#НЛОреально

Фары выхватывали из ночи ровно столько, сколько нужно, чтобы не сойти с ума. Белую полосу разметки, серую кромку асфальта, редкие отражатели на столбиках. Радио бормотало что-то бодрое, слишком бодрое для двух часов ночи, и я держала громкость на грани слышимости, чтобы не заснуть и не проснуться уже в новостной сводке.

Слева — темнота. Справа — темнота. Спереди — темнота, которую я по договору с собой называла «пейзажем». В такие ночи кажется, что весь мир — это шоссе и ты, а всё остальное выключили на профилактику.

Я как раз догрызала шоколадный батончик с орехами, когда дальний свет на секунду поймал в воздухе над хайвеем что-то… неправильное. Птица? Дрон? Вообще не похоже. Слишком большое.

Потом я почувствовала это кожей — воздух стал гуще, уши заложило.

— Ну нет, — сказала я вслух. — Только не сегодня.

Я утопила педаль. Машина послушно набрала скорость, хотя ей, как и мне, это не нравилось.

Сверху, прямо над дорогой, засветилось что-то круглое. Именно — круглое. Ослепительный сияющий шар.

Ночь стала белым днём.

Я бросила взгляд в зеркало заднего вида. Там не было машин. Только дорожная разметка, убегающая назад.

И тут радио зашлось в страшном треске помех, которой, впрочем, тут же утих. А потом оно произнесло очень чётко, странным, слишком механическим голосом.

— Пожалуйста, снизьте скорость и не совершайте резких манёвров.

Я нервно рассмеялась.

— Спасибо, — сказала я радио. — А то я не знала.

— Это стандартная процедура, — продолжил голос. — Мы обеспечим вашу безопасность.

Я сделала то, что делает любой адекватный человек, когда над ним висит круглая светящаяся штука, разговаривающая через радиоприемник. Ткунула в кнопку отключения. И сильнее выдавила педаль газа.

Радио заткнулось. Машина рванулась вперёд. Круглое сверху не впечатлилось.

Свет вспыхнул сильнее.

Машина затормозила сама.

Я нажимала на газ. Я крутила руль. Но руль вдруг стал символическим предметом интерьера — ноль реакции на мои потуги. Машину мягко, без рывков, поставили на обочину, как парковщик ставит дорогой автомобиль богача — аккуратно и с лёгким презрением.

Двери щёлкнули. Сначала — центральный замок. Потом ремень безопасности вдруг сам подтянулся и прижал меня к сиденью. Я выдохнула. Выдох вышел слабым и жалким.

— Окей, — сказала я. — Окей. Ладно. Мы все взрослые люди. Я не курю. Не пью. Наркотики не употребляю. Налоги плачу. Я могу, пожалуйста, просто доехать домой?

Свет мигнул.

А потом лобовое стекло превратилось в экран. На нём возникла словно пиктограмма. Человечек, стрелочка вверх, и слово, написанное шрифтом в стиле «презентация для инвесторов» и «дешёвый постер про космос»:

«ПОДЪЁМ».

— Боже… — я не удержалась. — У вас интерфейс как у стиралки.

Мир снаружи поплыл куда-то вниз. Машина оставалась на земле, а я — нет. Это было настолько неправильно, что… Словно гравитация утратила надо мною власть.

Каким-то образом я оказалась в воздухе вместе с сидением, словно пройдя сквозь металл бестелесным призраком. Я летела, прижатая к сиденью ремнём, потому что ремень, как выяснилось, был на стороне пришельцев.

Кричать я не стала. Не потому, что я храбрая, а потому что голос прилип где-то между лёгкими и горлом, как прилипает жвачка под столиком в школьной кафешке.

Свет втянул меня в люк.

Я оказалась в комнате без углов. Стены плавно переходили в потолок, пол был матовый, свет исходил отовсюду. Тут было стерильно, как в магазине электроники.

Ремень, наконец, отпустил меня, и я с трудом поднялась с сиденья. Ноги дрожали, но держали.

Передо мной стояли они.

Трое. Невысокие. С огромными глазами. Серые. Всё как положено. И потому ещё обиднее. «Мы не будем оригинальны — в точности по шаблону».

Только один нюанс. У каждого из них была маленькая прозрачная табличка на груди. Как бейджик.

