Ночная распродажа

Холодная осенняя ночь мягко окутала город, и красная шкала висевшего на стене термометра спустилась почти до нулевой отметки. Шел легкий снегопад. Белые хлопья, летящие с темного неба, таяли, едва коснувшись земли, и смешивались с дорожной грязью.

Беззвездная тьма вобрала в себя окрестности, превратив ближние объекты в смутные черные силуэты. Воцарился мрак, и лишь новенький торговый центр — изогнутый трехэтажный гигант, словно зиккурат возвышавшийся на пустыре близ дороги — отвоевывал у ночи пространство сиянием электрических огней. Холодный белый свет, переполнявший здание, струился наружу через стеклянные окна и двери, озаряя пешеходные дорожки и выездные пути для машин.

Недалеко от центра, у проезжей части, обосновался ржавеющий знак автобусной остановки. Сама остановка, едва различимая в тусклом сиянии одинокой лампы, принимала запоздалый автобус.

Юная девушка в синей куртке-ветровке и вязаной шапке покинула душный теплый салон, сойдя через распахнутые двери в стонущий ветрами осенний холод. Избавившись от пассажирки, автобус с шумом захлопнул створки за ее спиной и тронулся с места, пылая в ночи габаритными огнями, отдаляясь все дальше и дальше, уменьшаясь в размерах до крохотной горящей точки.

Проводив его взглядом, девушка вынула из кармана маленький смартфон с треснувшим экраном. Часы в углу близь трещины показывали 23:51.

«Успела! Скоро начнется».

Настороженно озираясь по сторонам и ежась от холода, девушка пошла вдоль асфальтированной тропинки, мимо стоянки для посетителей, к сияющему торговому центру.

«Поверить не могу, что это действительно происходит. Сейчас и со мной».

Опустив глаза, она с тоской взглянула на потертые старые кеды, хлюпающие в дорожной грязи. Будь у нее лишние деньги, давно бы купила новую обувь. Но лишних денег в ее карманах не водилось уже давно.

«Слава Богу, теперь все изменится».

Тусклый свет фонарей падал на безлюдную стоянку. Машин не было, и в ночном полумраке свободные места для парковок сливались в одно большое и темное асфальтовое озеро.

По ту сторону «озера» расстилалось шоссе — неестественно пустое и тихое даже для этого времени. Далеко за ним вздымались к небу прямоугольные остовы многоэтажных зданий. С угасшими окнами, всецело лишенные света, они походили на гигантские черные склепы.

Идущий с неба снег оседал на одежде девушки белыми хлопьями. Светло-рыжие волосы, выбившись из-под шапки, трепетали на промозглом ветру. На пути ко входу, девушка успела замерзнуть так сильно, что зубы ее начали выбивать чечетку. Остаток дороги она преодолела со скоростью человека, желающего установить рекорд в спортивной ходьбе.

Прозрачные створки дверей мягко разошлись в стороны, впуская ее в дышащее теплом чрево здания. Ступив через порог, девушка невольно замерла, рассматривая открывающийся перед ней вид.

Исходящее от рядов светодиодных ламп сияние заливало просторную белюдную галерею, отражаясь в стеклах витрин и гладкой поверхности наливного пола. Украшенные барельефом колонны тянулись к высоким потолкам. В промежутках между опорами уютно расположились скамьи для отдыха, декорированные по бокам кадками с зелеными растениями. По обеим сторонам галереи выстроились ряды магазинов, бутиков и киосков, уходящие на сотни шагов вдаль — вплоть до того места, где пара длинных золоченых эскалатора медленно тянули свои ступени с первого этажа на второй и обратно.

Приблизившись к сияющей чистотой витрине, девушка остановилась, завороженно разглядывая ее содержимое. Безликие алебастровые манекены застыли по ту сторону прозрачного стекла, одетые в яркие блузы и фланелевые платья, джинсы цвета морской воды и деловые костюмы. Распахнутые настежь двери магазина завлекали внутрь. Торговый зал за чертою входа наполняли стойки с висящей одеждой, ряды туфель, выставленные вдоль настенных полок и разноцветные сумочки на круглых подставках.

Легкий, едва заметный звук нарушил пустынную тишину галереи, вырвав девушку из оков созерцания. Привлеченная странным, исходящим откуда-то сверху шипением, она обернулась в поисках его источника.

Близ колонны напротив центрального входа расположился широкий LCD-телевизор. Экран не был включен: черный панель возвышалась на уровне ее лица, установленная на высокую стойку с кронштейном.

Влекомая таинственным звуком, девушка подошла к телевизору поближе. Глянув наверх, она осознала, что шипение издает квадратный черный динамик, закрепленный на стыке между потолком и колонной. Внимательно осмотревшись по сторонам, она обнаружила огромное количество схожих устройств, свисающих с капителей других колонн, либо врезанных в поверхности стен на протяжении всей убегающей вдаль галереи.

Нежданно для нее мертвая гладь телеэкрана вспыхнула и ожила, покрывшись серой рябью помех. Сквозь них сперва понемногу, а затем все сильнее и сильнее начал проступать силуэт человеческой головы. Наконец, помехи исчезли, изображение прояснилось, и темный анфас обрел черты, оказавшись лицом Елизаветы Гаврилиной.

Девушка с трепетом замерла, разглядывая своего кумира. Светлые волосы пшеничного оттенка, разделенные прямым пробором, спадали на плечи Лизы, обрамляя худое лицо с высокими скулами. Неброский макияж оттенял безупречные от природы черты. Сияя белоснежной улыбкой, 22-летняя инстаблогер-миллионник смотрела на девушку в ответ взглядом бездонных синих глаз, в глубинах которых плясали теплые озорные огоньки.

Шипение над головой внезапно прекратилось. Квадратный черный динамик со скрипом ожил.

- Здравствуй, Аня, - спокойный мягкий голос Лизы раздался из недр акустического устройства. Губы инстаблогера на экране двигались в такт произносимым словам.

- О, Боже! Лиза! Привет! Привет! - радостно воскликнула девушка. Переполнявшие ее эмоции хлынули через край. Кровь застучала в висках. Едва не плача от счастья, Аня завороженно разглядывала лицо кумира, стараясь не упустить ни единой малейшей детали.

- Господи, Лиза! Я так счастлива! Ты мой самый любимый бло...

- Добро пожаловать на Ночную распродажу, - оборвав Аню на полуслове, продолжила Гаврилина. Бездонные синие глаза смотрели прямо, не смещаясь ни на миллиметр. Заподозрив неладное, Аня шагнула в сторону и по неподвижному взгляду Лизы поняла, что говорит с записанным ранее видео. Разочарование нахлынуло на девушку - от былого восторга не осталось и следа.

- Ты вытянула счастливый билет. На тебя оформлена виртуальная карта, и прямо сейчас мы перечислим на нее призовые деньги. Все что от тебя требуется - это установить на телефон наше приложение.

- Спасибо большое, - уныло протянула Аня.

В ее памяти стали всплывать радостные моменты из прошлого. Конкурс в Инстаграме Гаврилиной. Довольно странный, так как от нее не требовали подписаться на ораву других блогеров, как это обычно бывает в подобных случаях. Все, что было нужно — это оставить комментарий под записью о конкурсе, что Аня и сделала, прибавив к слову «Участвую!!!» эмоджи в виде сердечка. Девушка вспомнила, как яростно забилось ее собственное сердце, когда две недели спустя она увидела свое имя в свежем посте Елизаветы - рядом с надписью «Победитель». Как она едва не разрыдалась, читая пришедшее в Direct сообщение - прямиком от ее любимого блогера. Как высылала в ответ сканы паспорта. И вот теперь она стояла в безлюдном торговом центре, что на всех онлайн-картах был отмечен как заброшенный пустырь, и слушала голос любимой Лизы, вещавшей ей из громкоговорителя.

- Ночная распродажа — это уникальный в истории розыгрыш, спонсируемый руководством этого прекрасного торгового центра и проводимый в честь его открытия, - как ни в чем не бывало продолжала Елизавета, - ты уже знаешь условия. Один случайно выбранный счастливчик получает приз - 300 000 рублей. Но потратить их он сможет только в нашем торговом центре и только в период Ночной распродажи.

Вымолвив эти слова, изображение Лизы неожиданно повернуло голову и внимательно посмотрело Ане прямо в глаза. Застигнутая врасплох, девушка невольно попятилась назад, чувствуя себя неуютно под пристальный взглядом инстадивы.

- Поздравляю тебя, Аня, - с теплой дружеской улыбкой сказала Лиза, - ты выиграла. Я знаю, что тебе никогда ничего не доставалось даром. Ты очень хотела получить этот приз. И вот — теперь он твой.

- Спасибо, Лиза..., - неуверенно проблеяла Аня.

Динамики вновь зашипели. По экрану побежали серые волны помех. Лицо Гаврилиной по ту сторону не покидала улыбка, пронзительный взгляд бездонных глаз изучающе рассматривал девушку.

- Не забудь установить приложение..., - исчезая, промолвила Лиза сквозь статический шум.

Телевизор погас, вновь став матово черным. Гаврилина исчезла, оставив озадаченную Аню наедине с собственными мыслями.

«Если это всего лишь видеозапись, то как она могла знать, где я буду стоять?»

Мягкая дрожь, родившись у бедра, отвлекла Аню от сумбурных раздумий. Опустив руку в карман, девушка вынула побитый смартфон. Устройство вибрировало: сообщение на экране предлагало установить новое приложение.

