Нинкина любовь

Сегодня мне 16 лет! Ура! Начало августа, тепло, солнечно, а внутри крутится что-то очень волнительное. И по плечам лёгкий холодок неизвестно откуда.

В нашем поселке очень красиво: вокруг лес, много прудов и липовые аллеи, уводящие в поля. Как в кино! Говорят, что здесь когда-то была чья-то барская усадьба. Вот только никто не помнит, чья. И следов от неё нет никаких, кроме вековых лип и дубовой аллеи непонятно куда непонятно откуда. А в остальном всё как везде, наверное. В свои уже шестнадцать лет я нигде и не была, так что сравнивать не с чем.

Самый большой пруд располагается в центре нашего посёлка. Аллеи из огромных вековых лип встали справа и слева от него, давая тень-прохладу, так востребованную в середине жаркого лета. На левом берегу вечерами и по выходным собирается молодёжь и не только. Мужики, кто помоложе, и парни любят играть в волейбол, дети бегают в догонялки и в прятки, а все остальные, неохваченные спортивным порывом, устраивают игру в «ручеёк», который кажется бесконечным. Ближе к сумеркам кто-то частенько затевает игру на гармошке, а кто-то поет песни и частушки.

И конечно, все стараются нарядиться на такое мероприятие. А мы, в прошлом дети, для пущей важности даже надевали сандали, хотя летом как правило бегали босиком. Но для меня всё это в прошлом, я теперь совсем взрослая.

Все праздники много лет принято отмечать всей деревней, но самый весёлый и интересный праздник в нашем посёлке – окончание посевных работ, обычно совпадающий с Троицей. Тут так сразу и не скажешь, православную Троицу отмечаем или коммунистический праздник труда. Скорее всего, каждый своё, но вместе со всеми. Односельчане под это дело накрывали поляну белыми скатертями, выставляли всякие яства и напитки, чествовали передовиков. От руководства совхоза передовикам дарили дорогие подарки, даже приглашали из города артистов и фотографа. А как без него, еще с царских времен, если верить бабке, принято увековечивать на карточках памятные события.

Пели, плясали, много пили и в конце иногда даже кто-нибудь дрался. Да чего там «иногда», почти всегда кто-то да не удержится, да зарядит в лоб не то соседу, не то сопернику. Одним словом - веселуха! И много-много разговоров еще на полгода. Кто во что нарядился, кто упал прямо под столом, кто победил в побоище.

А вот День рождения праздником ни у нас в семье, ни у знакомых никогда не считался, и никто никого никогда не поздравлял. Про подарки в честь дня рождения вообще молчу! Я решила рискнуть, поступить по-своему…

Набравшись смелости, попросила у отца 3 рубля, иду в магазин за бутылкой портвейна и конфетами, так как вечером из города должна приехать двоюродная сестра. Рая приехала с двумя мальчиками, что меня не очень обрадовало. Как-то неправильно это, такие сюрпризы устраивать в мой праздник. Но смолчала. До кучи мы набрали в нашем же саду яблок сорта «Белый налив» и пошли в лес, где росли молодые берёзки. В августе там всегда очень красиво: светлая и прозрачная берёзовая роща, заросшая колокольчиками и ромашками, а в середине импровизированный стол - огромный пень, где мы обычно тусовались. Мы – это все, кто выбирался на природу в эту рощу.

Первый раз в своей жизни я пила вино, мальчишки оказались прикольные и нам было хорошо и весело. Нехитрая закуска, если конфеты и яблоки ею можно назвать, помогла не запьянеть с непривычки. Анекдоты от парней, песни без аккомпанемента от нас с Раей – что еще нужно для юношеского незатейливого счастья?

