глава 3. Южный ветер.

Эйвиндир никогда не обращал внимания на косые взгляды со стороны жителей деревни. Этим именем, что в переводе с древнего языка эльфов означает «островной ветер», его нарекла мать, которую Эйви почти не помнил, так как был совсем юным, когда ее не стало.

Эйви любил свой дом, а минусы привык не замечать. Хибара стояла на самом краю поселения, у берега, и по весне, во время прилива, иногда приходилось поднимать береговые габионы, чтобы вода не заливалась в комнаты. Пять комнат, камин из лавового камня в гостиной, прямой выход на причал к лодке, мечта любого рыбака! И плевать, что соседи называли дом «проклятым». Двадцать лет тому назад, какой-то сумасшедший заперся там, пытаясь спрятаться от гвардии Претора. Когда преторианцы ворвались внутрь, этот человек был уже мертв. Подробностей никто не знает, но ходили безумные слухи, якобы перед смертью он успел принести жертву Белеку, отрезал себе язык и глаза и бросил все в огонь камина. Кто-то говорил, что его на самом деле застрелили гвардейцы, другие шептались мол сам Белек явился к сумасшедшему за миг перед смертью и забрал его на Персты быть рабом своей воли до скончания Новой эры. Мнение Эйви было простым – все это россказни и суеверия. Бедняга покончил с собой из-за неразделенной любви, например. Это объяснение куда более вероятно, чем сказки про богов. Богам наплевать на людей, и Эйви убедился в этом на собственном примере. На момент вышеупомянутого события, малышу было всего два года, его мать с младенцем на руках просила милостыню на дороге в Алагос, а кусок хлеба и крыша над головой в ненастный день – редкая удача.

После смерти незнакомца, жители дома уехали в столицу, оставив весь скот и хозяйство. Местный губернатор запретил кому-либо подходить к дому, но и сжечь проклятую постройку не решился, боялся, что вполне вероятно слухи не врут. Со временем об этом случае все забыли, дом оброс плющом, крыша прогнила, а постоянные оползни сдвигали постройку все ближе и ближе к берегу. Айвэн, один из старейших жителей деревни, подобрал Эйви с мамой умирающих от голода, продрогших от холода и отвел в «проклятый дом». Накормил, обогрел, помог починить крышу и поставить на берегу габионы из серых лавовых камней, даже смастерил для малыша Эйви кроватку.

Муж Марии (так звали мать Эйви), погиб во время битвы Трех сотен, потерю супруга она переживала очень тяжело, после рождения ребенка дом забрали ростовщики, а их выгнали на улицу. Все это не могло не сказаться на ее здоровье. Когда Эйви было пять, Мария слегла с лихорадкой, от которой ее рассудок помутился, а в последний день лета шестого года, в полнолуние, она просто зашла в море и растворилась в темноте. Айвэн сказал, что видел в ту ночь самого Морталя, он стоял на прибрежном камне и наблюдал как свет жизни Марии угасает. Не каждого бог смерти провожает лично, вероятно таким образом он хотел показать свое уважение к бедной женщине, чья жизнь была наполнена горем и страданиями.

Эйвиндир жил с душой нараспашку, всегда улыбался как идиот, да к тому же влюблял в себя каждую крестьянскую дочь. Достаточно было искоса улыбнуться ровными белыми зубами и взмахнуть прядью светлых волос. В деревне его недолюбливали, звали «ловкачом» и обходили «проклятый дом» стороной. Хотя суеверия местных жителей не мешали им покупать у него форель и златохвоста, икру и рыжие лавовые камни, которые ценились не хуже драгоценных. Найти их было не просто, в редких случаях море выносило на берег несколько камней величиной с горошину, и по вечерам при лунном свете все деревня бродила по берегу в надежде обнаружить заветный голыш. Эйви в свою очередь знал, что большие залежи можно найти на берегу Пепельного острова, что давало ему большое преимущество – никто из местных туда носа не совал. Даже искатели сокровищ - пираты, никогда не высаживались на остров, попросту боялись.