Коснувшись смартфона пальцем девушка одобрила установку. Пробежавшись беглым взглядом по длинной ленте пользовательского соглашения, Аня приняла его, не читая. Экран мигнул, сменив черно-белое полотно текста на горизонтальную шкалу установки. Зеленая полоса медленно поползла с одной стороны экрана на другую, отмеряя пройденные проценты.

И вот наконец смартфон издал нежную трель, сообщая об окончании установки. Подняв гаджет к лицу, Аня взглянула на экран. На светло-зеленом фоне весело суетилась ярко-желтая монетка, подмигивая ей растровыми глазами и ухмыляясь нарисованным ртом.

«Поздравляем, Анна Андреевна Вербицкая! На Вашу виртуальную карту зачислены 300 000 рублей!» - гласила надпись под изображением. Монетка прыгала с одной буквы на другую, заставляя их оседать под ее весом.

- Доброй вам ночи, Анна Андреевна, - раздался над головой низкий мужской голос. Вздрогнув, девушка оторвалась от смартфона и перевела взгляд на черный динамик.

- Можно просто Аня, - машинально ответила она. Затем, подумав, недоверчиво спросила:

- Вы тоже просто запись?

Голос рассмеялся приветливым добрым смехом. Вкрадчивый и спокойный, он источал доброту и уверенность, располагая к себе, невольно заставляя проникнуться симпатией к говорящему.

- Нет, Аня. Я не запись. Поверь мне, я так же реален, как и ты.

- Здорово! - повеселела девушка, - а кто вы? Почему вы не говорите со мной напрямую?

- Таковы условия организаторов розыгрыша. Я сам нахожу их странными, но у богатых свои причуды.

- Но не будем об этом. Давай лучше перейдем к делу. Я буду твоим помощником на время этой ночи. Ты можешь обращаться ко мне по любым вопросам. Моя цель — сделать так, чтобы ты не забыла эту Ночную распродажу до конца своей жизни.

- А имя у Вас есть, уважаемый помощник, - улыбнувшись, спросила Аня.

- Ты можешь звать меня просто - «Друг». Мы ведь теперь с тобой друзья, не так ли? - на последней фразе Друг издал легкий незлобный смешок.

- Хорошо, ... Друг, - усмехнулась Аня в ответ, разглядывая темные динамики, - с чего мне начать?

- С того, что только пожелаешь.

Серебристая тележка для покупок, скользя бесшумно по глянцевой поверхности пола, незаметно подкатилась со стороны и уткнулась девушке в бок. Вздрогнув от неожиданности, Аня обернулась, удивленно разглядывая пустое дно конструкции, сплетенное из тонких металлических прутьев.

«Чертовщина какая-то! Ее же только что здесь не было!»

Подняв глаза, Аня уставилась вглубь галереи, откуда появилась тележка. Широкий коридор, обрамленный линиями торговых залов, уходил вдаль к эскалаторам, где потолок исчезал, вливаясь в необъятный атриум, простирающийся над головой на три этажа ввысь.

Распахнутые двери магазинов манили россыпями даров: яркими цветами одежд, оттенками тканей, высокими каблуками и блеском позолоченных застежек. Тележка призывно давила на бок. Ее красная ручка словно сама по себе легла Ане в ладонь...

Толкая тележку перед собой, девушка двинулась вглубь галереи. Висящая на потолке камера, словно белый шар с оптическим глазом, плавно развернулась ей вслед.

***

Сидя на лавочке меж двух цветущих кадок, Аня рылась в недрах смартфона, время от времени задумчиво нахмуривая лоб. Синяя ветровка и вязаная шапочка покоились на дне тележки, благо в здании было тепло. Избавившись от старой одежды, Аня щеголяла в новеньком пушистом свитере с высоким воротом, купленным в одном из магазинов. Поношенные джинсы сменились новыми — зауженными, цвета морской волны. Ступни ее ног, чистые после мытья в уборной и вытертые насухо бумажным полотенцем, нежились в тепле, обтянутые свежими носками и обутые в черные кожаные ботинки. Древние кеды, в которых девушка явилась на распродажу, настолько истерлись и прохудились, что Аня решила не брать их с собой и оставила в мусорной корзине близь уборной. Сбоку от Ани на лавочке пристроилась элегантная сумка-трапеция, заполненная приобретенной косметикой, духами и прочими мелочами.

Тележка с красной ручкой стояла в нескольких шагах от скамейки, упираясь носом в резную колонну. Ее нутро, доселе пустое, ныне тонуло в бумажных пакетах с логотипами брендов одежды и прямоугольных обувных коробках.

Аня не знала, сколько времени прошло с начала Ночной распродажи. Лавируя меж бутиков и магазинов, кружась у зеркал в торговых залах, она не сдержалась и понаделала кучу селфи, примеряя один за другим разномастные комплекты одежды и обуви; сочетая тенденции, цвета и фасоны. Медленно, но верно тележка наполнялась вещами.

Странно, но за все время пребывания в центре, Ане не встретился ни один живой человек. Здесь не было ни консультантов, ни охранников, ни кассиров, ни других покупателей. Единственным компаньоном на время ее шоппинг-тура стал Друг, точнее его голос, звучавший из динамиков, как оказалось щедро натыканных внутри каждого торгового зала. Друг помогал ей советом; веселил ненавязчивыми шутками; говорил, идет или не идет; сообщал о ведущих трендах в индустриях моды, электроники и красоты, проявляя о них удивительную осведомленность.

Пустующие кассы не работали. Следуя инструкциям Друга, Аня раз за разом запускала установленное приложение, сканировала штрих-коды на телефон и нажимала всплывающую на экране кнопку «Оплатить». Помня о ночной улице, холодном ветре и снеге, она добавила к своим приобретениям бежевый тренч, клетчатый шарф, теплый французский берет и пару элегантных перчаток.

И вот теперь, сидя на скамейке, Аня задумчиво рылась в телефоне, желая выложить снимки в Инстаграм. Коробка с новым устройством внутри и яблочным надкусом снаружи затерялась на дне тележки среди прочих вещей. Ане было лень искать ее и переставлять симку, поэтому старый смартфон с треснувшим экраном по-прежнему покоился в ее ладони.

Список доступных сетей был пуст. Мобильный Интернет не работал. Запущенные приложения жаловались на отсутствие подключения. Часы в уголке экрана близь трещины встали, оборвав свой отсчет на значении 03:25.

«Наверное, дело в этом, - подумала Аня и полезла в настройки, желая установить время вручную. Спустя несколько бесплодных попыток, девушка сдалась.

- Друг, который сейчас час? - спросила Аня вслух, - и почему у вас не ловит Wi-Fi?

Динамик на стене со скрипом ожил.

- К сожалению, на текущий момент Интернет доступен только для расчетных операций, - донесся из его недр голос Друга, - мы открылись совсем недавно. Администрация еще не успела подключить все как следует. Я лично приношу тебе извинения за предоставленные неудобства.

«Бред какой-то», - подумала Аня.

Хмыкнув, девушка перевела смартфон в режим набора и вызвала службу такси. В трубке раздались короткие гудки. Немного обождав, Аня повторила звонок, затем повторяла его снова и снова, но раз за разом на той стороне линии ее встречал один и тот же ответ.

«Что за черт? Они же должны работать двадцать четыре часа».

Беззаботно-радостное настроение, овладевшее Аней во время шоппинга, пошло трещинами, обнажая скрытую в недрах тревогу. Подняв глаза над экраном, девушка взглянула на динамик.

- Друг, ты можешь вызвать для меня такси? Служба почему-то не отвечает.

- Такое часто бывает в это время суток, - отозвался из динамика спокойный низкий голос, - глубокая ночь, и многие водители уже загнали автомобили в гараж. Не волнуйся, я буду обзванивать все доступные службы заказа до тех пор, пока у них не отыщется свободная машина. К сожалению, это займет некоторое время...

- Я понимаю, - кивнула Аня. Несмотря на заверения Друга, прильнувшая к сердцу тревога не думала ее покидать.

- Если ты голодна, то можешь перекусить в одном из кафе. В нашем ТРЦ есть замечательный фуд-корт. Как раз скрасишь время ожидания.

«А ведь я и в правду хочу есть, - подумала Аня, - шоппинг отнимает много сил».

Мысль показалась ей забавной и остудила тлеющий в душе огонек страха. Запустив приложение от торгового центра, которое загадочным образом не прекращало работать, даже оставшись без сети, Аня перешла на вкладку «Баланс». Выскочившее на экране уведомление сообщило, что на карте осталось ровно 370 рублей.

«Думаю, этого хватит».

Встав со скамьи, девушка закинула ремешок сумки на плечо и осмотрелась в поисках ориентиров.

Согласно интерактивной карте, мерцавшей на экране справочного терминала, фуд-корт расположился на третьем этаже, под самой крышей торгового центра. Бросив тележку среди галереи (все равно ни единой души вокруг), Аня направилась к вмурованному в стену лифту.

По пути к своей цели, она миновала залитую светом витрину ювелирного бутика. Обнаженный серебряный манекен, словно фигура из застывшей ртути, смотрел ей вслед лишенным черт лицом.

***

Красные цифры близ поднятой вверх стрелки медленно сменяли друг друга вслед за плавным движением лифтовой кабины. Стоя спиной к дверям, Аня разглядывала свое отражение в висящем на стене зеркале. В новой одежде и ярком макияже, девушка, взиравшая на нее с другой стороны зеркальной поверхности, казалась Аня чуждой и непривычно красивой, похожей на модель, сошедшую со страниц Инстаграма.