На табличке первого значилось: «СУПЕРВИЗОР ПОЛЕВЫХ ПРАКТИК»

У второго: «СПЕЦИАЛИСТ ПО ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЭМОЦИЯМ».

У третьего: «СТАЖЕР».

Да-да, написано было по-английски.

Стажер смотрел на меня так, как смотрят на людей, которые могут оставить плохой отзыв.

Я медленно подняла руку.

— Простите, — сказала я. — Это… как там… абдукция?

Супервизор моргнул. Моргал он странно. Не веком, а как бы всей поверхностью глаза.

Голос прозвучал прямо у меня в голове, без интонации, но со странной официальностью.

— Индивид подтверждён. Набор характеристик совпадает. Приступаем к процедуре.

— К какой ещё процедуре? — я оглянулась, прикидывая, где у них кнопка «выпустить обратно». — Слушайте, я не подписывала ничего.

Специалист по человеческим эмоциям поднял тонкий длинный палец.

— Она проявляет защитную иронию, — сказал он вслух, для протокола наверное. Голос у него был обычный, человеческий, даже чуть гнусавый. — Отмечаю. Хорошо.

Я уставилась на него.

— Ты… говоришь?

— Мы выбрали голосовую форму, чтобы снизить дискомфорт, — сообщил Супервизор в моей голове.— Телепатическая передача вызывает у части образцов тошноту и экзистенциальные кризисы.

— Спасибо, что подумали о моём желудке, — сказала я. — А о моих правах?

Стажёр тихо, и, как мне показалось, смущённо кашлянул.

— У нас есть вопросы, — сказал Специалист по эмоциям и улыбнулся. Улыбка была ужасной: губ у него не было, но он как-то сделал «улыбку» всей нижней частью лица. — Вопрос номер один. Вы… боитесь?

Я посмотрела на него. Потом на Супервизора. Потом на Стажёра.

— Я… — начала я, и поняла, что врать бессмысленно. — Да. Конечно. Я, вообще-то, живой человек. Меня вытянули из машины. Я в комнате без углов. Передо мной три серых бюрократа. Да, я боюсь.

Супервизор кивнул.

— Нормативная реакция. Продолжаем.

— Вопрос номер два, — сказал Специалист. — Если бы вам предложили… подарок… за согласие… вы бы согласились?

— Подарок? — Я подняла брови. — Типа… технологии? Лекарства? Мир во всём мире?

Стажёр оживился, глаза его стали ещё больше.

— Мы можем дать вам информацию, — сказал Супервизор. — Мы можем изменить вашу биологию. Мы можем предоставить вам… — пауза была слишком человеческой, как будто он сам выбирал слово, — …смысл.

Я фыркнула, и фырк этот вышел почти естественным.

— Смысл? Вы серьезно? Это звучит как реклама курсов по саморазвитию. «Три дня — и вы новая вы».

У Специалиста в пальцах прямо из воздуха появился тонкий светящийся планшет, и он что-то в нем отметил.

— Она опять использует иронию. У неё повышенный уровень когнитивной гибкости, — сказал он.

— Когнитивная гибкость? — переспросила я. — То есть я «не совсем тупая»?

Супервизор чуть наклонил голову.

— Мы не используем такие категории. Но да.

— Прелесть, — сказала я. — Что дальше? Вы покажете мне стол с инструментами? Введёте мне… э-э-э… зонд?

Я специально сказала это слово медленно, чтобы оно прозвучало ровно настолько мерзко, насколько вообще можно.

Стажёр покраснел. Я не знала, что «серые» умеют краснеть.

— Никаких зондов, — быстро сказал Специалист по эмоциям. — Это… устаревший стереотип.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Хоть что-то хорошее.

Супервизор вытянул руку. Между нами в воздухе вспыхнул голографический экран. На нём было изображение… меня. Модель, как в тех играх, где можно выбрать персонаж. «Я» на экране вращалась, а рядом мерцали шкалы: «Стресс», «Сопротивление», «Склонность к сарказму». Последняя была красной, почти на максимуме.

— Мы изучаем реакцию индивида на контакт, — сообщил Супервизор. — Ваш вид формирует устойчивые нарративы, чтобы перебороть страх неизвестного. Мы проверяем эти нарративы на прочность.

