Никуда не денешься

Катя узнала о Жене три месяца назад. Он написал в ВК: "Привет, ты очень красивая". Сообщение пришло в три часа ночи. Она не ответила.

Наутро - ещё одно: "Почему молчишь?". Потом: "Я знаю, ты читаешь сообщения".

Она заблокировала его. Через час он написал с другой страницы. Фото профиля - пейзаж, имя - Евгений, город - Самара - её город.

"Зачем ты меня блокируешь? Мы можем быть друзьями".

Катя работала в маленьком книжном магазине на окраине. Жила одна, в хрущёвке на пятом этаже без лифта.

Друзей почти не было, так, пара знакомых по университету, с которыми она обменивалась мемами раз в неделю.

Она не считала себя красивой: густые чёрные волосы, зелёные глаза, обычное лицо, ничего особенного. Тихая, незаметная. Таких не преследуют.

Но у неё была странная привычка. Каждое утро она жарила яичницу. С помидорами, с сыром, иногда с беконом.

Фотографировала тарелку - всегда в одном и том же ракурсе, на фоне старой клеёнки в цветочек - и выкладывала в сторис.

Без подписи. Просто яичница, горячая, с поджаристыми краями. Ей казалось, что это забавно. Такой маленький дурацкий ритуал, который никто не замечает.

Женя заметил.

Через неделю после первого сообщения он написал: "Я тоже люблю яичницу. У тебя она особенно красиво получается". У неё по спине пробежал холодок.

Она удалила все свои сторис с яичницей, закрыла страницу.

Но было поздно.

Он нашёл её номер телефона. Позвонил в восемь утра, в воскресенье. Голос молодой, спокойный, почти ласковый.

- Катя, доброе утро. Ты сегодня будешь жарить яичницу?

Она бросила трубку. Он перезвонил тут же. Она сбросила. Он прислал смс: "Не вешай трубку. Я же тебе ничего плохого не делаю. Просто хочу посмотреть, как ты готовишь".

Она поставила номер в чёрный список. Он звонил с других, каждый раз новых. Она перестала отвечать на незнакомые номера, но он оставлял голосовые сообщения.

Короткие. Три пять секунд тишины, потом тихий смех и сброс.

Он начал ждать её у дома.

Сначала она не замечала. Просто кто-то в тёмной куртке курил у подъезда, когда она возвращалась с работы. Потом тот же силуэт утром, когда она выходила за хлебом.

Она ускоряла шаг, оглядывалась - никого. Только окурок дымился на асфальте.

Она попросила коллегу проводить её до дома. Тот пожал плечами: "Тебе кажется. Никого там нет".

Но когда они подошли к подъезду, коллега вдруг сказал: "Слушай, а вон тот парень, в капюшоне, он на тебя смотрит". Катя обернулась.

Парень стоял под фонарём, лица не видно, но она почувствовала взгляд. Через секунду он отвернулся и ушёл.

Коллега спросил: "Знакомый?". Она сказала: "Нет". Больше он её не провожал.

Она написала заявление в полицию. Участковый выслушал, вздохнул, сказал: "Номер телефона? Неизвестный? Соцсети? Вы его блокируйте.

Домой не приглашайте. А если случится что-то серьёзное, приходите". И всё.

Она купила перцовый баллончик. Стала ходить домой в обход, длиннее, мимо освещённой остановки. Женя всё равно её ждал.

Она видела его фигуру издалека и сворачивала, бежала к другому подъезду, через арки, через дворы. Иногда ей казалось, что он смеётся.

Он писал ей в соцсетях каждый день. С новых страниц, с разных имён. "Катя, я тебя люблю. Ты самая красивая". "Почему ты боишься? Я не сделаю тебе больно".

"Ты спишь? Я сейчас мимо твоего окна прохожу. Горит свет. Ты яичницу жаришь?"

Она задёргивала шторы, выключала свет, сидела в темноте. Телефон вибрировал. Сообщения сыпались одно за другим.

Она перестала выходить из дома. Брала больничный, заказывала продукты с доставкой. Дверь не открывала никому. Жене, наверное, это нравилось.

Он писал: "Ты дома? Я знаю, что дома. Выходи, не бойся".

Она начала разговаривать сама с собой. Не потому, что сошла с ума, просто голос Жени звучал в голове даже когда телефон молчал.