Издав мягкий звуковой сигнал, лифт замер, достигнув точки назначения. Стальные двери разошлись в стороны, открывая вид на мощеный антично-белый холл, украшенный искусственными цветами и декоративными кустарниками. Взглянув на свое отражение в последний раз, девушка помахала зеркальной Ане рукой и, развернувшись, оставила позади серое нутро кабины...

Мягкий белый свет заливал ресторанный дворик. Миновав лифтовой холл и длинный коридор, отделенный стеклом и перилами от бездны атриума, Аня оказалась среди моря разноцветных пластмассовых стульев и квадратных столов на тонких металлических ножках. Вокруг нее по-прежнему не было ни души. Дворик пустовал. Безлюдные точки фаст-фуда вдоль стен зазывали россыпями заглавных букв, слагающимися в названия на русском и английском, выложенными на подвесных щитах.

Внимание Ани привлекло кафе, расположившееся в просторной нише в глубине фуд-корта. От общей зоны с двух сторон кафе отделяли стены из матового оргстекла, украшенные вязью из белых узоров и надписями каллиграфическим шрифтом. Исчерканный мелом штендер у входа обещал «латте» и «эспрессо», свежую выпечку и горячие блюда.

Отворив прозрачную дверь, девушка заглянула внутрь. Стена против входа была выложена кирпичом и отделана искусственным камнем. По бокам тянулись ряды длинных узких столов из темного, покрытого лаком дерева. С двух сторон каждый из них обрамляли мягкие, обтянутые кожей диваны, рассчитанные на две персоны.

Запах горячего хлеба и жареного мяса, доносящийся со входа на кухню, смешивался с ароматами специй и пряностей. Издавая легкий, почти незаметный шум, работала серебристая кофе-машина, добавляя в букет терпкий оттенок свежемолотых зерен. Окутанная мозаикой запахов, словно душистым теплым облаком, Аня шагнула внутрь и направилась к линии раздачи.

Там, за прозрачными откидными перегородками, томились вытянутые поддоны с обжаренными во фритюре куриными окорочками, свиными отбивными и слоями мясной лазаньи. Пышущие жаром блины лоснились от сливочного масла. Круги пицц, скрытые под щедрой начинкой и плавленым сыром, были расчерчены на треугольные доли. Пузатые кастрюли с борщем и солянкой источали легкий дымок. Секция рядом с супами ломилась от гарниров и салатов: россыпей шинкованных овощей, припущенных отварных круп, спагетти и пюре. Центр раздачи занимал блок, отведенный под истекающие мясным соком бургеры. Табличка за стеклом гласила «Мясо овцы». Десертную витрину близь кассы наполняли залитые шоколадом эклеры; куски разноцветных тортов; украшенные кремом и ломтиками фруктов пирожные.

Начало линии задавала блочная стойка для столовых приборов. Обернутые салфетками вилки, ножи и ложки заполняли вертикальные емкости органайзеров. В блоке под ними возвышалась гора подносов из красного пластика. Дно каждого устилали листы тонкой белой бумаги с цветным портретом Елизаветы Гаврилиной в окружении нарисованных лент и парящих картинок с едой. Отпечатанная крупными буквами надпись под ликом инстадивы приглашала за смехотворную цену отведать бизнес-ланч, каждый будний день с двенадцати до пяти.

«Странно, но тут тоже никого нет. Видимо, самообслуживание.»

Заполнив поднос едой и напитками, Аня направилась к кассе. Обращенный к клиенту сенсорный экран ожил, разделившись на квадратики с фотографиями и названиями блюд. «Пожалуйста, укажите выбранные товары, - гласила подпись внизу экрана.

«Надо же, какой уровень доверия, - подумала Аня, листая сенсорное меню пальцем, - наверно здесь всюду натыканы камеры. А Друг сидит где-то в задней комнате и следит за каждым моим шагом».

Внеся содержимое своего подноса в список, девушка нажала зеленую кнопку «Сформировать заказ». Меню на экране исчезло, сменившись черными цифрами на белом фоне: «370 рублей».

«Вот это точность!»

Достав из сумочки смартфон, Аня приложила устройство к закрепленному над экраном терминалу. Мигнув и покрывшись рябью, экран потух. С протяжным типографическим скрипом терминал выплюнул белую ленту чека.

Мгновения спустя, Аня тонула в мягком кожаном диване, устроившись в дальнем углу кафе. На столе перед ней дымился налитый в чашку эспрессо. Кусок пиццы остывал на тарелке, деля ее с горкой овощного салата, близ маленького блюдца с воздушным белым пирожным, украшенным ягодами малины и черники. Елизавета Гаврилина с улыбкой взирала на Аню со дна подноса.

Забыв про еду, девушка задумчиво смотрела на экран лежащего перед ней смартфона. Список сетей был по-прежнему пуст. Мобильный Интернет все так же не подавал признаков жизни. Часы стояли. Отложив гаджет в сторону, Аня подперла щеку рукой и с тоскою взглянула на стены. Привычный черный квадрат динамика наблюдал за ней из ниши под потолком.

- Друг! - сказала она уныло, - ты уже вызвал мне такси?

Друг не ответил. Сидя в пустом кафе среди безлюдного торгового центра, Аня внезапно почувствовала себя маленькой и одинокой, словно ребенок, потерявшийся в большом мегаполисе. Ей стало неуютно и захотелось домой.

Смартфон на столе издал звук, оторвав ее от печальных мыслей. Пришедшее на телефон оповещение гласило, что Лиза Гаврилина дополнила свои Инстаграм-сторис.

«Как? Сети-то ведь нет.»

Коснувшись оповещения пальцем, Аня открыла мобильное приложение Инстаграма. На экране высветился аккаунт Елизаветы. Запущенное сторис проигрывало 15-секундный видеоролик.

Аня изумленно уставилась на свой смартфон. На экране царила ночь - не та холодная и осенняя, дышащая предчувствием зимы, что досталась ей сегодня. Ночь в сторис была теплой и безветренной — одна из тех ночей, что случаются только летом или поздней весной.

Ракурс видеокамеры охватывал девушку в легком платье, стоявшую ко зрителю спиной. Подняв голову, незнакомка смотрела на трехэтажное здание, высящееся вдали, по ту сторону сумрачной парковки, сияющее во мраке сотнями электрических огней. Вне всяких сомнений, это был торговый центр, внутри которого сейчас пребывала Аня.

«Странно. Ведь Лиза говорила, что он только-только открылся».

Не оборачиваясь, девушка сделала шаг вперед. Распущенные волосы пшеничного оттенка спадали на плечи. Легкое платье выглядело изящным, но недорогим, со следами умелой починки в отдельных местах.

Достигнув финальной отметки сторис закрылось. Вместе с ним закрылся и сам Инстаграм, сменившись окном приложения от торгового центра, что стало для Ани полнейшей неожиданностью.

Взяв телефон в руки, она с нарастающей тревогой посмотрела на его экран. Там, взамен привычных вкладок, на черном фоне застыли большие песочные часы. Верхний сосуд был полон, нижний — практически пуст. Желтый песок, скользя по горловине, тоненькой струйкой стекал из верхнего сосуда в нижний. Надпись под часами гласила: «Отчетный период начался». Зловещее предчувствие комом подступило Ане к горлу.

«К черту такси! Я хочу домой! И ноги моей здесь впредь не будет!».

Подхватив свои вещи, Аня вскочила и бросилась к выходу. Забытая еда осталась остывать на столе. На полпути к стеклянной двери, девушка заметила круглые настенные часы, висящие над головой по ту сторону раздачи. Стрелки не двигались. Короткая часовая застыла между 3 и 4, длинная минутная замерла на отметке 25.

***

Ступени эскалатора медленно опускались вниз, исчезая под металлическим настилом выходной площадки. Сойдя с движущейся ленты на незыблемый пол галереи, Аня направилась к выходу из торгового центра. На полпути девушка внезапно замерла, изумленно рассматривая нечто вдали, а затем устремилась вперед, переходя на бег, до тех пор, пока не оказалась у намеченной цели.

Двери центрального входа были закрыты и перегорожены огромной решеткой из сваренной арматуры. Сверху донизу стальные ребристые прутья обвивали густые кольца колючей проволоки, усиливая заграждение и не давая возможность ухватиться за решетку руками.

Опасливо косясь на бритвенно-острые спирали, Аня подошла к возникнувшей из ниоткуда преграде. Решетка стояла вертикально, удерживаемая по бокам массивными креплениями, посаженными на стены вокруг входа. Серые головки заклепок, шириной с пятирублевую монету каждая, выглядывали из отверстий на скобах, давая понять, что убрать препятствие будет сложной задачей

Потрясенная увиденным, Аня обернулась назад. За ее спиной на сотни шагов вперед раскинулась сверкающая торговая галерея, озаренная сиянием бесчисленных светодиодных ламп. Прозрачные стекла витрин возвышались рядом с открытыми дверями магазинов. Растения зеленели в кадках близь скамеек. Где-то вдалеке бесшумно ползли вверх и вниз ступени парных эскалаторов. Царила мертвая тишина, и во всем этом великолепии, кроме Ани, вокруг не было ни единой живой души.

- Какого черта здесь происходит?! - крикнула она в пустынную галерею, - Друг! Где ты?! Как мне теперь выйти?!