Незаметно подкралась и вступила в свои права ночь, мы решили двигаться ближе к дому. Моя Раечка с кавалером Юрочкой отстали, а Коля шёл рядом и молчал... Он был старше меня года на три-четыре и уже работал на заводе, короче говоря, взрослый мужчина, особенно с точки зрения шестнадцатилетней девушки. Да что там, я же до этого момента тет-а-тет с мальчиками по сути не оставалась ни разу. Мы остановились, чтобы подождать отставшую парочку, плетущуюся совсем медленно, и тут его руки легли на мою талию. Внезапно он оказался так близко, что наши губы соединились. О ужас! Что это? Мне стало так стыдно и страшно, что я тут же разревелась. На плачь прибежала сестра и начала ругать Колю: «Что ты с ней сделал?». Действительно, что такого он мог со мной сотворить? Сам не ожидавший такого фортеля от меня, Коля ответил: «Пытался поцеловать…». Все рассмеялись, стало смешно и мне. И впрямь, чего дурёха испугалась?

Короче говоря, страх прошёл, а Коля остался. Он начал приходить ко мне по выходным и мы, конечно, с ним целовались. Я даже считала, сколько раз за вечер, а потом мы с сестрой сравнивали, кто больше. Глупое занятие, скажет кто-то, и будет прав. Ведь как узнать, кто из нас врал?

А потом лето неожиданно прошло. Ну здравствуй сентябрь, здравствуй моя любимая школа!

Посёлок наш, хотя и был большой и благоустроенный настолько, что в домах имелся газ и водопровод, а у нас даже туалет и ванная в доме, но школа в поселке имелась только начальная. В старших классах мы каждый день ходили в соседнее село пешком, благо до него было всего три километра. Пустяк по тем временам. Школа была большая, еще дореволюционной постройки, и учеников там училось много, в школу приходили из всех соседних деревень.

В нашем классе училось 23 человека, одиннадцать мальчиков и двенадцать девочек, мы были очень дружными, особенно в старших классах. Наш классный руководитель, Анатолий Иванович, учил нас не только физике. Мы часто устраивали в своей школе творческие вечера, ездили на экскурсии, были на Куликовом поле и даже в Ленинграде.

В классе передо мной сидел Вовочка, жуткий педант и воображала по прозвищу Француз. Представляете, кем надо быть, чтоб в деревне заработать такое прозвище? Я не то что представляла, я видела его перед собой шесть дней в неделю! В том числе, как он на переменах доставал пилочку и подпиливал свои ногти. Ногти в поселке, парень… как я его ненавидела! Хотя, честно сказать, на внешность он был красавчик. Так и я была недурна собой. Меня выделяла из толпы большая и длинная коса, которая мне ужасно надоела, да ещё веснушки и чёрные глаза. А еще талия и достаточно высокий для девушки рост. Ну ладно, не высокий, а в самый раз. Вообще-то сама себе я не нравилась, но на себе часто ловила взгляды мальчиков, что не нравиться не могло. Ой, только не спрашивайте, как такое возможно, всё равно не отвечу.

Осень – это что? Осень в нашей школе – это ежегодный осенний бал! Родители по такому случаю купили мне новое шерстяное платье, но я сочла это недостаточным. Если надо быть красивой, если вам всем это так важно, то ладно уж, уговорили. И стащила у мамы капроновые чулки. Подумала и присовокупила к ним туфли на каблуках. Правда, надеть их мне в тот раз не пришлось – все девочки были, как всегда, в простых чулках. Почему-то показалось неправильным так сильно выделяться на общем фоне, да и зависть не всегда безобидная штука. Ну да, балует меня отец, так может себе позволить – я одна дочка из всех его детей, а он не простой человек. Водитель председателя совхоза, величина!

Старшеклассники во время бала затеяли забавную игру: заранее разрезали открытки на половинки и раздали их так, что одни части оказались у мальчиков, а другие у нас девочек. По задумке мы должны были найти свои пары по этим открыткам и первый танец исполнить именно с этими парнями. Вот же беда, надо было так случиться, что моя половина картонки совпала с Вовкиной, нам пришлось впервые в жизни танцевать с ним парой. Получилось, признаться, не очень, тем более это был вальс. С вальсом что у меня, что Француза дела обстояли неважные. Не прижился этот танец в наших деревнях и сёлах. Может потому, что на траве его изобразить практически невозможно? Три минуты позора, и мы с Вовкой опять порознь. Танцы продолжаются, жизнь прекрасна!