Каждый лунный цикл Эйви ходил под парусом до южного берега острова, ставил лодку на берег и собирал добычу. В бухте было много камней, самые большие и красивые он отдавал Айвэну (старик собирал камни и вытачивал из них разные фигурки), а остальные продавал каравану, шедшему в конце лета в Алагос. Денег, вырученных на продаже, хватало до весны, а если что-то и оставалось, Ловкач прятал в шкатулку, так удачно обнаруженную под полом кухни. Содержимое сундучка, а именно подгоревшие бумаги с непонятными письменами, забрал старик, а саму блестящую серебряную коробочку Эйви продавать не стал, очень приглянулась. Редкая вещица, и сделана мастерски - на крышке символ в виде серпа, по бокам гравировка на эльфийском, а замок с секретом: нужно было нажать на три еле заметных кнопки, чтобы открыть шкатулку. Эйви почти сразу разобрался.

На острове привлекательными были не только камни. В этом удивительном месте сочетались в одно целое мрачная тишина, суровая погода и главное – горы, высокие величественные скалы, покрытые снегом. Уйдет целая жизнь чтобы составить карту, но Эйви не привык отступать. Собрав мешок лавы, он доставал из тайника сухую одежду и шел по излюбленному маршруту: сначала вдоль берега до скалы Отчаянья, потом на север через Узкий лес и после вверх по ручью, которому он не решался дать название, пока не доберется до истока, но обещал себе непременно достичь этой цели.

В десятый день лета двадцатого года, погода разыгралась, к полудню температура была такой, что хоть яичницу на песке жарь, а Эйви как назло взял только меньшую флягу, запасов которой никак бы не хватило на запланированное путешествии на запад острова. Там на краю обрыва стоял громадный, необыкновенных размеров ясень. Корнями дерево впивалось в скалу, но несмотря на это его листва была зеленой круглый год. Под ветвями дерева Эйви устраивался на ночлег, любовался звездами и встречал рассвет. Кому только Ловкач не рассказывал про сказочное дерево – не верили, отмахивались.

Впрочем, проблему с запасами питьевой воды можно было решить, переночевав у ручья, пожарить на костре свежевыловленную форель, поспать на валежнике, а утром со свежими силами отправиться на север в горы. Любимым местом у ручья был большой валун, осколок скалы тёмно-зелёного цвета. Этот красавец лежал таким образом, что ночью лунный свет создавал тень в виде ладони. Забавная игра света и тьмы.

На острове всегда настолько тихо, что можно услышать звук собственного сердцебиения. Нет ни плеска воды в ручье, ни шороха листьев, а ветер, дувший с севера, не поднимал свиста. Устроившись поудобнее, Эйви достал заранее заготовленный ужин. Форель с печеным картофелем понемногу заполняла желудок, фляга с фельским вином скрасила трапезу фруктовым вкусом.

- Не помешаю? – голос незнакомца был спокоен, немного хромая он подошел к костру, приставил бледные ладони к огню и снова спросил, - Надеюсь ты меня понимаешь? Прости что прерываю ужин.

- Понимаю, - захлопал глазами Эйвиндир, - ты меня напугал…Немного – поправил себя Эйви. Впервые за много лет он встретил на острове живого человека. Если быть честным, Ловкач до смерти напугался, хоть и был не из робкого десятка.

- Прости, что подкрался, я спал с другой стороны валуна. Это изумительный запах печенной рыбы разбудил меня.

- На тебе плащ гвардейца? – пытаясь не выдавать тревоги, Эйви потянулся к сумке, где лежал наточенный кинжал.

- Не бойся, я не причиню тебе вреда. Если ты против, я уйду, - незнакомец уловил взглядом движения Эйви, - хотя мне бы не помешала помощь, и нужен проводник. Заплатить за услуги мне к сожалению, не чем, но даю слово – если поможешь, в долгу не останусь. Я ужасно голоден и по всей видимости заблудился.

- Как ты попал на остров? – немного помешкав, спросил Эйви, - разве ты не боишься здесь находится?

- Значит я на острове. Замечательно. Боги всегда бросают орехи беззубому.

Ловкач сам не особо верил в предания о Пепельном острове, но то спокойствие, с которым этот человек рассказывал свою историю, поражало. Оказалось, на севере, среди гор, есть колодец, стенки которого выложены большими кусками лавового камня. Творение явно человеческих рук!