Звук ее голоса прокатился по безлюдным залам и коридорам, вернувшись назад гулким эхом. Динамики на стенах молчал.

Колющий липкий страх, родившись в районе затылка, сбежал вниз по шее, заполз под одежду, неумолимо обволакивая все тело. Содрогаясь от подступающей паники, Аня выхватила из сумочки телефон. Ее пальцы лихорадочно заплясали по сенсорному экрану, набирая сперва полицию, затем единую службу спасения и, наконец, номера всех родственников и знакомых, что были сохранены в памяти SIM-карты. Раз за разом девушка прикладывала трубку к уху, и раз за разом линия по ту сторону отвечала ей короткими гудками.

Перебрав один за другим всех записанных абонентов, Аня в отчаянии плюхнулась на скамейку, яростно сжимая телефон в руке.

- Это какой-то бред? - зажмурившись, девушка яростно потерла веки кончиками пальцев, - этого не может быть! Я сплю! Мне все это снится!

Открыв глаза, Аня обнаружила, что торговый центр вокруг нее и не думал исчезать. Угольки страха в ее душе вспыхнули с неистовой силой, обратились в пылающий багрянец.

Смартфон пришел в движение, оборвав тишину звуками рингтона. Аня изумленно уставилась на экран. Входящий звонок, номер скрыт. Холодея от ужаса, девушка коснулась зеленой иконки пальцем и поднесла гаджет к уху.

- Куда же ты так спешишь, наша милая Аня? - раздался в трубке голос Друга.

Звучащий по ту сторону линии, он утратил приветливый оттенок, обретя взамен хищные нотки:

- Ведь ночь длинна, и Ночная распродажа еще не окончена!

Внезапно ожили динамики на стенах. Пронзительный высокий звук разнесся по галерее, иглами впиваясь в барабанные перепонки. Завизжав от боли, Аня упала на скамейку, прикрыв ладонями уши.

Звук оборвался так же резко, как и возник. Вскочив на ноги, девушка затравленно огляделась по сторонам. Над ее головой в недрах атриума гасло освещение. Первыми потухли огни третьего этажа, затем второго, и вот наконец, замерли и погрузились во тьму золоченные эскалаторы, спустившие Аню вниз.

Вслед за ними, один за другим начали гаснуть ряды ламп, освещавшие секции первого этажа. Сперва дальние, затем все ближе и ближе. Магазины и бутики также тушили свой свет. Прозрачные витрины чернели и исчезали во тьме. Мрак надвигался на Аню с другого конца галереи темной волной.

- Господи! Только не это! - Аня испуганно пятилась к огороженному решеткой входу до тех, пока спина ее не уткнулась в заточенные спирали. Будто услышав ее слова, динамики на стенах отозвались злорадным хохотом Друга.

Обхватив голову руками, Аня села на корточки и сжалась в комочек, словно веря, что это спасет ее от подступающей темноты.

Не помогло. Замерцав, погасли финальные лампы. Ночь хлынула в здание вслед за смертью последних источников света. Торговый центр погрузился во мрак. Оборвав свой смех, Друг торжествующе произнес:

- Добро пожаловать на Ночную распродажу!

***

Устроившись на полу рядом с мусорной кучей, Аня глядела на треснувший экран своего смартфона. По щекам девушки бежали слезы, оставляя на грязном лице мокрые дорожки. Дисплей устройства, сжатого в ее ладони, пылал в окружающей темноте прямоугольником белого света.

Смартфон проигрывал сторис, пару минут назад выложенное в Инстаграме Елизаветы. Аккаунт Гаврилиной был единственным местом в глубинах Интернета, куда Ане до сих пор удавалось войти. При попытке перехода на другие страницы, приложение автоматически вылетало.

На экране все та же девушка в легком клетчатом платье брела вдоль знакомой линии бутиков и магазинов, озаренных ярким сиянием светодиодных ламп. Камера плыла за спиной незнакомки, двигаясь в нескольких шагах позади.

«Кто же тебя снимает? - невольно подумала Аня, не отрывая взгляд от экрана.

Видео продолжалось. Размытый силуэт незнакомки скользил по блестящим витринам, отражаясь в полированных стеклах по мере того, как внимание его хозяйки переключалось с одной россыпи товаров на другую.

Внезапно незнакомка остановилась и замерла, слегка приподняв голову, словно вслушиваясь в слабый, едва различимый звук. Звук нарастал, и вскоре тишину галереи прорезали треск и шипение пробуждающегося акустического устройства. Следуя за новорожденным шумом, девушка на экране начала медленное движение вокруг своей оси, поворачиваясь к камере лицом. В кадре мелькнул женский профиль: безупречные от природы черты, высокие скулы - и Аня поняла, что перед ней ни кто иная, как сама Елизавета Гаврилина. Без стильной прически и макияжа, в скромной недорогой одежде, инстадива выглядела непривычно простой и заурядной, словно случайный прохожий, вырванный наугад из ежедневной толпы. В этом она чем-то напоминала саму Аню, какой та была до прихода в торговый центр.

Аня помнила, какой была Гаврилина до этих странных сторис. Популярный инстаблогер-милионник. Девушка из низов, поднявшаяся из бедности на вершину, создав саму себя с нуля в процессе. Лиза царила в ленте своего Инстаграма, словно изящный ангел перемещаясь со снимка на снимок. Каждый ее пост лучился радостью и позитивом. Фото поражали роскошью дорогих нарядов, косметикой популярных брендов, люксовыми иномарками и белым песком курортных пляжей. Долгими вечерами Аня лежала одна в своей постели и листала новостную ленту, читая каждый Елизаветин пост: один за другим, без исключения. Мечтая, что когда-нибудь тоже сможет позволить себе все эти яркие и дорогие вещи, и стать хотя бы чуточку такой же уверенной в себе, счастливой и непохожей на остальных, какой была Елизавета.

Ролик подошел к концу, и Аню снова выбросило из Инстаграма. Приложение автоматически закрылось. Всхлипывая и утирая слезы тыльной стороной ладони, Аня поднялась на ноги и включила фонарик на своем смартфоне.

Сияние крошечного светодиода, вставленного в телефонную вспышку, осветило окружающее пространство, обратив мрак в сумрак, наложив длинные черные тени на близлежащие предметы. Перед Аней возникли темные очертания торгового зала, еще совсем недавно вмещавшего в себе магазин элегантной одежды. От былой роскоши не осталось и следа. Богатые ассортимент товаров исчез. Исчезли заставленные обувью длинные ряды полок. Растаяли в воздухе россыпи кофточек, блузок и платьев. Не стало джинс, брюк и юбок любой длины и фасона. Пропали сумочки на изящных подставках, как и сами подставки. Отныне вместо них темное пространство магазина заполняли лишь горы хлама и искореженные остовы поломанной мебели.

Обходя стороной мусорные кучи, Аня направилась к выходу. Пол под ее ногами чернел от грязи и копоти, стены покрыли уродливые граффити на неизвестном языке. Море хлама вокруг слагалось из ветоши, тряпья и рванины. Обрывки старой одежды, куски грязных тканей и останки изношенной обуви были свалены в кучи, образуя мусорные холмы высотой по пояс. То тут, то там среди тряпичных гор вздымались обломки разбитых одежных стоек, торчали ржавыми иглами спицы погнутых вешалок. Разгромленная витрина у входа скалилась Ане зубьями уцелевших осколков. Сорванные с петель двери валялись за порогом грудой изъеденного трещинами, битого стекла. Залитый сумраком выход маячил впереди темным проемом, словно портал, ведущий в зловещий призрачный мир.

Ступив через порог магазина, девушка оказалась в галерее первого этажа. Чрево обесточенного здания тонуло во мраке. Вокруг Ани простиралась тьма — словно беззвездный ночной океан, единственным островком света в котором был ее старенький телефон.

«Сколько я уже здесь?, - подумала она, медленно шествуя по галерее - неделю? Может быть месяц?»

Аня не знала, как много дней минуло с начала злосчастной распродажи. Все найденный ею часы стояли, показывая одно и то же время — 03:25. На улице по ту сторону окон царила тьма. Рассвет не наступал: ночь длилась уже несколько суток, даже и не думая сменяться восходом солнца. Окрестности центра погрузились в бесконечный мрак. Единственным источником света близь здания оставалось сияние блеклых фонарей на пустынной серой стоянке для посетителей.

Невзирая на тьму, Аня была твердо уверена в одном: ее темница - торговый центр - переставал быть прежним. Температура внутри здания колебалась: девушка то изнемогала от жары, то мерзла от холода. Из-за постоянных перепадов стены шли трещинами, штукатурка вздувалась и отпадала, обнажая кирпичную кладку. Воздух стал сырым и спертым, от влажности в углах росла плесень. Деревянные поверхности гнили - перила и лавки медленно обращались в труху. Стремительно и неотвратимо здание приходило в упадок - ржавело и ветшало, зарастало грязью и нечистотами - подобно тому, как разлагается брошенное без присмотра мертвое тело. Каждый раз, пробуждаясь от недолгого беспокойного сна, Аня со страхом озиралась по сторонам, тщетно пытаясь вспомнить, когда упустила тот миг, в который все вокруг нее внезапно стало таким другим.

И вот теперь, шагая по заброшенной галерее в неровном пятне телефонного света, Аня двигалась к дамской уборной. Время, проведенное в чреве здания, не смогло заставить ее отказаться от повседневных привычек и справлять нужду там, где придется.

