Ниндзя из другого мира

– Ты всё равно поедешь со мной, тварь! И если будешь выёживаться, то мы тебя все по кругу пустим, пробл… – грубый голос оборвался звуком пощёчины.

Я невольно обернулся. Кирилл Степанов ошалело смотрел на мою однокурсницу, Маринку Журавлёву, которая только что залепила ему нехилую такую плюху. На гладковыбритой веснушчатой коже алела пятерня.

Если бы вмазала кулаком, то могла бы и вырубить!

Я бы точно вырубил…

Трое прихлебателей Степанова с кривыми ухмылками смотрели на своего лидера. На тупых рожах читалось ожидание – что господин начальник сделает на подобный выпад? Зарядит в красивое лицо Маринки или же спустит на тормозах и сольётся?

По сути, они являются телохранителями Степанова, но вот драться с девчонкой не рискнули… Да к тому же, просто происходит конфликт между начальником и красоткой. Да и остановить удар они не смогли, не успели. Это сейчас закрыли спинами Кирилла, а вот секунду назад…

Все в группе знали, что трое здоровяков не просто учатся, как основной поток, но тщательно наблюдают за Степановым. Вот сейчас недоглядели. А в скором времени вообще рискуют потерять работу – и я им это организую!

Самый главный задира и мажор нашего универа держал за локоть самую первую красавицу нашего универа. Девушку, на фотографии которой дрочили едва ли не вся мужская половина.

Я – нет!

По крайней мере, сегодня…

Другие студенты шлёпали мимо по коридору и старательно делали вид, что их ничего не колышет. И, как назло, ни одного преподавателя рядом. Никого из тех, кого можно было бы привлечь криком, чтобы разрулить ситуацию.

И это мне только на руку! Я долго и терпеливо ждал момента, чтобы осуществить своё задание, и вот на тебе – подарок чешет прямо в руки!

А моим заданием было ликвидировать Степанова. Причём ликвидировать так, чтобы никто не догадался о причастности тайной группировки «Чёрных Ножей» к этому убийству. То есть сделать несчастный случай…

Вот как раз сейчас «несчастный случай» может получиться. Надо только умело подвести к нему!

– Пусти! Ты мне делаешь больно! – вскрикнула Маринка, когда Кирилл резко дёрнул её к себе.

– Я ещё не так больно тебе сделаю, шалава! – прорычал он в ответ и поймал руку, летящую для новой пощёчины. – Я тебе…

– Отпусти её, козёл!

Четыре рожи повернулись ко мне. Даже Маринка удивлённо вскинула брови, взглянув в мою сторону. Никто не ожидал подобного от лошка, каким я представлялся последние пару недель. Сухопарая фигура, растрепанные волосы и очки с линзами просто кричали – не обращайте внимания на этого дрища. На него сморкнёшься и он утонет!

И вот этот «дрищ» осмелился обозвать козлом чуть ли не Бога! Блин, а ведь хотел чего-нибудь пофееричнее, чтобы этого урода «кондрашка» хватила. Но вот повернулся язык на подобное и вот на тебе…

– Чо за смертник? – Кирилл повернулся к одному из своих могучих прихлебателей.

– Это Сашка Москвин, – проговорил тот глухо. – Взяли дурачка по квоте в универ. Первый курс, физик-шизик, любитель аниме… Нищета голимая. Лох первостатейный…

Ну да, осведомлённость у телохранителей на высоте – о каждом в универе знают. Только то, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю – об этом знает лишь директор нашего округа. Для всех остальных я «лох первостатейный»…

– Так чо ты сказал, полудурок? – даже как-то ласково спросил Степанов, переводя на меня взгляд. – Я что-то не понял… Повтори…

– Я сказал: «Отпусти её, козёл!» – повторил я, для вида отступая назад. – Ты чо, в уши долбишься?

Ну, сейчас вроде нормально получилось. Вон как мажорская харя покраснела. Ещё бы пару словечек поострее и в гости заявится весёлая сердечная недостаточность. Та самая, которую Степанов ото всех скрывал.

Надо только чуточку дожать, немного додавить…

– А ну иди сюда, мудозвон! Хватайте его! – крикнул Степанов, отбрасывая Журавлёву в сторону и прыгая ко мне с оскаленной рожей.

Ага, так и пошёл. Нашёл дурака!

Ноги сами собой застучали о пол с частотой безумной швейной машинки и понесли меня в совсем другом направлении. Четыре пары ног устремились следом.

Я летел на крыльях ветра. Тренированные ноги несли так, что пришлось притормаживать, чтобы поддерживать расстояние между собой и преследователями. Не дать себя догнать, но и не дать понять, что этим амбалам ничего не светит…

Неужели сейчас? Неужели два месяца выслеживания и подготовки сейчас дадут результат?