Более того, яма наполнена трупами животных и телами убитых людей, по всем признакам гвардейцев Претора, чьи плащи отличались от мундиров армии Императора наличием капюшона и синим гербом на плече. Незнакомец очнулся в колодце, израненный и без каких-либо воспоминаний о произошедшем. Эйви смотрел на измученное бледное лицо бедолаги и понимал, что он скорее всего не врет.

- Ты мне поможешь, старина? – человек снова сел, косившись на большой кусок жаренной форели.

- Мое имя Эйвиндир. Но можешь звать Ловкачом. Я привык.
-Как скажешь. Я, к сожалению, не могу представиться.
- Как это?
- Далеко отсюда до ближайшего поселения? – незнакомец проигнорировал вопрос, поправляю повязку на колене.
- Без лодки туда не добраться. У тебя есть лодка? – с сарказмом спросил Эйви.
- Конечно, - ухмыльнулся гость, - припрятал в правом кармане. А в левом пара говяжьих ног и заварные пирожные.
- Похоже чувство юмора у тебя осталось. Ты голоден? Угощайся рыбой и картофелем, сделай глоток зимнего фельского.

- Благодарю. – незнакомец с жадностью накинулся на рыбу, попутно запивая вином. Он снял плащ, обнажив мускулистый торс и крепкие руки, покрытие шрамами. Достал из кармана деревянную ветку, с острым краем и, насадив картофелину, поставил к огню, - одежда вся промокла и пропахла коричневой жижей, - с набитым ртом сказал удивительный человек, - приятно вот так сидеть у костра…

- Одному еще приятнее, – перебил его Эйви, улыбнувшись. Страх сменился любопытством.

- Только не в моем положении, - ответил улыбкой незнакомец, - похоже ты не из пугливых?

- В общем да, но увидев тебя я немного оторопел. Ты в курсе что остров уже тысячи лет необитаем? Кому расскажу – не поверят. Хотя и без этого на суше меня не жалуют.

- Почему? – незнакомец отвлекся от еды и внимательно посмотрел на собеседника. В его зеленых глазах был неподдельный интерес.

- Долгая история.

- Как будто нам есть куда спешить… – человек принялся за второй кусок форели.

- Тогда слушай.

Эйви как мог в вкратце рассказал историю своей жизни. Рассказ получился довольно интересным, незнакомец даже отвлекся от поглощения третьего куска форели. Этот человек с первой встречи произвел на Ловкача сильное впечатление. В его взгляде не было злобы и осуждения. Незнакомец молчал и слушал, действительно слушал, изредка перебивая, чтобы уточнить ту или иную деталь.

- Потом я перестал обращать внимание на эти пустяки. На продаже камней я обеспечиваю себя запасами на всю зиму, - Эйвиндир заканчивал рассказ, - Жизнь в деревне это не мое. Подкоплю деньжат и уеду в Алагос. Возможно устроюсь на один из заводов Претора. Куплю дом рядом с форумом и буду смотреть на проплывающие корабли. Мне будет недоставать путешествий на остров. Здесь, наедине с природой… Я люблю смотреть на ночное небо и думать о своем, вспоминать матушку. Она умерла, когда я был ребенком, но ее образ наполняет душу теплом и становиться так хорошо, - Ловкач сделал большой глоток вина, которое всегда развязывало язык - Видишь самую яркую звезду слева от луны? Это свет богини Элир. Если бы она приняла человеческий облик, я бы немедля предложил ей быть моей. Разделить ложе с богиней – что может быть чудеснее!

- Да ты еще и скромник? – с сарказмом сказал незнакомец и рассмеялся. Эйвиндир подхватил его заразительный смех, - жаль, что я не могу поделиться с тобой светлыми воспоминаниями. Из-за этой шишки на затылке совсем ничего не помню.

- И как тебя называть? Не могу же я путешествовать с незнакомцем! Тебе нужно имя, или хотя бы прозвище! Буду звать тебя Сет, что на моем родном языке значит «первый». Первый друг за много лет.

- Я не против.

- Как думаешь у тебя есть семья? Дети?