Со всех колонн на ее пути исчез декор, обратив красивые опоры в невзрачные бледные столбы. Часть из них обрушились вниз под действием неизведанной силы, и теперь обломки засоряли пол галереи грудами бесформенных камней. Разбитые динамики, сорванные с капителей, валялись то тут, то там, поблескивая в телефонном сиянии ошметками разноцветных проводов и медью звуковых катушек. Друг не отзывался с момента, как погас свет, но Аня была этому только рада. У нее не было ни малейшего желания, привлекать к себе его пугающее внимание.

Двигаясь в полумраке, Аня едва не налетела на преграду. Блеклое сияние телефона осветило брошенную тележку с покупками, сделанными во время распродажи. Заполненная доверху коляска по-прежнему стояла у колонны, упираясь носом в голую поверхность опоры. Тележка переживала не лучшие времена. Серебряные прутья проржавели, колесики исчезли, оставив конструкцию стоять на голых кронштейнах. Невзрачное содержимое, заполнявшее ее дно, издавало едва заметный неприятный запах.

Аня невольно зажала нос, обходя стороной преграду. Некоторое время назад, когда свет только-только погас, ей, блуждавшей в темноте словно слепой котенок, уже доводилось отыскать тележку и обследовать ее содержимое. Аню поджидал неприятный сюрприз. В сгустившемся мраке некто подменил содержимое коляски. Вместо пакетов с одеждой и обувных коробок тележка была до краев заполнена мусором: рваным картоном и обрывками полиэтилена; заляпанными кровью и блевотиной кусками разномастных тканей; старыми кроссовками, изношенными до дыр, все как один на левую ногу; и прочим бесполезным хламом. Одежда, в которой Аня пришла на распродажу исчезла без следа. На самом верху мусорной кучи покоилась коробка с логотипом в виде яблочного огрызка. Внутри, вместо новенького смартфона, был спрятан кусок смердящего свежего кала. Именно он издавал сейчас ту слабую вонь, что улавливал нос девушки, когда та двигалась мимо преграды.

За время своего пребывания в чреве центра Аня излазила его вдоль и поперек в поисках спасения. Выхода не было. Решетка, ограждавшая центральный выход, держалась на стене как влитая. Любые попытки сдвинуть ее, поддев самодельным рычагом, оканчивались неудачей и порезами от бритвенно-острых спиралей.

Не лучше обстояли дела и с окнами первого этажа. Широкие и прозрачные, лишенные ручек и створок, они поражали Аню несокрушимостью своих стекол. Раз за разом она пыталась разбить их ударами найденных стульев, и раз за разом ее ожидал провал. Незыблемое стекло не поддавалось, на его поверхности не оставалось ни единой царапины. Зато найденные ею стулья чудесным образом ломались и разлетались в щепки несколько ударов спустя, словно сделаны были не из дерева, а из обожженной глины.

В поисках запасного выхода из торгового центра, Аня забрела вглубь галереи, оказавшись в ее административной части. В ней она провела целую вечность, блуждая по лабиринту из безлюдных проходов и комнат; не находя ничего, кроме голых стен; лишенных окон помещений и коридоров и вездесущей пыли, покрывавшей все вокруг толстыми слоями. Со временем духота и пробудившаяся не к месту аллергия поставили точку на ее скитаниях и выгнали Аню обратно в торговый сектор галереи.

Впрочем дела здесь обстояли немногим лучше. Заброшенная галерея утопала во тьме. Очертания предметов исчезали, сливаясь друг с другом в непроглядной мраке, и возникая вновь лишь в тусклом сумраке телефонного света. Уцелевшие колонны возвышались над Аней бледными столпами. Расставленные меж ними скамейки от сырости разваливались в труху. Увядшие растения гнили в боковых кадках, стремительно превращаясь в компост. Двери многих магазинов были сорваны с петель. Оставшиеся были по-прежнему распахнуты настежь, но дверные проемы больше не манили внутрь, отпугивая стоящей за порогом темнотой. Витрины зияли черными, лишенными света провалами. Стекла в них были разбиты, либо исчезли полностью. Торговые залы за их границами тонули в слоях пыли и мусорных кучах. Товары внутри обратились в хлам, кассы и мебель — в обломки. Блистающие магазины растаяли во мраке без следа, сменившись загаженными помещениям заброшенного трехэтажного здания.

Время от времени, укладываясь спать в одном из торговых залов, Аня пробуждалась от внезапных звуков, доносящихся из каждого угла. Свет телефона выхватывал из мрака силуэты - темные очертания бесчисленных людских фигур. Сгорбленные тени восседали за незримыми столами, стояли у ползущей вдаль ленты невидимой сборочной линии. Тишину зала наводняли лязг станков и стук швейных машинок. Температура ползла вверх. Воздух становился спертым, пронизанным духотой и запахом чужого пота. Тени за столами сгибались от усталости. Стоящие у линии двигались, словно машины, раз за разом выполняя монотонные операции. Звуки нарастали, переходя в грохот. Тени удлинялись, доходя до потолка. Их движения ускорялись, сливаясь в едва различимое мельтешение. А затем все прекращалось, так же внезапно, как и начиналось. Жар спадал, тени исчезали, грохот обрывался, сменяясь мертвой тишиной. Аня вновь оказывалась одна - среди темного зала, заваленного грудами хлама из тлеющих обрывков одежды или битых остовов поломанной электроники.

***

Спустив до колен джинсы и нижнее белье, Аня уселась над темным отверстием в полу. Дисплей смартфона в ее руке тускло мерцал, освещая грязные немытые стены. Сырость и смрад человеческих испражнений пронизывали воздух уборной, оседая влагой на склизкой кафельной плитке.

Изменения, затронувшие торговый центр, не обошли стороной и это место. Некогда белая, блиставшая чистотой уборная исчезла, под натиском плесени, гнили и ржавчины обратившись в тошнотворный общественный сортир. Кабинки и унитазы пропали, уступив место зловонным отверстиям, над одним из которых девушка справляла сейчас нужду. Линии ржавеющих, покрытых испариной труб тянулись вдоль стен. Кафельная плитка под ними шла трещинами и осыпалась.

Сделав свои дела, Аня встала, подтягивая вверх изодранные штаны. Туалетной бумаги не было, но девушке было все равно. Подойдя к раковине, торчащей из стены близь входа, Аня направила свет горящей вспышки на чудом уцелевшее зеркало. Отражение ее лица — бледного и худого, с темными кругами у глаз — взглянуло на нее в ответ из-за белого огонька светодиода.

Еще один гнусный сюрприз в эти сумрачные дни преподнесла Ане новая одежда. Купленные на распродаже вещи старели и ветшали буквально на ее глазах. С виду прочные шерсть и ткани рвались от любого неловкого движения, от каждого зацепленного угла, словно были сделаны из бумаги. Пушистый свитер изнашивался и тлел с сумбурной быстротой. Его белый ворот утратил былые цвет и форму. Шерсть посерела от осевшей пыли, пряжа расползалась на нити. В зауженных джинсах зияли прорехи. Кожаные ботинки трескались и стирали ноги, у одного из них стала отпадать подошва. С каждым мгновением, проведенным в торговом центре, одежда Ани, казалось купленная совсем недавно, все сильнее и сильнее обращалась в жалкое рванье и лохмотьях.

Не выключая фонарик, Аня отложила смартфон на раковину у стены и потянула вверх ручку смесителя. Подернутый ржавчиной кран издал сипящие звуки, затем начал клокотать и трястись, чтобы в конечном счете извергнуть из себя струю ледяной воды. Умыв лицо и напившись холодной жидкости с металлическим привкусом, девушка почувствовала себя хоть чуточку лучше.

Телефон завибрировал, уведомляя о новом оповещении. Подняв гаджет к лицу, Аня содрогнулась от страха, с трудом подавив зарождающийся в горле крик. Текст на экране сообщал, что Анна Вербицкая только что выложила новую запись на своей Инстаграм-странице.

Холодный нервный озноб прошелся мерзкой зыбью по коже, лишая Аню оставшихся сил. Ноги налились свинцом. Экран перед глазами двоился и плыл. Голова стала легкой, словно воздушный шарик. С трудом сконцентрировавшись на телефоне, Аня дотронулась пальцем до маленького кружка с ее собственным ликом. Экран побелел: в его центре возник фиолетовый значок Инстаграма.

Мгновение спустя логотип исчез, сменившись столь привычным для Ани профилем ее родной страницы. Взглянув на ленту, Аня перешла на свежую запись, опубликованную, судя по временной отметки, не более чем минуту назад.

Снимок запечатлел участок грязного пола, вырванный из темноты камерной вспышкой. В центре блеклого пятна света лежала девушка в рваных джинсах и серых лохмотьях, в которых с трудом угадывался бывший пушистый свитер. Свернувшись набок, девушка спала, прижимая к груди старенький телефон с побитым экраном. Немытые светло-рыжие волосы рассыпались прядями по свертку из ветоши, подложенному спящей под голову.

«Господи, это же я! Кто-то снимал меня, когда я спала!»

Голова Ани пошла кругом. Смартфон выскользнул из слабеющих пальцев и полетел вниз, приземлившись в раковину вверх экраном. Открытое приложение Инстаграма сияло во мраке уборной холодным молочно-белым светом. Колени девушки подкосились: утратив на ними контроль, Аня едва не рухнула вниз, в последний момент успев схватиться рукою за край умывальника.