Зима – она всегда приходит внезапно. И если к городским она стучится в двери как гостья, то к нам на двор она приходит полновластной хозяйкой. Устанавливает свои законы и правила, пугает морозами и снегопадами, способными завалить всё напрочь! А мы зимы не боимся, после жуткой осенней распутицы, когда в школу можно попасть только на железных волокушах, которые тянет гусеничный трактор, мороз только в радость. Распутица, она такая… На селе даже школьные осенние каникулы назначают не одновременно со всеми, а когда дороги совсем уж раскисают.

К Новому году учительница русского языка и литературы решила поставить пьесу по сказке Горького «Старуха Изергиль». Главную роль старухи-цыганки, конечно, поручили мне. А кому же еще? Надо сказать, я не просто любила участвовать в художественной самодеятельности, у меня к ней талант! Уже во 2-м классе играла Кошку из сказки «Кошкин дом», главную роль в том спектакле, если кто не помнит. Роль молодого офицера, которому цыганка рассказывала о Данко, играл Вовочка. Кто бы мог подумать, Француз оказался лучшим типажом для этой роли. Впрочем, от него ничего особо и не требовалось – сиди себе молча, слушай да ногти полируй. Про ногти – шутка. Спектакль прошёл на ура, что и требовалось доказать. Пойду в артистки, решила я тогда.

С Вовочкой наши взгляды стали чаще встречаться и внутри что-то ёкало. Виделись мы только в школе, но и этого было достаточно, чтоб что-то почувствовать. Ах да, не сказала – он жил не в нашем поселке, а в том же селе, где стояла школа. Подумаешь, школа. А зато у нас в посёлке наконец построили большой Дом культуры! И мы там весьма замечательно проводили время: устраивали концерты, пели, плясали, ставили спектакли, а по выходным вечером были танцы. Приносили пластинки, кто где какие доставал. Под них разучивали твист, шейк, рок-н-ролл и, конечно, этот проклятущий вальс. Эх, знать бы заранее. Сейчас бы я показала класс на том осеннем балу!

У меня была любимая подруга Танечка, моя ровесница, с которой мы и отплясывали в доме Культуры. Местные мальчики не танцевали, а как бараны толпились у входа и нас рассматривали. И чтоб нам не показалось мало этих идиотов, ещё приходили тётушки и бабушки, которые сначала смотрели на молодежь, а потом сочиняли про нас небылицы. Но нас это не смущало, мы назло всем веселились и воображали.

Среди парней выделялись двое: Мишка и Женька. Они ходили в чёрных японских куртках, что всех девок сводило с ума. Но после танцев эти два пижона провожали домой именно нас с Татьяной.

Чуть не забыла. Тот самый взрослый парень Коля по какой-то неведомой мне причине иногда приходил ко мне. Представляете, он шел в модных и одновременно тонких осенних ботиночках зимой из города пять километров! Бабушка каждый раз давала ему отцовы валенки, чтоб он отогревал ноги. Что мы делали? Как пионеры сидели в доме, иногда гуляли по соседней улице, ну и целовались, не без того. Однажды я пошла провожать его домой в двенадцать часов ночи. Идем, разговариваем о чём-то, а навстречу - мой отец… Поскольку он работал водителем у директора совхоза, то часто задерживался по работе, иногда даже в Москву ездил с начальником. Отец правил строгих, и я от страха чуть не умерла! Но он прошёл мимо, даже не посмотрев в нашу сторону. Я, конечно, поспешила домой, представляя, что будет дома. Открываю дверь и вижу, стоит отец в трусах и с ремнём в руке. На моё счастье из комнаты выскочил старший брат и попросил разборку отложить на завтра. Старший брат имел какой-никакой, но вес у отца, так что экзекуция было отложена.