Незнакомец вдруг нахмурился, откинулся назад, положив под голову сложенный плащ. Он размеренно дышал и рисовал пальцем на небе какие-то фигуры. Похоже в потери памяти есть как плюсы, так и минусы. Грустно не помнить своих близких.
Потом Ловкач заметил знакомый символ на запястье незнакомца. Перевернутый серп – точно такой же как на шкатулке. Ему стало немного не по себе, но любопытство, как и всегда взяло верх. Именно в тот момент Эйвиндир дал себе обещание во чтобы то ни стало помочь загадочному незнакомцу. Он был первым, кому Ловкач открыл душу, а их встреча не случайна. Впервые в жизни Эйвиндир усомнился в своем атеизме. Кто, если не боги свели их вместе на острове, полном загадок? Звезда Элир в ту ночь горела особенно ярко.

Глава 4. Сердце империи.

Алагос всегда процветал. Даже во время войны Первого совета, длившейся не много не мало пять лунных циклов, город был центром всех торговых путей империи. Завидное географическое положение давало возможность брать налог со всех кораблей, проплывающих через морские границы, а эльфийские караваны и вовсе были обязаны отдавать половину выручки с продажи пушнины, мяса и магических зелий. Нарушителей налоговых законов ждала быстрая расплата в лице безжалостных фельских пиратов. Конунг подчинялся напрямую императору Александру, хотя после битвы Трех сотен поползли сплетни, что верность короля пиратов дала трещину и он стал служить другому, не менее влиятельному господину. Вслух об этом не говорили, но все знали – власть Имперского совета ослабла.

Город Алагос был не только столицей империи Арконис, но и самым красивым городом на континенте. Во истину, не в одном другом месте нельзя было увидеть такое количество цветущих садов, парков и аллей, многочисленные жилые кварталы, бесконечной длины улицы с магазинами и бакалейными лавками. Каждый день на центральном Форуме собирались торговцы из всех уголков империи, там можно было купить практически все: нордское закаленное стекло, лучшие фельские вина, арконийский хлопок и много многое другое.

Все дороги в Алагосе были вымощены идеальной брусчаткой, старые деревянные дома остались разве что на самой окраине. Чудо техники – электровоз, мог отвезти только прибывшего путника от северных до южных ворот в считанные минуты. Билет за проезд был не из дешевых, но от желающих не было отбоя.

В самом центре столицы стояла башня Первого совета, величественное сооружение, высотой в двадцать этажей, облицованная серым лавовым камнем, а на самой вершине башни – Алмаз Наэргона, голубой бриллиант, диаметром в два аршина. Драгоценный камень был подарен эльфами как дань уважения погибшим в войне Первого совета. Прожекторы башни светили только ночью, но кроме них, в городе на каждом углу стояли фонари синей энергии – электричества.

Треть горожан работала на перерабатывающих заводах Претора, там они выкачивали из земли и обрабатывали черное масло, которое затем отправлялось на станции синей энергии, к слову так же принадлежавшие амбициозному промышленнику. Работа на заводах была очень тяжелой, мужчины то и дело терялись и умирали в бесконечных подземных лабиринтах. Но, Претор не скупился на выплаты страховок семьям погибших бурильщиков, не говоря уже про огромные налоги в казну. А на то что плата за освещение улиц электричеством забирала из карманов империи львиную долю всей налоговой прибыли мало кого волновало. Тщеславный император Александр, нареченный Великим, никак не хотел признавать, что влияние амбициозного промышленника на людей в ближайшем будущем может расшатать обстановку в стране, приведя либо к гражданской войне, либо, что еще хуже – полной смене власти. Имперский совет, состоявший сплошь из дворян, приближенных монаршей семье, не раз просил монарха приказать Претору отдать заводы государству, но недалекие члены правления не понимали главного – в случае вооруженного конфликта между армией Империи и преторианцами, горожане могут встать на сторону последних. Александр стар, надменен, но отнюдь не дурак. Всеми силами император старался избежать повторного кровопролития, тем более между своими подданными.

В целом народ любил своего короля. Семья Авандели правила континентом менее ста лет, но за это время успела соединить под общим флагом семь государств, с общими законами и налоговой податью. Обязательное и к тому же бесплатное обучение всех граждан, регулярная армия, доступная медицина. Каждый из граждан мог получить земли для возделывания после срочной службы в гвардии Империи, каждая женщина, родившая мальчика, могла рассчитывать на выплату в размере трех месячных жалований ее супруга, а в случае его смерти – на получение одной четвертой пенсии покойного.

