Низины

Артём ненавидел этот торговый центр.

Не из-за людей — люди как люди. И не из-за шума — шум даже успокаивал, если честно. Он ненавидел его за другое: здесь слишком много отражений.

Витрины, стеклянные ограждения, отполированные колонны, зеркальные панели лифтов. Даже грёбаные мусорные урны были из нержавейки. Куда ни поверни голову — везде ты. Сбоку, сверху, снизу, вытянутый, сплюснутый, размноженный.

Как будто город всё время проверял:
«Ну что, вот он ты. Узнаёшь?»

Артём стоял у кофейного автомата и методично засовывал внутрь мелочь.

— Давай, не тупи, — сказал он тихо. — Мне сейчас не до твоих приколов.

Автомат задумался, зажужжал, мигнул лампочкой и всё-таки выдал стакан. Кофе пах как мокрый картон, но был горячий — сойдёт.

Он сделал глоток, обжёгся и выругался вполголоса.

— Чёрт…

В отражении тёмного пластика на него смотрел парень лет двадцати. Куртка с потёртым воротником, рюкзак, щетина, которую он всё никак не мог назвать бородой. Взгляд усталый, но не злой. Обычный. Слишком обычный.

— Ну привет, — пробормотал Артём своему отражению. — Всё ещё здесь?

Телефон завибрировал.

Мать.

Он закатил глаза и принял вызов.

— Да.

— Ты где? — спросила она без приветствий.

— В городе. Скоро поеду.

— Документы нашёл?

— Нашёл, — вздохнул Артём. — Всё нашёл. Паспорт, свидетельство, эту бумажку от нотариуса… Завтра заеду.

На том конце повисла пауза. Не тяжёлая — обычная, материнская.

— Дом всё-таки на тебя оформляют, — сказала она. — Других родственников нет.

Дом.

Деревня.

Низины.

Слово всплыло в голове само, как что-то неприятное, но пока далёкое.

— Мам, — сказал он, глядя в отражение витрины напротив. — Я туда съезжу, оформлю и обратно. Максимум неделя.

— Ты так говоришь, будто тебе туда навсегда, — хмыкнула она.

— Да не, — усмехнулся Артём. — Сдохну там со скуки за пару дней и сбегу.

Он отключился, не дожидаясь ответа, и убрал телефон.

Снаружи город жил своей жизнью. Машины, реклама, свет, люди. Огромная витрина напротив отражала его в полный рост. В отражении он выглядел чуть старше. Чуть более чужим.

Артём отвернулся.

На остановке он специально встал так, чтобы не видеть стекло павильона. Сам не понял зачем. Просто поймал себя на мысли, что не хочется лишний раз смотреть на себя.

Автобус задерживался.

Рядом курил мужик лет пятидесяти, что-то бормоча себе под нос. Девчонка листала телефон, её лицо то и дело пропадало и появлялось в чёрном экране. Отражения мелькали, наслаивались друг на друга.

Когда автобус наконец пришёл, Артём зашёл первым и сел у окна.

Стекло тут же поймало его лицо. Сверху — его. Сбоку — лицо женщины сзади. На секунду отражения совпали так, что показалось, будто кто-то смотрит не на дорогу, а прямо на него.

Артём моргнул.

Всё стало нормально.

— Нервы, — пробормотал он. — Чёртовы нервы.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер.

Сообщение было коротким.

В Низины едешь?

Артём нахмурился.

Он никому.
Никому не говорил, куда именно едет.

Он набрал ответ: А кто спрашивает? — стёр.
Набрал: Вы ошиблись номером. — тоже стёр.

Автобус тронулся, город поплыл за окном, ломаясь в отражениях стекла.

Сообщение внезапно пометилось как недоставленное.

Артём убрал телефон и посмотрел в окно.

Его отражения там больше не было.
Только дорога.
И серое небо.