«Кто? Кто это сделал?, - мысли лихорадочно бились у ее виска, в такт неистовому ритму сердца, - Друг? Но зачем? И как он смог войти в мой аккаунт?»

Спонтанная идея озарила сознание яркой вспышкой, вселяя надежду, помогая собираться с мыслями. Вынув из раковины мокрый смартфон, Аня торопливо обследовала его на предмет повреждений. Устройство работало: не считая привычной трещины, ничто не говорило о поломке. Выдохнув с облегчением, девушка перевела Инстаграм в режим видеосъемки и переключилась на фронталку. Гаджет высветил ее лицо — бледное как полотно и искаженное страхом. Сдавив пальцем серое кольцом в нижней части экрана, девушка начала записывать ролик.

- Помогите! Меня удерживают здесь силой! - от нервов голос Ани срывался, невольно переходя на крик, - я не знаю, сколько времени уже прошло! Меня зовут Анна Вербицкая! Пожалуйста, заберите меня отсюда!

Сделав глубокий вдох, Аня постаралась упокоить колотящееся сердце и четко продиктовала в камеру адрес торгового центра. Мельком прокрутив страницу с выбором фильтров, девушка ввела капсом подпись «ПОМОГИТЕ!!! МНЕ УГРОЖАЕТ ОПАСНОСТЬ!!!» и опубликовала видео в ленте.

Возникнувший на экране тонкий синий бегунок загрузки, спустя несколько секунд исчез, сменившись надписью «Завершение». Увидев в ленте опубликованный видеоролик, Аня едва не завопила от радости.

«Мои подписчики! Они это увидят! Столько времени прошло - меня уже должны искать! Кто-нибудь должен помочь!»

***

Прислонившись к стене галереи, Аня сидела на грязном полу, подстелив под себя найденную газету. Телефон был зажат в ее ладони. Водя по экрану пальцем, девушка раз за разом обновляла ленту своего Инстаграма. Запись с призывом о помощи висела в профиле мертвым грузом. Раздел комментариев пустовал. Согласно временной отметке, с момента публикации прошло не менее часа.

Обновив в очередной раз ленту, Аня резко вскочила на ноги, радостно всматриваясь в увиденное. Сердце девушки возбужденно забилось вслед за хлынувшим в кровь предвкушением. Под записью был оставлен первый комментарий.

Перейдя в раздел, Аня озадаченно нахмурила лоб. Пользователь со странным ник-неймом - собрание загадочных символов, ни один из которых ей не приходилось ранее видеть - оставил в комментариях стишок с примитивной рифмой.

«Овечка, овечка, по полю прыг-скок..., - прочла девушка, задумчиво покусывая нижнюю губу, - что за бред?»

Овечка, овечка, по полю прыг-скок.

Готовься, овечка. Подходит твой срок.

Коллектор крадется. Коллектор жесток.

Никто не поможет. Ты — мяса кусок.

«Чушь какая-то! - разочарованию Ани не было предела, - наверно, какой-то школьник-тролль. Нет чтобы помочь, так еще и измывается».

Дурное предчувствие подступило девушке к горлу, накатив на разум свинцовой волной. Смартфон в ее руках задрожал - лента на экране свернулась. Инстаграм вылетел, чтобы затем начать загружаться снова. Открылся обновленный профиль, и Аня с ужасом осознала, что запись с призывом о помощи удалена. Дрожа от страха, девушка вновь перевела Инстаграм в режим съемки, желая записать новый видеоролик. Внезапно телефон завис, чтобы в следующее же мгновение переключиться на приложение от торгового центра. На экране возникли знакомые песочные часы, парящие на черном ночном фоне. Желтые песчинки струйкой перетекали из верхнего сосуда в нижний. Первый успел утратить часть содержимого, зато на дне второго вырос небольшой золотистый холмик.

Издав яростный крик, Аня швырнула смартфон в ближайшую стену. Ударившись о кафельную плитку, гаджет отскочил и запрыгал по полу, оставаясь совершенно невредимым. Рухнув на четвереньки, девушка поползла вперед до тех пор, пока не уткнулась в угол меж двух сходящихся стенок. Забившись в него, словно в спасительную нишу, Аня рыдала в кромешном темноте, давая волю накопившимся безысходности и страху.

- Господи, за что мне все это?! Да что я вам такого сделала?! Мама! Мама! Мамочка! Где ты?! Я хочу домой!

***

Уже в который раз за это время, Аня рыскала по темным закоулкам фуд-корта в поисках съестного.

Вслед за галереей, дворик не избежал пагубных изменений. Заброшенные рестораны фаст-фуда высились в темноте рядами черных, пустующих прилавков. Свет вывесок над ними угас. Буквы потускнели от копоти: многие из них отпали и валялись теперь на полу, словно потерянные части гигантской игрушки-алфавита.

По обеденной зоне словно прошел ураган, сорвавший с мест круглые столы и стулья, перемолов их в пластиковый океан обломков. Останки столешниц и погнутые металлические ножки громоздились холмами у стен, сметенные туда таинственной силой. Освободившееся пространство в центре заполнили кучи отбросов, в которых периодически рылась Аня, ища хоть что-нибудь пригодное в пищу. Время от времени ей попадалась заплесневелая корка хлеба, картофельная кожура или полусгнившее яблоко. Превозмогая отвращение, девушка ела, заглатывая испорченные остатки пищи, лишь бы заглушить неистовый, терзающий ее уже который день голод.

В этот раз ей улыбнулась удача. Среди обломков пластмассы и прочих несъедобных отходов, девушка отыскала почти полный брикет лапши быстрого приготовления. Устроившись на вершине мусорной кучи, Аня хрустела спиральками сухой вермишели, запивая ее водой из-под крана, налитой в бутылку во время последнего визита в уборную.

С момента неудачной попытки загрузить видеоролик минула, как ей казалось, целая вечность. За это время в Инстаграме Гаврилиной успело появиться новое сторис. На нем одетая во все то же старое платье Елизавета брела по залитому мраком коридору. Испуганного оглядываясь по сторонам, Лиза освещала свой путь маленьким брелком-фонариком, стиснутым в трясущейся от ужаса ладони. Лицо инстадивы выглядело бледным, как полотно; одежда — рваной и расползающейся по швам. Камера неотступно следовала за ее спиной, переведенная в режим ночной съемки. Судя по поведению Елизаветы, Гаврилина каким-то образом не замечала ее присутствие.

Не менее пугающе обстояли дела и с Инстаграмом самой Ани. Ее страница, к управлению которой девушка вновь утратила доступ, словно зажила собственной жизнь, регулярно обновляясь новыми постами. Фотографии - все как один сделанные в недрах торгового центра - запечатлевали одну и ту же тему: саму Аню. Аня издалека, идущая по темной галерее в круге тусклого холодного света. Аня вблизи, спящая на полу в разных местах и позах. Аня, роющаяся в куче отбросов. Аня, плачущая, сидя у стены. С устрашающей ясностью девушка осознавала, что за нею следят. Кто-то скрывался в темноте, неотступно следуя по ее пятам, без ведома Ани запечатлевая на снимках ее ничтожество и выкладывая плоды своих трудов в ленту ее же Инстаграма. Иногда Ане казалось, что она слышит за спиной приглушенный шорох - краем глаза замечает тень, крадущуюся на границе телефонного света. Но стоило ей обернуться и вскинуть руку, озаряя пространство вспышкой своего смартфона, как звуки смолкали, и тени растворялись словно дым, сливаясь в уже привычный ей безлюдный сумрак.

Окончив свою скудную трапезу, Аня поднялась на ноги, отряхивая штаны от налипших на них отбросов. Внезапно девушка поняла, что горящий в ее ладони смартфон больше не является единственным источником света в округе. Вдалеке, из глубины фуд-корта, на Аню глядело сияние маленького желтого огонька.

Поиски источника света привели ее к знакомому кафе в угловой нише. Заведение переживало не лучшие свои времена. Стеклянные перегородки исчезли, выставив напоказ осыпающиеся голые стены. Искусственный камень крошился и отпадал, обнажая кирпичную основу. С потолка капала вода, в углах стен росла плесень. Попавшие под миниатюрный «дождь» столы от сырости гнили, издавая затхлый аромат разлагающейся древесины. Поверхности диванов потемнели: из лопнувшей обивки вылезал наполнитель. Мебель внутри кафе разваливалась буквально на глазах.

Одна только линия раздачи избежала сего упадка. Разграниченные перегородками секции мерцали в темноте кафе сиянием янтарных ламп, подсвечивавших изнутри раздачу. Линия была почти пустой: свободные поддоны в ее недрах мерцали алюминиевым блеском. Почти, за исключением того, что находилось в центре.

Аня не поверила своим глазам. В животе у нее заурчало — несмотря на съеденную лапшу, девушка по-прежнему была голодна. Взгляд ее приковала центральная секция раздачи. Там, за опущенной вниз стеклянной крышкой, на фаянсовых белых тарелках лежали бургеры: один за другим — общим счетом три штуки. Усыпанные кунжутом шляпки скрывали сочные ароматные котлеты. Отсутствие меж ними овощей компенсировалось избытком фарша. Бургеры источали пар, оседавший на стекле конденсатом. Картонная табличка в углу секции гласила «Мясо овцы».

Живот девушки заурчал с неистовой силой. Пространство кафе тонуло в мясном дымке и аромате свежего горячего хлеба. Сгорающая от нетерпения Аня сделала шаг к манящей своим запахом раздаче.