— То есть вы похитили меня, чтобы проверить клише? — Я засмеялась, на этот раз громко. — А можно было просто посмотреть наше кино?

Супервизор не понял шутку. Специалист по эмоциям понял и отметил это.

— Вопрос номер три, — сказал он. — Если вы сейчас окажетесь дома, вы будете… рассказывать?

Я представила: утро, офис, кофе, я пытаюсь рассказать это, и на меня смотрят как на… ну понятно.

— Конечно, — сказала я. — Я буду рассказывать. Это же… это же невозможно держать в себе. Я буду думать об этом постоянно.

Супервизор сделал жест, и изображение на экране сменилось. Теперь там был список: «Типичный рассказ о НЛО». «Свет над дорогой». «Паралич». «Следы на теле». «Никто не верит». У некоторых пунктов стояли галочки. Некоторые графы ещё пустовали.

Я почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— Вы… — сказала я медленно. — Вы это… делаете специально.

Супервизор кивнул.

— Мы оптимизируем.

— Оптимизируете что?

Специалист по эмоциям ответил за него.

— Мы оптимизируем легенды, — сказал он. — Ваши истории, это как иммунная система. Они защищают вас от того, что вы не можете понять. Мы проверяем, какие формы работают лучше.

Стажёр наконец решился и вмешался.

— И какие формы лучше? — спросил он, и в его голосе было столько искреннего любопытства, что я на секунду даже забыла, что меня похитили.

— Ну… — я посмотрела на список. — Обычно работает всё, что вызывает стыд. Потеря контроля. Неловкие… гхм… детали.

Супервизор снова кивнул. Он явно любил, когда всё укладывается в таблицу.

— Переходим к этапу «неловкие детали», — сообщил он.

— Нет, — сказала я.

Слово вышло чётко, твердо. Я сама удивилась.

— Нет, — повторила я. — Я не буду… вашим пунктом.

Специалист по эмоциям поднял брови — опять же, без бровей, но как-то так, что смысл был очевиден.

— Сопротивление выросло, — сказал он. — Интересно.

Супервизор посмотрел на меня. И его голос в моей голове прозвучал… устало.

— Вы думаете, что у вас есть выбор, — сказал он. — Но нет.

Я сжала ладонь в кулак, почувствовала, как ногти вонзаются в кожу. Я все ещё была здесь. В комнате без углов. Среди «серых».

— Я хочу… выйти, — сказала я.

Супервизор наклонил голову.

— Сформулируйте запрос в допустимой форме, — сообщил он.

— Допустимой… — Я закрыла глаза, вдохнула. — Окей. Запрос: завершить процедуру. Вернуть образец в исходную точку. Стереть воспоминания. Поставить галочки. Всё.

Специалист по эмоциям хмыкнул.

— Она быстро адаптируется к формату. Отмечаю.

Супервизор сделал жест и на экране появилось два варианта:

«ДА / НЕТ».

Под «ДА» мелким шрифтом: «Я согласна на участие в исследовании». Под «НЕТ» — ещё мельче: «Я согласна на участие в исследовании, но буду это отрицать».

Я нервно рассмеялась.

— Да вы издеваетесь.

— Это оптимальная формулировка, — сказал Супервизор.

Я посмотрела на «НЕТ». Потом на «ДА». Потом на своё отражение в экране, которое было слишком чётким, как в зеркале лифта дорогого отеля. «ДА» светилось зелёным, как кнопка «Купить» на сайте с подозрительными скидками. «НЕТ» — красным, как предупреждение о низком заряде батареи в самый неподходящий момент.

— Это не выбор, — сказала я. — Это… это как договор с банком. Не читаете мелкий шрифт, и…

Стажёр хихикнул. Специалист по эмоциям быстро сделал пометку в своем планшете.

— Юмор как защитный механизм. Классика, — пробормотал он.

— Выбор обязателен для протокола, — сказал Супервизор в моей голове. — Без него процедура не завершена.

Я протянула руку и ткнула в «НЕТ».

Воздух вокруг сгустился, и комната без углов начала трансформироваться. Стены вспыхнули голографическими панелями, пол под ногами стал мягким. Передо мной материализовался стол — обычный офисный стол, заваленный стопками бумаг, которые выглядели подозрительно земными.

«Согласие на обработку данных», «Анкета участника эксперимента», «Отказ от ответственности за потерянное время».