Мне бы выбежать в холл, а там уже охрана… Перед лицом грозного дяди Паши вряд ли будут сильно метелить. По крайней мере, ногами. И ещё там есть слепая зона, где очень удобно провести один такой нужный удар.

Я рванул со всех ног, слыша за спиной тяжёлое дыхание и матерные проклятия. Сердце колотилось так, будто само пыталось смыться из грудной клетки, но я едва сдерживался, чтобы не улыбнуться. Всё шло по плану.

Охрана, как и предполагалось, уже маячила впереди – дядя Паша, чумовая гроза всех хулиганов, стоял у входа, скрестив руки. Непонятно как выживший амбал из девяностых теперь стоял на стрёме и охране студенческой дисциплины. Его каменное лицо не выражало ни капли интереса к студенческим разборкам, но стоило мне влететь в холл, как охранник недовольно нахмурился.

– Э! Вы чо творите? – рявкнул он, и преследователи резко затормозили.

– Да вот, фраерок один страх потерял! – фыркнул один из телохранителей. – Дядя Паша, у тебя на улице ничего не случилось?

– Фраерков я в своё время немало наказал, – хмыкнул дядя Паша. Он взглянул наверх, на камеру и неожиданно посмотрел на улицу. – Ой, а чего это там? Мусорка горит, что ли?

Ясно. Не захотел дядя Паша ссориться с мажором. Вот и надейся на ответственность людей…

А ведь он поступил именно так, как я и ожидал. Недаром за три дня до этого я видел, как охранник проглотил оскорбление от борзого студента. Когда Степанов выпустил струю дыма из своего золотого «айкоса», дядя Паша сделал замечание. В ответ был послан на три весёлых буквы. И смолчал… Предпочёл смолчать, чтобы не ловить проблемы. Вроде как не услышал.

Степанов, запыхавшийся и злой, подошёл вплотную. Он дышал как раздувающий пары паровоз. Рожа вообще стала малиновой. Осталось чуть-чуть дожать.

– Ты думаешь, этот утырок в форме тебя спасёт? – прошипел он так, отдуваясь. – Я тебя везде найду, ублюдок.

Я сделал вид, что испугался, и отступил ещё на шаг. Прямо к стене. Теперь надо ещё лицом выразить охрененную неуверенность и желание обосраться.

– Да вы чего, ребята? Я же ничего, – прошептал я в ответ. – Я же нечаянно… Я вообще не хотел…

Эх, мне бы актёром родиться!

Кулак Степанова помчался вперёд!

Но бли-и-ин, как же медленно! Как медленно!

Да этого увальня наши первачки из школы «Чёрных Ножей» после полугода занятий могли бы размотать меньше чем за три секунды. Даже с завязанными за спиной руками. Что говорить обо мне – лучшем ученике последнего десятилетия?

Ну, по крайней мере мне так хотелось думать. На самом же деле это было моё первое задание, и оно должно пройти просто идеально, чтобы посыпались другие, более важные! Более денежные и более сложные! Не зря же я так долго тренировался!

Я позволил кулаку коснуться своей кожи на скуле. Успел повернуть лицо так, чтобы минимизировать ущерб, но со стороны казалось, будто этот мажор вмазал мне как Тайсон в лучшие свои годы. Даже отлетел на стену и картинно раскинул руки в стороны.

Может, ещё сползти по стенке? След кровавый размазать, для пущего драматизма?

Ага, и оставить следы для полицейских? Ну уж нет. Хватит и того, что я рожей достаточно порисовался на камерах универа. Группу крови изменить труднее, чем лицо, так что обойдусь без лишней кинематографичности.

Я с трудом поднялся. Колени отчётливо отплясывали «лезгинку». Вообще, я старался выглядеть жалким, слабым и очень унылым. Ничтожеством, одним словом.

– Какой же ты салабон! И чего тявкал, утырок? Не можешь базар вытянуть – не рыпайся! – радостно рявкнул Степанов. – Я ведь и завалить могу!

Походу он сам не ожидал, что такой мощный и крутой. Теперь ему надо ещё разок двинуть «утырку», чтобы тот знал своё место. Заодно показать зевакам – кто альфач в этом студенческом лесу!

– Это тебе, чтобы не забывался! Бл… Да что ты падаешь, сука? Держите его! – крикнул Степанов, когда я неожиданным падением сорвал его новый эффектный удар.

Двое подпевал подхватили меня с разных сторон. Руки жёсткие, эти не понаслышке знакомы с железом спортзала. Эти амбалы являлись мышцами и кулаками Степанова…

Но для меня они тоже не были проблемой, если бы я хотел покрасоваться и уложить всех в ровный штабель у стенки. Однако я не хотел. А вот чего я хотел, через секунду должно осуществиться.