Александр Великий понимал, что его правление не будет вечным. А та мясорубка, устроенная эльфами в форте Бутенгарда, совсем подкосила уже тогда немолодого императора. Монарх с супругой так и не смогли зачать мальчика, поэтому корона после его смерти должна перейти к брату Юрию. Александр не желал отдавать власть в руки алчного эгоистичного родственника, поэтому до поры до времени отправил брата управлять самой дальней провинцией, землями Боргов, народом, чьим главным занятием было пивоварение и земледелие. Хотя были и минусы – провинция граничила с землями эльфийского владыки Легириона, но, к выгоде императора, Юрий не обладал достаточным влиянием, чтобы хоть как-то заинтересовать эльфийского повелителя.

Единственным оппонентом на вершине управления государством был Претор. Десятки имперских шпионов пытались хоть что-то выведать о прошлом известного на весь континент промышленника, но все их попытки не увенчались успехом. Этот человек появился из неоткуда, принес с собой синюю энергию и черное масло, мгновенно разбогател, обзавелся своей собственной подконтрольной только ему и им же финансируемой армией. Говоря на чистоту, в случае противостояния гвардии и преторианцев исход может быть непредсказуемым. В стране тридцать тысяч регулярной армии и почти сто тысяч новобранцев. Но все они разбросаны по разным провинциям, каждая из которых желала независимости после окончания войны Первого совета. Солдаты регулярной армии были оснащены стандартными латами, видавшим виды кремниевым пистолем с запасом пороха и проржавевшим гладием. Верность солдат император купил за счет страховки, высокой пенсии и выдачей земли для возделывания каждому отслужившему срок в два лунных цикла. Траты на армию и поддержание порядка в столице опустошали казну, а верность вещь непостоянная, в особенности купленная за деньги и земли.

В свою очередь, преторианцы, верны Претору как родной матери. Отобранные из низших слоев населения, поступая на службу они получали всевозможные льготы, бесплатное проживание для всей семьи в заводских кварталах, закрывались все долги. Преторианец освобождался от срочной службы и становился практически неприкосновенным во всех смыслах этого слова. Магнат не брал не службу всех подряд, отбор был не из легких, только физически крепкие претенденты могли рассчитывать на место в гвардии. Амуниция легионера состояла из отлично скроенных кожаных доспехов, с нагрудным жилетом, неуязвимым для пуль и стрел, шлема с увеличительной оптикой, двух стальных кинжалов и скорострельного револьвера с большим запасом патронов. В многочисленных стычках преторианцев с гвардейцами победителями по обыкновению выходили именно подчиненные Претора.

Сам промышленник всегда утверждал, что он сторонник императорской власти, и поводов для беспокойства у Александра нет. По его словам, армия преторианцев создана лишь с одной целью – защита граждан, целостность государственных границ и сохранение мира. Народ не мог забыть, как Претор отправил свое войско на помощь Трем сотням, взамен так не вовремя застрявшим в горах легионам Александра. В награду за помощь промышленник был титулован высшим орденом гвардии и введен в Первый совет, ныне распущенный, к слову не без участия Претора.

Шло время, Александр создал Имперский совет, посадил в кресла министров всевозможных родственников, приказав им укреплять императорскую власть по всем фронтам. В глубине души король понимал, что все его попытки остаться на троне смахивают на паранойю, а корона лишний груз на плечи Претора, и без того обожаемого толпами мещан. Но гордость монарха – это бриллиант, на котором держаться устои страны, жизни граждан, женщин, детей. Этому трюку Александра научил отец: одно лицо для дворян, второе для мещан, и еще одно, скрытое, только для себя. Как бы не относились к твоим решениям – никогда не изменяй самому себе. С детства государь привык любить свой народ больше чем родную семью, но сын короля не мог позволить себе быть мягкотелым. Чем ты ближе к народу, тем ты дальше от управления государством. Люди не будут преклонять колено перед равным, им нужен лидер, нужен король, мудрый и справедливый. Любить народ и быть одним из них – не одно и то же.

Глава 5. Гектор.

