Ночи Сицилии

Паола Вителли никогда не видела рассвета над Палермо. Не видела вообще ничего с тех пор, как в три года врачи поставили окончательный диагноз: неоперабельная опухоль зрительного нерва. С тех пор мир для нее стал симфонией звуков, запахов и ощущений. Первое время было очень сложно, но с годами девушка научилась читать мир кончиками пальцев, обоняние и слух обострились разом, будто компенсируя утрату зрения. В юности отец нанимал Паоле лучших педагогов, которые учили её всему, что проходят в школе, она даже делала домашние задания- писала с помощью голосового управления на ноутбуке, стараясь изучать всё, что проходят дети её возраста, в школе

Вот и сейчас, стоя на балконе родового особняка, она чувствовала, как утренний бриз с Тирренского моря приносит запах соли и свежих цитрусовых из сада. Со стороны кухни доносился голос Марии, их экономки, что-то выговаривающей молодым служанкам. Привычный, почти уютный мир. Мир, где она была той самой птицей в золотой клетке. Богатой, но не счастливой. С матерью, отцом и братьями, но словно без семьи вовсе. Семье, где не была места любви, заботе друг о друге, той душевной близости, что отличает счастливые семьи. Нет, в семье Вителли признавали только деньги и власть, силу. Как много раз Паола позволяла себе крамольные мысли - вот если бы она могла видеть. Тогда смогла бы забрать маму, и уехать хоть куда, хоть на самый конец света, работать с утра до ночи простой домработницей, но жить счастливо. Впрочем, эти мечты всегда разбивались о суровую реальность жизни, где два больных человека просто не выживут, даже если она изо всех сил станет опекать мать.

-Синьорина Паола, - голос Джузеппе, начальника охраны, прозвучал ближе, чем она ожидала. Такое бывало, когда Паола слишком погружалась в свои мысли, не замечая того, что происходит вокруг неё. - Дон Вителли просил передать, что сегодня вечером состоится важный ужин. Он ожидает вашего присутствия.

Паола сжала пальцами холодные перила балкона. Эта просьба была скорее приказом, причем, таким, что нехорошее предчувствие охватило девушку. Отец редко обращался к ней с просьбами подобного рода, наоборот, предпочитал, чтобы Паола не присутствовала на его " разборках", которыми, по сути являлись такого рода мероприятия. Да, они были на несколько рангов выше простых уличных " стрелок", которые забивали друг другу члены мелких банд, но фактически отличались от них лишь антуражем. Паолу же отец предпочитал использовать иначе- как рычаг лояльности общества, СМИ, медиа. Часто он жертвовал большие суммы на благотворительность, помогал художникам и скульпторам, галереям и музеям. И Паола обязательно присутствовала рядом, зачастую всё и вовсе выдавалось за её личную инициативу. Кому не будет трогательно увидеть слепую благородную девушку, что не обозлилась на весь мир из-за своей беды, а наоборот, решилась помогать другим. А рядом- ее сильного духом отца, готового поддерживать столь благие начинания дочери. Паола понимала, что отцу мало такой власти, теневой. Власти, что даёт ему мир криминала. И "простым бизнесменом " ему быть приелось- он желает власти над умами, политика даст такую прямо в руки. Поэтому тандем " милая доченька и заботливый папочка" идеально подходил под его планы.

- Кто будет присутствовать, Джузеппе?

- Семья Ринальди в полном составе. И несколько других гостей ожидают.- девушка буквально ощущала меж лопаток липкий, сальный взгляд Джузеппе. Она не говорила отцу, да и не о чем было- как сказать, что начальник охраны буквально поедает её взглядами? Вряд ли отец поверит в " Я видела это своими глазами", а уж, тем более, в " я чувствовала". А Джузеппе никогда больше себе ничего не позволял, разве что иногда чуть дольше задержать ладонь на её спине, будто бы помогая идти или подниматься по ступенькам. И лишь один раз, Паоле тогда исполнился двадцать один год, это был её день рождения, он позволил себе нечто большее. Зажал её, слегка перебравшую вина ( впервые в жизни ей, жительнице Италии, где немного разбавленного вина иногда дают даже детям , позволили его попробовать), между своим огромными телом и стеной, с шумом втягивая носом её аромат. А после выдал нечто вроде: " Ты такая красивая, даже слепота не портит. У меня ещё никогда не было слепой". Паола тогда пожаловалась отцу. Но куда ей было тягаться с Джузеппе - все случилось в слепой зоне камер, дальнейшее видео было вообще не в её пользу. На нем она, пьяно пошатываясь, шла совсем не в сторону комнаты, а наоборот. А Джузеппе следом спешил помочь ей. Естественно, отец поверил начальнику охраны, а не "любимой" дочери. По версии Джузеппе, Паола слишком перепила, и хотела веселиться дальше. А он настоял на том, чтобы она пошла в свою комнату- отдохнуть, прийти в себя. Помнится, отец тогда даже похвалил его за это. А Паолу закрыли в наказание в комнате на неделю- отец счёл, что она все придумала, чтобы Джузеппе, который мешал ей веселиться, уволили. Отец был тогда вне себя от злости. Он кричал что-то о том, что бракованных дочерей он может сделать ещё море, а вот надёжного начальника охраны искать снова, проверять, ждать годы, пока он заслужит доверие, он не собирается.