Она слышала его в шуме воды, в скрипе половиц, в тишине между ударами сердца.

- Отстань, - шептала она. - Пожалуйста, отстань.

Он не отставал.

Она перестала спать. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок, ждала звонка. Телефон молчал.

Тогда она сама начинала листать ленту, и находила его новые страницы. "Катя, ты не спишь? Я тоже не сплю. Думаю о тебе. И о твоей яичнице".

Она плакала. Не от страха, от бессилия. Она не могла спрятаться, не могла убежать, не могла заставить его исчезнуть.

Он был везде. В телефоне, в окне, в каждом мужском силуэте за углом.

В одну из ночей она решила: хватит. Она написала ему сама, на единственную страницу, которую она ещё не заблокировала.

"Зачем я тебе? Что ты хочешь?"

Ответ пришёл через минуту.

"Я просто хочу быть рядом. Ты одна. Я один. Нам хорошо будет. И яичница у тебя вкусная".

Она не ответила. Она набрала номер полиции, послушала бесконечные гудки и положила трубку. Бесполезно.

Утром она не проснулась. Не от того, что умерла. Просто сознание, или то, что она считала сознанием, перестало подавать признаки жизни.

Катя лежала на кровати, смотрела в потолок и не могла пошевелиться. Как в той истории, которую она когда-то читала.

Про женщину в советской квартире, которую парализовало. Только здесь не было календаря за 1988 год. Здесь были белые стены, запах лекарств и тихий голос за дверью.

- Катерина Андреевна, вставайте. Обед.

Она не пошевелилась.

- Катерина Андреевна, ну что же вы, ещё вчера всё хорошо было.

Дверь открылась. Вошла медсестра - полная, в белом халате, с усталым лицом. Подошла к кровати, поправила одеяло.

- Катерина Андреевна, вы снова в телефоне зависли? Отложите, пойдём есть.

Катя смотрела на неё. Она не понимала, где находится. Потом взгляд упал на тумбочку. На ней лежал старый кнопочный телефон - чёрный, без экрана, с большими цифрами.

Рядом очки в металлической оправе, таблетки, стакан с водой. И фотография в рамке. Молодая женщина с густыми чёрными волосами и зелёными глазами. Катя не узнала себя.

- Где Женя? - спросила она. Голос был хриплым, старым.

Медсестра вздохнула.

- Нет никакого Жени, Катерина Андреевна. И не было никогда. Пойдёмте, поедим, таблетки попьём - полегчает.

Катя села на кровати. Ноги не слушались, спина болела, руки дрожали. Она посмотрела на свои руки - морщинистые, с пигментными пятнами, с набухшими венами.

Ей было восемьдесят девять лет.

Она жила в доме престарелых уже пять лет. У неё была деменция. Периоды ясности сменялись провалами, в которых она видела себя молодой.

Она жила одна, боялась мужчину по имени Женя, который писал ей в соцсетях, ждал у подъезда, звонил по ночам.

И всё из-за чёртовой яичницы, которую она якобы жарила и выкладывала в интернет.

Жени не существовало. Его породил её собственный старческий мозг, как защиту, как объяснение одиночества, как монстра, который был лучше, чем ничего.

А яичница? Просто старый образ. Когда-то, много лет назад, она действительно любила жарить яичницу. Настоящая Катя, молодая, с чёрными волосами и зелёными глазами.

Теперь от той Кати осталась только фотография на тумбочке и запах жареного масла, который иногда мерещился по утрам.

Она вспомнила это, или ей показалось, что вспомнила. А через секунду забыла.

- Вы видели, что он мне написал? - спросила она медсестру. - Скажите ему, чтобы отстал. И пусть не смотрит, как я готовлю.

Медсестра ничего не сказала. Она взяла Катю за руку, помогла встать и повела в столовую. По коридору, мимо других старух, которые сидели у стен и смотрели в одну точку.

Катя шла и шептала:

- Женя, отстань. Пожалуйста. Я устала.

Её телефон, кнопочный, выключенный, остался лежать на тумбочке. Он ни разу не звонил. Никто никогда не звонил.

Кроме тех голосов, которые звучали у неё в голове. И иногда, в минуты особого затишья, ей казалось, что она слышит шипение масла на сковороде.