Служить главой гвардии Претора дело не из легких. Впрочем, как и быть единственным выжившим в самой кровавой битве в истории Новой эры. Эльфы высадились в Нордстейне под покровом ночи, прошли сотню верст от берега до форта Бутенгард, окружили и, на рассвете, напали. С помощью магии огня эльфы в считанные минуты смели полевые укрепления, дав своей коннице полную свободу передвижения. Затем в ход пошли их лучники, первыми под градом стрел погибли ночные стражники, еще не успевшие сдать пост. Один из новобранцев успел зажечь сигнальный огонь на южной дозорной башне, но легионы Первого совета при всем желании не смогли бы помочь, проход Хардина в горах был завален камнепадом, а другой путь лежал только через реку, что еще сильнее усложняло ситуацию. Четыре дня Три сотни бойцов-новобранцев под предводительством капитана Хана сдерживали натиск эльфов. К утру пятого восточные ворота пали под натиском бронированных медведей, чьи доспехи крепче любой нордской стали, пули для них - что укус комара, в живых осталась лишь горстка солдат, капитан получил стрелу в шею, и погиб. Перед смертью командир завещал солдатам не при каких обстоятельствах не сдавать форт, являющийся важной стратегической точкой в этой войне. Похоже один лишь Гектор понимал, что Бутенгард вовсе не так важен, как описал капитан, и дело вовсе в другом: эльфы выигрывали войну, силы империи почти иссякли, а эта битва могла бы положить конец кровопролитию, если все обыграть в правильном свете. Если подумать: остроухие без предупреждения напали на форт полный новобранцев, мальчишек, впервые державших в руках меч. Они учинили резню, не оставили в живых никого. Для мести за бойню в роще Фарона вполне достаточно. И так неудачно (или наоборот?) застрявшие в горах легионы Императора, и то что в темнице сидел неизвестный эльф, явно благородных кровей, все наводило на мысли - битва Трех сотен была подстроена.

На пятый день в живых остался лишь Гектор. Заваленный кучей останков товарищей, он истекал кровью, готовясь к смерти. Цепляться за жизнь смысла не было, жену и дочь Гектор потерял во времена арконийского мора, унесшего жизни тысяч людей и эльфов на всем континенте. В миг, когда из-за стен форта показался восход, эльфы вошли в форт. Легирион был верхом на черном медведе, его доспехи ослепительно блестели в лучах утреннего солнца. Эльфийский царь был огромного роста, два с половиной метра не меньше, широкоплечий, с длинной косой пепельно-серых волос, а за спиной – «Стальная тень», знаменитый клинок, по слухам, выкованный самим Фароном, богом покровителем всех эльфов.

Легирион жестом приказал достать Гектора из-под завала трупов, поставил на колени перед собой и обнажил меч. В ту же секунду послышался сигнальный рог подоспевшей армии Претора, эльфы засуетились, двое телохранителей схватили Легириона за плечи и в спешке вывели из форта. Послышались пушечные выстрелы, преторианские мобильные колоны бросились в бой. Железные колесницы Претора, работающие на черном масле, двигались быстрее чем конница, правый эльфийский фланг в мгновение был смят под колесами и градом пуль. Легирион приказал войскам отступать. С южной стены Гектор видел яркий огонь ненависти в глазах эльфийского лорда, в них читалась неумолимая жажда истребить весь человеческий род.

Уставший солдат сел на осколок стены и достал флягу из нагрудного кармана. Старый фельский ром приятно обжег горло. Капитан Хан, завидев солдата с алкоголем в руке, тут же отправлял беднягу драить нужники, и лишал дневного пайка. Именно поэтому Гектор пришил потайной карман к обратной стороне нагрудника и прятал там небольшое количество рома или вина. В дозоре по-другому было не согреться. Гектор сделал еще глоток и тут вспомнил про узника в подвале. Почему эльфы так осматривали всех убитых солдат? Они не взяли оружие и провизию, не тронули боезапасы для пушек, они явно что-то или кого-то искали.

Быстро спустившись в подвал, Гектор отыскал нужную камеру, сломал замок кинжалом и вошел, намереваясь лишить узника жизни, но перед этим обязательно допросить мерзавца, почему его жизнь более ценная чем жизни трехсот погибших товарищей?

Пленник испуганно спрятался в угол, но Гектор вытолкнул его на грязный залитый испражнениями пол и занес меч. Убивать человека так и не увидев его лица – недостойный поступок. Гектор снял с головы пленника капюшон и повязку, и его взору предстала молодая девушка необычайной, светлой красоты.
Конечно же, рука воина опустила меч. Он не мог пошевелиться, поэтому просто стоял, пытаясь осознать какую чудовищную ошибку чуть не совершил.