— Что за… — начала я.

Супервизор сел за стол (даже появилось кресло с колёсиками) и жестом указал на кресло напротив.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Мы переходим к бюрократической фазе. Это оптимизировано для вашего вида.

Я села. Стажёр суетливо подал мне ручку — обычную шариковую, с логотипом какой-то конференции по НЛО в Неваде.

— Подпишите здесь, здесь и здесь, — сказал Специалист по эмоциям, тыкая пальцем в формы.— Это стандартно. Без подписи мы не можем стереть воспоминания и вернуть вас.

Я взяла ручку, но вместо подписи нарисовала смайлик — злой, с рожками.

— А если я не подпишу? — спросила я.

Супервизор вздохнул — телепатически, и это почувствовалось как лёгкий ветерок в мозгу.

— Неподписание приведёт к эскалации. Мы вызовем вышестоящую инстанцию.

— Вышестоящую? — я рассмеялась. — У вас есть босс? Типа, Главный Серый в большом офисе?

Стажёр закивал. Слишком энергично.

— Да! Он… строгий. Но справедливый. С бонусами за хорошие отзывы.

Я представила огромный инопланетный офис, с кофе-машинами, которые варят зелёный слизистый латте, и мотивационными плакатами вроде «Похищай эффективно!».

Пока я хихикала, дверь (которая только что появилась) открылась, и вошёл… он. Вышестоящая инстанция. Но не серый. Не с большими глазами.

Это был обычный парень в костюме — земном костюме — с галстуком и бейджем «Главный менеджер по контактам». Лицо человеческое, волосы зачёсаны назад, как у агента по продажам.

— Добрый вечер, — сказал он нормальным голосом, с лёгким акцентом, как у ведущего телемаркета. — Я — Кевин. Из отдела межвидовых отношений.

Я моргнула.

— Кевин? Вы… человек?

Он улыбнулся — нормально, по-человечески.

— Не совсем. Но мы адаптируемся. Ваш вид предпочитает знакомые формы. «Серые» — это для классики. А я — для серьезных переговоров.

Супервизор встал и отдал честь — или что-то вроде того — моргнув три раза.

— Сэр, образец сопротивляется. Рекомендую принудительную оптимизацию.

Кевин покачал головой.

— Нет-нет, коллеги. Мы переходим к современным методам. Никаких зондов, никаких стираний. Мы предлагаем партнерство.

Он щёлкнул пальцами, и на столе появился бланк контракта — голографический, с анимацией: звёздочки, ракеты, эмодзи с долларами.

— Подпишите, и вы станете нашим амбассадором. Расскажете историю — но нашу версию. С хэштегами. #ВстречаСТретимВидом. Мы дадим вам гаджеты. Вечный аккумулятор для телефона, приложение для чтения мыслей (только для друзей), и смысл жизни в формате PDF.

Я уставилась на него.

— Смысл жизни? В PDF?

— Да! Сорок две страницы, с инфографикой. Плюс обновления по подписке.

Стажёр подпрыгнул от восторга.

— Это хит сезона! Миллиарды скачиваний в нашей галактике!

Я взяла контракт, пролистала. Там были пункты: «Обязуюсь постить сторис о контакте», «Обязуюсь не раскрывать детали без одобрения», «Получаю 10% от мерча с НЛО».

Это было абсурдно. Пародийно. Как будто весь космос — один большой маркетинговый отдел.

— А если откажусь? — спросила я.

Кевин пожал плечами.

— Тогда стандартная процедура. Стереть воспоминания, вернуть на дорогу, и вы проснетесь с ощущением, что съели просроченный батончик. Никто не поверит, даже вы сами.

Я подумала. О своей скучной работе, о пустом доме, о одиноких ночах. А здесь — приключение. Смысл. PDF.

— Ладно, — сказала я. — Где подписать?

Они все заулыбались.

Я поставила подпись. Свет померк, все вокруг закружилась, и я очутилась… в своем доме. Утро. Кофе на столе. Экран телефона мигает: «Установлено новое приложение „Галактический Амбассадор“». Первый пост: «Встретила друзей из космоса! #НЛОреально».

Я улыбнулась. Теперь смысл жизни — в лайках. А зонды? Забудьте. Теперь только селфи с «серыми».