Я наклонился вперёд и попытался рвануться прочь. Конечно же, бесполезно, как и ожидалось. Эти бугаи крепко держали за плечи. Но вот чего они не ожидали, что в беспомощной попытке вырваться мой локоть резко рванулся вперёд.

И вот, дамы и господа, на арену выходит он – ТОЧНЫЙ УДАР!

В солнечное сплетение мажора…

Перед глазами мелькнуло наставление наставника: «Тупая травма сердца является тупой травмой грудной клетки, приводящей к ушибу мышцы миокарда, разрыву сердечной камеры или повреждению сердечного клапана. В некоторых случаях удар по передней стенке грудной клетки вызывает остановку сердца без каких-либо структурных повреждений».

Степанов ахнул, глаза его полезли на лоб, и он схватился за грудь. Лицо моментально побелело, потом покраснело, потом посинело. Он закашлялся, согнулся пополам, а потом…

Шлёп!

Главный мажор рухнул на пол, как мешок с говном.

– ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! – завопил один из его дружков, бросаясь к нему.

– Ой, бл…, он не дышит! – заорал второй.

– Сердце! У него же сердце! – завопил третий, мечась, как курица с отрубленной башкой. – Скорую! Быстрее «Скорую»!

Дядя Паша, наконец, осознав, что происходит не совсем обычная драка, рванул к лежащему Степанову и нажал ему на грудь. Неумело нажал. Так, сердечко не запустить.

– Вызовите «Скорую»! Быстро!

Холл мгновенно наполнился криками, беготнёй и всеобщей паникой.

А я стоял в сторонке, позабыт – позаброшен, и смотрел, как синеют губы у того, кто ещё минуту назад грозился «завалить меня».

Идеально.

Теперь главное – не отсвечивать.

Я медленно отступил в толпу зевак, делая испуганное лицо.

– Он просто упал… Я даже не… – пробормотал я так, чтобы услышали окружающие.

Маринка Журавлёва, вся бледная, смотрела на меня.

– Ты… Ты его убил?

– Я? Нет! – я широко раскрыл глаза, изображая невинность. – Он сам на меня кинулся, а потом… бац! И всё.

Она сжала губы, но в её взгляде читалось что-то странное.

Не верит? Ну и насрать. Главное – задание выполнено.

А теперь… Пора исчезать.

Я неторопливо отступал. Пятился, словно не веря своим глазам.

Вокруг суета, крики, бег. Самое то, чтобы смыться по тихой грусти.

Откуда взялась пустая бутылка под ногой? А ещё меня толкнул проносящийся мимо толстяк со второго курса. Ударил прямо в грудь, зараза. И ведь ударил так, что я не смог удержать равновесие!

Но почему так трудно дышать? Удар в грудь был же лёгким, всего лишь толчок. И в этот момент я заметил, как улыбнулся оглянувшийся толстяк. Мимолётная улыбка, но она объяснила очень многое… Ещё больше объяснил жест, когда толстяк быстро приложил вытянутую ладонь к правой груди.

Символ «Чёрных Ножей» высшего состава!

Меня не собирались выпускать из универа! Ликвидатора ликвидировали!

Вот же уроды…

Неужели я сработал грязно? Или же решили полностью концы спрятать в воду? Вроде как убрал мажора и умер сам. Две смерти, похожие друг на друга – слишком уж слабенькие на сердце стали студентики… Вот раньше…

А ещё эта клятая бутылка… Она выскользнула у меня из-под ноги и оказалась под головой!

Как же я об неё хрястнулся! Аж искры из глаз и звон разбитого стекла! Это я заметил уже холодеющим сознанием перед тем, как погрузиться в беспамятство.

***

Две тени метались на стене пещеры. Тени принадлежали сидящим старикам, которые молча смотрели в огонь. Их чёрные кимоно походили друг на друга и были расшиты золотыми драконами. Эти самые драконы в отблесках огня казались живыми, перетекая по шелковому полотну в разные стороны.

Одинаковые объёмные проплешины в окружении венчиков редких волос отбрасывали зайчиков. Узкие глаза были ещё больше прищурены при взгляде на огонь. Худощавые руки спокойно лежали на коленях. Поджатые губы были привязаны нитками морщин к сухой коже лица.

Со стороны могло показаться, что эти старцы находились в состоянии медитации. Но только посвящённые знали, что сейчас они ведут беседу. Их мысли передавались от одного к другому по незримому пути. По духовной связи.

– Лорд Широ Кагецу обрёл невероятную мощь. На его пути к власти осталось всего три клана, – передал свою мысль правый старик.

– Я знаю. И ни у одного клана нет воина, который в силах преградить ему путь, – ответил левый.

– Но нельзя просто так взять и отдать ему власть! Нужно что-то предпринять! Если среди наших воинов нет отважного героя, то его нужно вызвать из другого мира!

– Нужно. Однако это опасно.