Паола кивнула, стараясь скрыть беспокойство. Встреча с Ринальди ничего хорошего не сулила. Два клана, десятилетиями балансировавшие между перемирием и открытой войной, не собирались за одним столом просто так. Грядет нечто важное, нечто очень и очень серьёзное. И Паола, хоть сама того и не желает, станет его частью.

- Благодарю, Джузеппе. Передай отцу, что я буду готова.

Когда телохранитель нехотя удалился, Паола позволила себе тихий вздох. В свои двадцать четыре она прекрасно понимала, как работает "семейный бизнес". Старший брат Марко был отцовским наследником, железной рукой контролировавшим южные районы Палермо. Средний, Антонио, заведовал портовыми операциями. Для дочери, да ещё и слепой, в этой пирамиде власти места не было. Впрочем, она этому была только рада.

И все же девушка понимала- если отец требует её присутствия, значит, она понадобилась для чего-то конкретного. Ощущение надвигающейся беды усиливалось с каждым часом.

***

-Ох, Паола. Оно такое красивое.- девушка улыбнулась, услышав искренний, почти детский, восторг в голосе Алессии, одной из новых домработниц их семьи. Алессия была родом из пригорода. Как принято на Сицилии, у девушки была большая семья. Два брата и три сестры, все младше нее, семья жила достаточно бедно. Поэтому даже колледж для бедняжки был недосягаем- после школы девушка сразу стала работать. Паола собиралась чуть позже, через Марию или сама, передать ей в виде премии сумму, которой бы хватило на несколько лет колледжа. Конечно, это никаким образом не компенсирует того зла, что семья Вителли приносит в этот мир. И, всё же, светлая наивная душа Алесии не должна находиться здесь, в средоточии самого зла. Пускай учится, строит свою жизнь подальше отсюда, пока не пропиталась ядом семьи Вителли.

-Оно тебе нравится?- поинтересовалась Паола мимоходом, а услышав очередное восхищённое " Да, очень!", кивнула- И его забирай.

Послышался шорох ткани, а затем грустный вздох.

-Ох, нет, я так ...не могу. Вы мне и так столько всего подарили. - возразила она, но Паола практически видела, как Алессия прижимает его к груди. Предсказуемая, простая в своих поступках, без тени коварства или хитрости, Алессия была чем-то чужеродным в их доме, резко контрастировала с остальными. Другие сотрудники, случись даже на их глазах убийство, с удовольствием за деньги сделают вид, что ничего не видели. А за дополнительную оплату ещё и помогут с тем, чтобы убрать все улики.

-Бери. Мне все равно столько- Паола обвела рукой огромный шкаф позади себя- Не нужно. Ты ведь знаешь, что отец требует каждый раз быть в новом. А больше, кроме как с ним, я особо никуда и не хожу.

Алессия грустно вздохнула:

-Ох, жаль. Если бы вы могли хоть на немного вырваться, то посмотрели бы на Монделло*, уже немного оста... Ой. - Алессия испуганно зажала рот рукой, глядя на Паолу. Та лишь пожала плечами:

-Я не вижу, но музыку, людей, настроение могу и слышать, и чувствовать. - не стала делать вид, что не поняла домработницу Паола.

-Скажите, а вы...- замялась та, не решаясь задать вопрос. Паола слабо улыбнулась - вопросы, которые люди решались задать ей о её недуге, были на редкость однотипными. Но практически каждый боялся задеть её чувств, поэтому она зачастую сама начинала говорить о своей слепоте, чтобы разбить неловкость, которая обязательно повиснет меж ними чуть позже.

-Жалею ли я о том, что со мной произошло?

-Да.- тихо выдохнула Алессия, уже жалея, что осмелилась спросить об этом. Всё-таки, бесцеремонно интересующиеся всем подряд у людей с инвалидностью зеваки и сами не понимают, как задевают чужие чувства, а Алессия сейчас невольно стала одной из таких.

-Нет. Это случилось, когда я была ещё совсем ребенком. Я не могу сказать, что запомнила, каков мир на вид. Краски, людей, природу. Оттого и не могу слишком переживать из-за того, что все это потеряла. Возможно, случись это со мной в более взрослом возрасте, я бы переживала гораздо сильнее.

В дверь постучали.

-Синьорина Паола, - это была Мария.- Алессия не у вас?

-Да, Мария, входи.- отозвалась Паола. Раздался звук открываемой двери, а затем шаги.

-Алессия, хватит прохлаждается. Синьор Марко зовёт тебя.

-Меня?- в голосе девушки проскользнуло нечто такое, что заставило Паолу насторожиться.

-Тебя, кого же ещё. - недовольно бросила Мария- Он хочет, чтобы ты убралась в его комнате.

-Хорошо. Да. Я сейчас.- Алессия, быстро собрав вещи, поспешила к выходу. А Паола обернулась к Марии:

-Разве вчера не убирали во всем доме?

Мария лишь хмыкнула в ответ:

-Вы же знаете синьора Марко. Он в этом плане очень дотошный. Наверняка, ему не понравилось то, как убрали.

Паола кивнула, не став спорить. Но что-то в этом ей не нравилось. Очень не нравилось. Марко вообще был сам по себе очень жестоким, просто скрывал это под маской дамского угодника. Доменико - тот мог бы довольствоваться деньгами и властью, но Марко- ему нужно было больше. Хоть с виду именно Доменико был точной копией отца - и внешне, и по поведению.

Монделло*- фестиваль в Палермо в конце мая, проходит на пляже. Музыка, спортивные и музыкальные соревнования, веселье, танцы