Ее рука замерла в сантиметре от запотевшей крышки. Несмотря на голод, Аня колебалась. Что-то было не так с этими бургерами, со всем этим мясом. С этой таинственной раздачей, горевшей светом электроламп посреди обесточенного торгового центра. Все складывалось так, словно кто-то намеренно подводил ее к этой странной пище, приготовленной непонятно кем и непонятно как, страстно желая, чтобы она ее съела. Возможно даже тот, кто выкладывал снимки в ленту ее Инстаграма.

Опустив глаза вниз, чтоб не видеть пышущие жаром котлеты, Аня повернулась к раздаче спиной. Запах еды щекотал девушке ноздри, рот полнился голодной слюной. Желание съесть хотя бы кусочек требовательно стучало в висок. Стиснув зубы и приняв твердое решение, Аня двинулась прочь, подальше от испытывающих ее волю ароматов.

Скребущийся приглушенный звук раздался за ее спиной, вынудив девушку застыть на полушаге. Оглянувшаяся через плечо Аня онемела от испуга. Тени за раздачей, до этого момента неподвижные, подрагивали и колебались, словно разгневанные ее отказом.

Высокий долговязый силуэт бесшумно вырос в полумраке по ту сторону, отделенный от Ани ничем, кроме сияющего прилавка. Отблески янтарных ламп вырвали из тьмы размытые детали: землистая пепельная кожа, оскаленная пасть, острые зубы, выстроенные рядами. Две серые как бетон ладони вынырнули из темноты, устремившись в сторону оцепеневшей Ани. Когтистые длинные пальцы тянулись к горлу девушки.

Вскрикнув от ужаса, Аня увернулась от захвата и бросилась наутек. Перепрыгивая через мусорные кучи; спотыкаясь, падая и вскакивая вновь, она мчалась что было сил, угадывая в темноте дорогу. Мчалась, лишь бы оказаться как можно дальше от сияющей в темноте раздачи; от вязнущего в сырости кафе и того, что пряталось в его недрах. Свет телефона неистово метался вверх и вниз в такт сжимающей его ладони, но несмотря на расстилающийся перед глазами мрак, девушка даже и не думала снижать свой темп.

Прятавшийся в кафе следовал по ее пятам, двигаясь в темноте бесшумно словно рысь, угадываясь за ее спиной лишь по омерзительному аромату — смеси запахов старых забытых вещей и покинутых годами комнат. Выскочив за пределы фуд-корта, Аня своевременно затормозила, едва не сгинув в пустоте у кромки коридора. Перила третьего этажа исчезли. Там, где прежде находилась балюстрада, ныне простиралась бездна атриума, раскинувшаяся у Аниных ног угольным океаном. Беснующееся пятно смартфонной вспышки спасло девушке жизнь, вовремя осветив зияющую пропасть.

Развернувшись на каблуках своих ботинок, Аня побежала к тонущим во мраке эскалаторам. Тянущиеся меж этажами ленты застыли в полупроцессе, лишившись вдыхавшего в них жизнь электричества. Достигнув края входной площадки, Аня устремилась по ступеням вниз, перескакивая одновременно через пару. На полпути к подножию ленты, нога ее непроизвольно соскользнула. Девушка яростно замахала руками, пытаясь ухватиться за опору, но все было тщетно. Утратив равновесие, Аня кубарем покатилась вниз, пересчитывая боками угол каждой ступени. Сияющий во мраке телефон выскочил из ее ладони и улетел в лишенную звуков пустоту галереи.

Тяжело дыша и всхлипывая от боли, Аня лежала на холодном наливном полу, не в силах пошевелить даже пальцем. Избитые падением бока стонали. На глаза девушки наворачивались слезы. Аня ждала, вслушиваясь в окружающее ее пространство. Ждала звука шагов на мертвой эскалаторной ленте. Ждала дух запустения и пыли, что опустится на нее зловонным облаком. Предчувствовала, как с минуты на минуту сомкнется на ее лице серая когтистая лапа.

Но никто так и не пришел, и лапа не сомкнулась. Кто бы не гнался за ней - он прекратил погоню, растаяв в тишине, слившись со мраком. Пустые коридоры были безмолвны. Не было слышно ни шороха шагов, ни источающего смрад дыхания. Парализованные ленты эскалаторов тянулись со второго этажа на третий. Аня лежала на полу, рыдая от ужаса и боли. Заброшенный торговый центр раскинулся вокруг нее беззвучной каменной утробой.

***

Кутаясь в ветхое одеяло, найденное среди мусорной кучи, Аня стояла в центре угольно-черного, лишенного созвездий космоса. Задрав голову вверх и щурясь в сиянии телеэкрана, девушка смотрела на парящие из темноты снежинки.

«Сколько я уже здесь. Месяц? Может быть год?»

В темноте время шло по-иному: медленно и неопределенно, слагаясь в бесконечную петлю. Иногда Аня задавалась вопросом, а движется ли оно вообще, или же попросту замерло в одной точке, подобно сломанным часам.

Рваные лохмотья на ее теле давно истлели и обратились в прах. Под одеялом Аня была полностью обнаженной. Босые ноги мерзли на холодном заснеженном полу. С недавних пор девушку стал донимать надрывистый хриплый кашель, накатывавший по ночам судорожными волнами, мешавшими ей спать.

Хуже холода в эти дни был только голод, не отступавший ни на минуту, сковывая болью живот, лишая тело остатков жизненных сил. Аня не помнила, когда ей в последний раз удавалось найти хоть что-нибудь пригодное в пищу. Откинув края одеяла, девушка взглянула на свои обтянутые кожей ребра, выступающие над липнущим к позвоночнику животом.

«Странно. Почему я все еще не умерла?»

Торгового центра вокруг нее давно как не стало. Исчезли окна и стены разделенного на этажи здания. Не было больше трухлявых скамеек и кадок с гниющими в них растениями; залитых темнотой магазинов и разбитых витрин. Не стало удерживавших потолок колонн, как и самого потолка. Отныне свет поднятого вверх телефона беспрепятственно устремлялся ввысь, не встречая на своем пути преграды, и исчезал в черном как смола мраке, простирающемся над головой Ани в бесконечность. Галереи, торговые залы, эскалаторы, даже мусорные кучи. Все они исчезли, оставив после себя лишь бескрайнюю космическую пустыню, по которой Аня брела в эти дни, не имея цели; не зная, куда идет, и что ожидает ее в конце этого пути. Брела, пока не встретила разделочный цех.

Комната без стен — заставленный мебелью остров — возвышалась в центре блеклого пятна полумрака. Над комнатой шел снег. Пушистые белые хлопья падали из бездны над головой Ани, устилая шахматный пол полупрозрачным слоем. Температура здесь была ниже нулевой отметки. Изо рта девушки шел пар, когда та отогревала дыханием замерзшие ладони. Опустившись на корточки, Аня набила рот ледяной крупой, морщась от пронзившей ее десна резкой боли, лишь бы утолить изнуряющую, затуманивающую сознание жажду.

Смартфон в ее руке задрожал, уведомляя о новом оповещении. Взглянув на его экран, Аня с равнодушием узнала, что Лизин Инстаграм в очередной раз обновился. Вместо ставших уже привычными сторис, в ленте Гаврилиной появилась новая запись.

Выложенное в аккаунт фото запечатлело окутанное полумраком пространство, один в один схожее с той комнатой, в которой находилась сейчас Аня. На столе из нержавеющей стали лежало голое женское тело. Повернутое к камере лицо принадлежало Елизавете Гаврилиной. Взгляд ее глаз казался отрешенным, грязные волосы сбились в колтуны. Инстадива набрала вес с момента своего последнего сторис и выглядела как человек, утративший последнюю частицу воли к жизни и смирившийся со своей судьбой. Метка геолокации в шапке записи гласила «Разделочный цех».

Текст под фотографией был загадочен и странен, впрочем Аня давно утратила способность чему-то удивляться. Набранные курсивом слова слагались в откровение:

Ганзель и Гретель любили сладкое. Маленькие дети,росшиев бедной семье, гдепирожные и конфетысчитались непозволительным транжирством. Ониели ихочень редко, либо не ели вообще илишьсмотрели, какдети богачейедят ихза окнами своих домов. Поэтому,увидевпряничный домик, онине сумелиперед нимустоять. Ведь имказалось, что за эти сладости не нужноплатить. Но расплачиватьсяприходитсявсегда. Просто не всегда деньгами...

«Очередная чушь, - подумала Аня, отрываясь от текста на экране. Девушка внимательно огляделась по сторонам, сравнивая увиденное с изображением на фото, - кажется, от меня хотят, чтобы я была именно здесь».

Босые Анины ноги оставляли следы на тонком снежном покрове. За исключение горящего в темноте смартфона, в цеху тускло мерцал единственный источник света. Широкий LCD-экран — жидкокристаллический телевизор - вздымался на столе для разделки. Прибор был включен: на экране застыли радужные полосы настроечной таблицы. Телевизор казался Ане знакомым: точно такая же панель когда-то высилась на кронштейне у входа в торговый центр, вечность назад проигрывая ей запись с лицом Елизаветы.

Матовый свет LCD-панели наполнял сумраком пространство цеха, выхватывая из темноты близлежащие предметы. Неподалеку от стола замер высокий морозильник с распахнутой настежь дверцей. Устройство не работало: забитые фаршем полки тонули в снежном полумраке, сливаясь в единую красно-бурую массу.