– Опасно оставаться в бездействии. Если мы не сможем что-то предпринять, то люди нашего мира не увидят восхода солнца в следующем году.

Огонь сухо треснул, выбросив сноп искр. Один из стариков медленно поднял руку, и длинные, жёлтые ногти на мгновение перекрыли пламя. Тени на стене вздрогнули, словно испугавшись.

– Есть древний ритуал, – мысль левого старца была тяжёлой, как камень, скатившийся в пропасть. – Тот, что использовали наши предки, когда злобные демоны-ёкаи вырвались из-под земли. Они вызвали тогда героя, который пал, но…

– Ритуал требует жертвы, – тут же отозвался правый. Его пальцы сжались в кулак, и золотые драконы на рукаве зашевелились, будто почуяв опасность. – Я тоже слышал о таком.

– Всё требует жертвы, – склонил голову левый. – Природа не терпит пустоты.

Вновь повисла тишина.

Только потрескивание огня нарушало безмолвие пещеры.

Правый старец наклонился вперёд, и его тень на стене стала огромной, почти касаясь свода.

– Кого ты предлагаешь?

Левый не ответил сразу. Его глаза, узкие, как лезвия танто, отразили свет пламени.

– Того, кто уже мёртв. После удара убийцы в грудь, он умер быстро и безболезненно.

Правый замер. Потом медленно кивнул.

– Он может не согласиться…

– Он уже согласился. Он властен, высокомерен, силён духом и умеет повелевать. За ним пойдут люди точно так же, как делали это в его мире. Он может стать настоящим сегуном, который одолеет Лорда Кагецу и его мистическую армию. И он только что умер в своём мире. Его дух ещё не успел впитаться в высшие сферы.

– Но кто принесёт себя в жертву? Ведь я слышал, что времени ритуал даёт немного…

Ветер, которого не было, вдруг рванул сквозь пещеру, заставив пламя пригнуться. Тени на стене смешались в один чёрный вихрь.

Старики посмотрели друг на друга. Перед их внутренними взорами возникла арена, на которой их души сошлись в честном поединке.

На миг реальность пещеры растворилась. Вместо дымного камня и трепещущего огня возникла бескрайняя пустота, где в клубах тумана высветилась древняя арена. Её плиты, испещрённые забытыми иероглифами, помнили кровь тысячелетних битв.

Два призрачных воина возникли в центре.

Первый – высокий, прямой, с мечом, что светился лунным серебром. Его доспехи пестрели шрамами былых битв, но взгляд горел яростью двадцатилетнего бойца.

Второй – приземистый, с парой кривых клинков, чьи лезвия дышали ядом. Его движения были быстры, как удар скорпиона, а в глазах плескался холодный расчёт.

Всего один уважительный поклон и бой начался.

Мгновенный рывок – и серебряный клинок взвыл, рассекая воздух. Кривые кинжалы встретили удар с визгом, высекая сноп искр. Два воина закружились в танце смерти.

Они бились не как старики, какими были в мире живых. Они сражались как боги, какими могли бы стать.

Каждый удар – отточенный годами. Каждый блок – выверенный до миллиметра. Их тени сплетались в бешеном вихре, а арена стонала под ногами, словно живая.

Лунный меч прочертил дугу, едва не сняв голову противника.

– Ты медлишь, брат! – мысль пронеслась, как удар хлыста.

В ответ – молниеносный выпад, и серебряный клинок с треском отлетел в сторону.

– А ты слеп! Или же ты…

Высокий воин рванулся вперёд, ловя меч на лету, и вонзил его...

Прямо в своё сердце.

Кровь хлынула на плиты, и камень ахнул.

– Кровь на камнях прорастает цветами. Так побеждают, – проговорил высокий воин.

– Но зачем?

– Я уверен, что ты сможешь научить призванного героя лучше. Пусть он использует энергию душ клана Такара во благо!

Два воина поклонились друг другу, и арена растаяла в безмолвном небытии. Души вернулись в тела, и голова левого старика склонилась в почётном поклоне:

– Для меня честью было находиться всё это время рядом с вами, Норобу-сан.

– Я благодарен небу за то, что позволило мне быть вашим братом, Гороку-сан, – поклонился в ответ правый старик.

Оба старика синхронно подняли руки. Их пальцы сложились в древние мудры, а губы зашевелились, произнося слова, которые не должен слышать никто из живых. К концу произнесения заклинания левый старик выпрямился и застыл, уставившись в одну точку. Его кожа покрылась трещинами, превращая тело в камень. Спустя несколько секунд фигура старика рассыпалась пылью. На эту пыль мягко опустилось чёрное кимоно с вышитыми золотыми драконами.

Где-то далеко, за пределами пещеры, в мире, где ещё светило солнце, земля содрогнулась.

Кого-то только что призвали!

Призвать-то призвали, но не того, кого нужно…