Позднее выяснилось, что узник оказался эльфийской принцессой Анауриель, дочерью Легириона. Претор запретил кому-либо трогать девушку, обходился с ней как подобает дворянину, и по окончанию войны передал отцу, взамен на голубой бриллиант огромных размеров. Камень был подарен императору, в знак уважения к монаршим традициям. Так Претор хотел показать Александру что ни один драгоценный камень не стоит человеческой жизни. Мудрейший человек, воистину.

Да, действительно, умный магнат знал, как расположить к себе людей. Солдат, потерявший всех родных, разочаровавшийся в жизни и в своем императоре мог быть крайне полезен. Претор дал ему кров, звание легата и поставил во главе своей гвардии. Гектор не питал иллюзий, он прекрасно понимал свою роль, тем более что Претора сложно назвать человеком эмоциональным, больше подходит определение «расчетливый хладнокровный капиталист». Все его действия всегда приводили к желаемому результату, но иногда даже Гектору были не до конца понятны планы, преследуемые промышленником.

Прошло много лет, ужасы битвы стали забываться, Гектор иногда умудрялся спать по целых четыре часа без кошмаров о тех событиях. Часто помогал крепкий алкоголь, и тертые лепестки цветов «красного солнца». Несмотря на все психологические проблемы, командир преторианцев всегда четко и без ошибок выполнял свои обязанности. Учет всех новобранцев и проверка на лояльность к его сиятельству Претору, поддержание порядка в гвардии и обучение первичным боевым навыкам. Но все это лишь верхушка айсберга: шпионская сеть, построенная Гектором, распространялась на все провинции империи, даже среди эльфийских торговцев были те, кто с удовольствием делился секретами за небольшую плату. Теневая торговля рыжими лавовыми камнями, все заведения жриц любви, азартные игры (не так давно узаконенные не без участия влиятельного Патрона), торговцы оружием из долины Клинков – все подчинялись напрямую Гектору, а он в свою очередь вел отсчет перед господином. Конанг фельских пиратов несомненно проявлял лояльность, но, как и все разбойники, был хитер и не давал клятвы в верности. Он делился третью награбленного в Мифийском море, защищал грузовые корабли Претора от нападок имперских мятежников (к слову корабли императора такой защитой похвастаться не могли), и дал слово не трогать караваны с накопителями синей энергии, идущими через Фель. Перевозить синюю энергию по воде было дело рисковым, а караваны изредка все же пропадали, но Гектор называл это «бой товара», расходы от которых никуда не деться.

В десятый день лета, Гектор по обыкновению, устраивал проверку среди легатов, проверял сундуки с золотом из Вестхольма, и на повестке дня – казнь бунтовщиков из тринадцатого бурильного отделения. Рабочие и некоторые бригадиры устроили забастовку, требуя повышения зарплаты, снижения рабочих часов и улучшения жилищных условий в заводских кварталах. Мятеж был жестоко подавлен, бастующих ждал расстрел. Как и сказал Претор - этичность поставленных поручений не должна волновать командира гвардии, если не сделает он – сделает кто-то другой. Поэтому любые приказы патрона исполнялись беспрекословно.

Однако, в тот день все сразу пошло не по рабочему плану. Претор телефонировал из поместья, срочно явится к нему, предварительно созвать всех префектов, дать приказ усилить охрану на всех станциях переработки, все цеха добычи перевести в режим повышенной готовности. Держать солдат в строгой боевой подготовке, никаких пьянок, шлюх и азартных игр, максимальная дисциплинированность на всех постах.

Патрон был одет не так, как всегда. На замену повседневному сюртуку, конечно же идеально скроенному, с брюками на подтяжках и белоснежной сорочке с накрахмаленным воротником, в этот день пришел серый хлопковый халат и кожаные сандалии. Всегда причесанный и гладковыбритый магнат казался помятым, не выспавшимся и серьезно расстроенным, что было еще более удивительным, чем неряшливый внешний вид. Злой холодный взгляд, коим он окинул вошедшего легата, мог означать лишь одно – случилось что-то очень страшное, перед чем остановка добычи масла на всех станциях покажется детской шалостью.