Придя со школы, я закрылась в своей комнате, села за уроки и с ужасом принялась ждать отца. Когда он вошёл, я даже вспотела. Отец молча встал за моей спиной и также молча стоял бесконечно долго, как мне показалось тогда. Потом положил руку на моё плечо и сказал: «Я тебе верю». И вышел из комнаты. С этими словами я живу до сих пор!

Та зима казалась бесконечной, но весна всё-таки пришла! Наших мальчиков, которые были постарше, начали призывать в армию. Время было мирное, и юноши из деревень на службу уходили с удовольствием, даже ждали её. А мы, девчонки, ко всем ребятам из нашего поселка приходили на проводы, пили вино, веселились, но в душе всё равно было грустно. Это у них новая жизнь, новые впечатления, а у нас всё по-старому. Тогда мы даже немного завидовали призывникам.

Однажды призвали и нашего модника Женю, с которым я иногда проводила время. Как никогда он пришёл за мной рано вечером, и мы пошли гулять. Женька выгуливал меня часов семь по липовым аллеям, по лесу, к дальнему пруду… Иногда нагло приставал с обнимашками и целовашками, но я отбивалась. Он уйдет служить, а я останусь с подмоченной репутацией, нет уж! Бабушкин наказ блюсти себя и слова отца «Я тебе верю» не позволяли мне принимать никаких вольностей от мальчиков! Кавалер отпустил меня домой только на рассвете, так ничего и не получив… А вечером я собиралась к нему на проводы и чувствовала себя практически невестой. После всех тех слов, каких наслушалась от него, мне всё казалось однозначным: я жду его и армии, а потом мы жженимся!

Когда мы с подружкой пришли на Женькин двор, он уже сидел за столом, а рядом с ним чужая незнакомая нам девушка… Никогда ещё мне не было так плохо! А если бы я ему уступила? Жить бы после этого не захотелось! Но я девочка гордая, виду не подала, мы с Танькой веселились на проводах от души. Утром пришла грузовая машина и мы всем кагалом вместе с роднёй поехали в военкомат. Наверное, выпитое вино и усталость дали о себе знать, я проревела всю дорогу, сама не знаю от чего. Было одновременно очень обидно из-за предательства и горестно от того, что без него теперь в селе будет скучно.

Но лето, лето оно всегда такое доброе!!! Мы купались, загорали, ходили в поле полоть свёклу и картошку, а вечером бежали на танцы! И вдруг я осознала, что моё горе рассосалось!

Под Москвой жила моя самая любимая двоюродная сестра Татьяна, к которой я частенько ездила в свободное время. А уж летом тем более. Она была старше на три года и уже училась в техникуме на товароведа. Сестра научила меня красить глаза и подводить на них стрелки, делать маникюр, носить туфли на шпильке, короткие юбки и даже разрешала немного и нечасто курить. Помню, что тогда это было очень модно. Мы с ней ездили в Москву, ходили в театры, кино, музеи и в парк. Мне всегда было с ней легко, весело и интересно. Да чего там, Москва – это… Москва! За то лето я стала практически другим человеком.

Вот и лето прошло, я в 10-м выпускном классе! Неужели еще чуть-чуть и всё? А что дальше?

Кроме как артисткой я себя не представляла. Этот учебный год пролетел так быстро, что мы его даже не заметили. Миг, и мы уже готовимся к экзаменам. Ну и выпускному вечеру. Кажется порой, что выпускной бал даже важнее экзаменов.