- Сколько мы знакомы, Гектор? – магнат курил сигару, сидя в роскошном кожаном кресле. На его столе красного дерева лежали кипы бумаг и стопки имперских золотых монет. Император всегда платил золотом, пытаясь показать свое превосходство над Патроном. Чеканкой мог заниматься лишь Арконийский монетный двор, в этом направлении Претор был бессилен.

- Кажется, что всю сознательную жизнь, - поклонившись ответил легат.

- Я могу тебе доверять? – Претор отвлекся от сигары и внимательно посмотрел на подчиненного. В его взгляде не было уверенности, обычно присущей магнату.

- Целиком и полностью, - повторно поклонился головой Гектор.

- Да перестань ты кланяться, мы здесь одни, - Претор встал, подошел к библиотечному стеллажу и достал огромных размеров светло-коричневый книжный том. Гектор сразу узнал эту книгу. «Путеводитель по провинциям Аркониса. Пособие для людей».

Гектор прошел вдоль комнаты, к витражному окну, из которого открывался роскошный вид на город. Замок Претора стоял на вершине Изумрудного холма, вдали от шума и городской суеты. Поместье, общей площадью в десять акров, окружали величественные сосны, трехсотлетние дубы и многочисленные цветущие кустарники. Когда-то этими землями владел дворянский род Авандели, ныне правящий государством, но после войны император отдал эти земли родственникам погибших солдат, а Претор в свою очередь обменял их на квартиры в заводских кварталах.

- Ты был еще молод, когда я приехал на континент. Уже тогда я четко понимал свои цели. Но дело не в моих амбициях, они тут совершенно не причем. Когда я подобрал тебя в форте Бутенгард, ты не просто умирал от ран: ты был сломлен, унижен и предан проклятыми законотворцами из Первого совета. В тот день я дал тебе цель. Ты помнишь?

- Да, ваше сиятельство. И я благодарен.

- Гектор, - тяжело выдохнул магнат, - теперь я отчаянно нуждаюсь в твоей помощи. Знаю, что не всегда был честен, но предстоящие события заставляют меня полностью открыться. Доверять я могу только тебе, легат. Двигатель уже запущен. Началось.

- Что именно, ваше сиятельство?

Магнат достал из кармана халата конверт и дрожащей рукой положил на письменный стол. Он подошел к окну и закурил сигару. Медленно вдыхая и выдыхая густой дым, Претор молчал около минуты. Он держал свободную руку на револьвере, заткнутом за пояс халата, взводил, и отводил курок.

- Читай. Вслух.

Гектор развернул конверт, пробежал глазами верхнюю строчку: «шифрограмма П1.124, О.П. П1.д879 - 880

- Что это, ваше сиятельство? – Гектор был главой тайной отдела, но такой шифр видел впервые.

- Просто читай дальше, - тихо ответил Претор.

«день 879. Остров Пепла. Южный залив. Рыбак, один. Время 16.45 по второй лунной фазе.

День 880. Остров Пепла. Южный залив. Рыбак и незнакомец покидают остров на лодке. Время 7.45 по первой фазе луны.»

- Патрон, я не давал приказа следить за островом, - Гектор наконец понял к чему вел магнат.

- Приказ отдал я. Эта шифровка прислана агентами гильдии Теней из Нордстэйна. Их единственная задача – наблюдать за передвижениями вокруг Пепельного острова. 880 дней, ровно два лунных цикла они следили за островом, и за все это время туда плавал лишь один молодой рыбак, он собирал там рыжие лавовые камни. Остров, как ты знаешь, необитаем сотни лет.

- И? – Гектор уже понял к чему ведет патрон, но решил дать шефу договорить.

- Нужно найти обоих, Гектор. И привести в эту комнату, по их собственной воле, конечно же. Справишься - и я расскажу тебе все, открою свои планы. Если сделаешь правильный выбор - ты предотвратишь возможно самую большую угрозу нынешнему порядку на континенте.

- Отправляюсь незамедлительно, ваше сиятельство, - Гектор снова поклонился. Его любопытство, обычно гонимое прочь, заставило задать последний вопрос, - Господин… Кто этот человек?

Претор посмотрел на подчиненного, губы изображали некое подобие улыбки: «Если бы я знал... Но вероятно мы вылезли из одной ямы…»