Что бы на празднование выпуска не просить у родителей деньги, все девочки ходили работать в поле, вырезали колоски ржи из пшеницы. А мальчики из нашего класса в школе красили крышу. Таким образом мы все заработали достаточно денег, и директор совхоза дал нам машину, чтобы скататься в Москву за продуктами и выпивкой. Даже удивительно его такое участие в судьбе выпускников тем более, что и школа к совхозу не относилась, и выпускники по большей части не из совхоза. Или дело в том, что одна из выпускниц дочка его водителя? Говорю же – мой отец не последний человек был в посёлке. А может всё дело в том, что сын директора тоже учился в одном с нами в классе? Не знаю…

На меня в ателье сшили белое платье в облегон, и я его сама расшила узорами из нежно-розового бисера. Получилось так, как ни у кого из девчонок. А что делать с причёской? Мама дала мне деньги, и я одна поехала в город в парикмахерскую. Когда распустила косу, мастерица даже охнула: «И что с этим делать?» Ответ был коротким и неумолимым: «Режьте!» И вообще, прощай коса, а вместе с косой детство, да здравствует юность! Причёска называлась «Хала». Парикмахерша выстригла мне чёлку, а волосы на макушке накрутила, навертела буклями. Одних шпилек ушло штук двадцать, не меньше. Теперь моя причёска смотрелась шикарно, просто писк моды того времени.

Экзамены были сданы хорошо и с чувством выполненного долга я собиралась на выпускной вечер. А там уже стол ломился от блюд и большого количества вин, крепких напитков, даже импортных. Были приглашены все учителя, наши родители, так что народу набралось человек шестьдесят. Мы говорили слова благодарности учителям и родителям, а они в ответ пожелания удачи в нашем дальнейшем жизненном пути. Играла музыка, мы танцевали и пели свои песни.

Зазвучал медляк и ко мне подошёл Вовочка. Тот самый Француз, с которым у нас так ничего и не срослось. Да и не делал он никаких попыток сблизиться, переглядки не в счет. Мы потанцевали, а потом он предложил пройтись погулять.

Недалеко от школы стояла старинная церковь, единственная действующая на всю округу. По непонятной мне причине мы остановились, как оказалось, чтобы рассмотреть крест на верхушке церковной маковки. Ну да, как без этого-то? Двести лет стоял крест на церкви, тысячу раз Володька ходил мимо, а тут прямо невмоготу стало – захотелось нам его рассмотреть. Стоим рассматриваем, кругом темень, крест тоже почти не видно. И тут он меня поцеловал, причем очень крепко, так, что мои губы тут же опухли, да ещё и посинели. Всё, вечер для меня закончился, в таком виде у всех на виду не потанцуешь. Так что остаток выпускного вечера я провела в нашем классе, рисуя на доске. Вот надо было ему так всё испортить, Французу этому!

Домой мы разошлись только утром и то только для того, чтобы переодеться. Договорились через пару часов встретиться за лесом на полянке. Закуски и выпивки было ещё много, так что пришли на обычное для пикников место мы не с пустыми руками. Не мудря с культурной программой, жгли костёр, пели песни, открыто курили, наслаждались уже совсем взрослой жизнью.

Через день директор совхоза выдал нам крытую грузовую машину, и мы отправились на озеро Селигер. Двадцать человек в кузове грузовой машины, шестьсот с хвостиком километров по не самым ровным дорогам – что могло пойти не так? Максимально комфортное путешествие не могло омрачить ничто. Так что ещё три дня мы тусили на озере. Как же было нам всем хорошо! Но как это бывает, праздник закончился, и уже пора думать, а что дальше?

Я поехала к сестре, оттуда мы вместе ринулись в Москву пройтись по театральным училищам, узнать, что и когда сдавать. Ну да, не заранее же мне было выяснять, какие вообще экзамены придется сдавать в театральное.

Я готовилась, готовилась ко всему… Вот только к произошедшему готова не была.

В один из дней ко мне зашёл отец с вопросом: «Что надумала?». Я ответила, что буду поступать в театральный, всё решено, осталось только поступить. Отец на это внезапно выдал такое, что ив голову не могло прийти никогда: «Что? С чужими мужиками спать перед камерой, а я на это смотреть буду?!». Вот и всё, приехали…А потом он бросил на стол учебники и сказал:

- Учи!

- Что учить?

- Всё! – и хлопнул дверью. Спорить с отцом-фронтовиком, когда его губы сжаты в тонкую линию, совершенно бесполезно. Проще сразу в пруд с камнем.