Значительная часть цеха была отведена под неведомый Ане агрегат. Вытянутый металлический шкаф уходил задним концом в темноту, возвышаясь над головой девушки на добрую половину метра. Квадратный стальной люк был закрыт, напоминая дверцу кремационной печи. Его плоскость тускло сияла в свете телеэкрана, надраенная неизвестною рукою до ослепительной чистоты.

Разглядывая серую поверхность шкафа, Аня шагнула вперед, привлеченная блеском поднятого люка. Таинственный агрегат приковывал к себе внимание, источая зловещую ауру, побуждая в мыслях вопрос о своем предназначении.

- Это обвалочная машина, - раздался откуда-то сбоку чарующий женский голос.

Обернувшись на его звучание, Аня уставилась в клубящийся за панелью сумрак. На той стороне стола, позади включенного телеэкрана, замер невысокий, смутно угадывающийся в полумраке силуэт. Не дожидаясь ответа, силуэт двинулся с места и грациозно обошел преграду, встав в центре освещенного круга. Сияние мерцающей панели выхватило из темноты лицо с высокими скулами, светлые волосы пшеничного оттенка и бездонные синие глаза, пылающие во мгле цеха лазурными огнями.

- Обвалочная машина - повторила Лиза голосом глубоким и мелодичным, убаюкивающим сознание, подобной колыбельной, - этот люк скрывает приемник. Через него туша поступает внутрь, и дальше механизм отделяет кожу от мяса, а мясо от костей.

Прекрасное лицо Елизаветы лоснилось в сиянии телеэкрана, словно вырезанное из покрытой глянцевым налетом обложки. Изящные от природы черты почти не искажались движениями лицевых мышц каждый раз, когда инстадива открывала свой рот, произнося вслух загадочные комментарии. Кожа Гаврилиной была мертвенно-бледной, почти белой, как парящие вокруг нее снежинки, что было заметно даже под тонким слоем макияжа. Бежевый деловой костюм и обвивающее шею ожерелье, собранное из изысканных жемчужных сфер, лишь усиливали данный эффект. Гаврилина поражала неестественной красотой: не той красотой, что свойственна человеку, а скорее той безупречностью идеально подобранных элементов, что присуща изготовленным с высоким качеством дорогостоящим вещам. Лиза, стоявшая посреди заносимого снегом цеха в радужном мерцании настроечной таблицы, как будто сошла на землю из ленты своего Инстаграма и была так не похожа на ту грязную, оборванную и бледную от ужаса Елизавету, что Аня видела в ее последнем сторис.

- Лиза! Это ты? - растерянно воскликнула Аня. Вскинув руку с телефоном перед собой, она закрылась ею словно щитом, - ты тоже была на распродаже!

- Да, Аня. Была, - горящие в темноте синие огоньки изучали девушку с холодным беспощадным интересом.

- Что здесь вообще происходит? - спросила Аня. Глаза ее намокли: слезы заструились вниз по щекам, обжигая на морозном воздухе кожу, - кто ты такая? Что это за место? Что ты от меня хочешь?

Не отрывая от девушки глаз, Лиза шагнула вперед, двигаясь бесшумно и мягко, словно крадущийся во мраке хищник. Аня невольно отшатнулась назад под натиском ударившей ей в нос смеси запахов пыли, старых вещей и забытых людьми помещений, тщетно скрываемого благоуханием дорогих духов. Глаза Гаврилиной пылали в сумраке небесными углями. Приоткрыв заполненный белоснежными зубами рот, инстадива задала вопрос:

- Скажи, Аня: в чем смысл твоей жизни?

- Не знаю, - недоуменно ответила Аня, застигнутая врасплох столь странным вопросом, - к чему все это?

- Смысл жизни любого из вас – в достижении Счастья. А суть Счастья - в покупке вещей. Человек отличается от животного лишь тем, что может приобретать товары. Поэтому цель людского существования — это тратить и потреблять.

- Прекрати! - рассерженно огрызнулась Аня, - что за бред ты несешь?!

- Ты — это совокупность купленных тобою вещей, - не обратив внимания на ее возглас, продолжила Елизавета, - велик и счастлив тот из вас, у кого их много. Несчастен и жалок тот, у кого их нет. Чем больше вещей, чем они красивее и дороже - тем сильнее человеческое Счастье.

Без потребления ваша жизнь лишена цели и смысла. Для людей, не способных покупать, дорога к Счастью закрыта навеки.

Чем ты отличаешься от животного — той же коровы или свиньи - если не можешь потреблять? Ничем.

Без вещей ты такое же жалкое собрание кожи, костей и мяса, годное лишь для скотобойни.

В этом суть вашего людского общества. А мы всего лишь те, кто подбирает жалких, никчемных, заблудших овечек, отбившихся от человеческого стада, и так и не нашедших в нем пути к своему Счастью. Мы даем вам толику этого Счастья, но взамен вы расплачиваетесь тем, что принадлежит вам от рождения.

- Что все это значит? - испуганно спросила Аня. Внезапно до нее дошло, что при монологе изо рта Гаврилиной не исходят клубы пара. Несмотря на падающий снег, затылок девушки покрылся холодным потом.

- Ты упустила одну маленькую деталь, моя дорогая. Надо было читать соглашение, прежде чем ставить галочку. Дело в том, что карта на твоем смартфоне...

- Что с ней? - пискнула девушка, чувствуя как ледяные капли стекают вниз по ее спине и шее.

- Она кредитная, - чарующая улыбка Елизаветы стала шире. Белоснежные зубы сияли во мгле голодным блеском, - ты истратила весь баланс, приобретая в долг Счастье. И вот теперь время вышло. Отчетный период подошел к концу. Настал черед платить.

Аня осознала, что финальные слова этой речи Лиза произносит, глядя за спину своей собеседнице. Обернувшись назад, девушка оцепенела от страха, разглядев то, что таилось все это время у границы цеха. Там, близь края освещенного пространства замер в молчании уже виденный ею когда-то долговязый силуэт. Существо, наблюдавшее за разговором до сего момента, словно по команде двинулось с места, переступив черту, отделяющую круг света от тени. Худое двухметровое тело выбралось из темноты, нависнув над Аней подобно серой преграде.

Монстр был всецело гол. Обтянутый кожей череп венчала корона из осколков стекла, проволочных шипов и лезвий безопасной бритвы, растущих словно волосы из землистой плоти. Широкий тонкогубый рот был приоткрыт, выставляя напоказ заточенные зубы: мокрый алый язык в вожделении скользил по их вершинам. Бугристую поверхность серой кожи испещряла сеть глубоких морщин и шрамов. Руки существа, покрытые узлами мышц и неестественно длинные, свисали до колен, оканчиваясь огромными кистями с удлиненными когтистыми пальцами. Массивная грудная клетка упиралась в выступающий живот. В ее центр был вставлен динамик — квадратный и черный, подобно тем, что были когда-то в галерее. Эрегированный член под брюхом стоял колом. Чудовище возвышалось перед Аней, накрывая девушку с ног до головы своею тенью.

Взглянув монстру в лицо, Аня осознала, что у того нет глаз. Левая орбита пустовала, чернея в полумраке цеха бездонной впадиной. Место правой занимали три круглые линзы, составляющие друг с другом треугольник, заменявший существу глазницу. Матовый кружок светодиода, зияющий над одним из углов фигуры, внезапно вспыхнул, ослепив Аню ярким белым светом. Застигнутая врасплох девушка вскинула руку к лицу, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. Сжатый в ней телефон внезапно завибрировал, уведомляя об очередное оповещении. Даже не взглянув на его экран, Аня поняла, что в ее Инстаграм только что было выложено новое фото.

- Здравствуй, Аня, - тихо вымолвила тварь. Приветливый низкий голос Друга звучал словно диссонанс, доносясь из динамика на фоне оскаленной пасти, - рад тебя видеть снова.

- Поздоровайся с ним, Аня, - произнесла за ее спиной Елизавета, - это твой Друг — Коллектор.

- Зачем ты делаешь это со мной? - гневно воскликнула девушка, разворачиваясь к инстадиве лицом. Страх временно отступил под натиском отчаяния и злости, - что я тебе вообще сделала?! Ты ведь была такой же обычной девчонкой, как и я!

Гаврилина фыркнула, легко и элегантно, затем сделала это вновь, и наконец залилась нежным бархатистым смехом. Неожиданно Аня поняла, что с телом Елизаветы что-то не так. В полумраке за ее фигурой угадывались смутные очертания чего то длинного и тонкого, подобно бесформенному отростку тянущегося из спины инстадивы в темноту за пределами освещенного пространства, исчезая в ее глубинах. Словно сама Гаврилина была вовсе никакой не Гаврилиной, а лишь малой частью чего-то огромного и пугающего, скрывающегося от глаз Ани во мраке.

Смеющаяся Гаврилина подняла к лицу свои руки. Вытянутые когтистые пальцы прошлись по белым, как молоко, щекам и высоким скулам, исчезая за затылком Елизаветы. Стремительным легким движением инстадива стянула лицо Гаврилиной со своей головы, заставив Аню закричать от ужаса при вида того, что пряталось за его покровом.

- Нет, не была, - сказало существо, бывшее когда-то Лизой. Небесные огни все так же горели в провалах его глаз лазурными углями. Лицо Гаврилиной свисало вниз из когтистой ладони, подобно шелковистой маске, - ты хочешь знать, что с ней стало?

Выставив вперед длинный мертвенно-бледный палец, бывшая Лиза указала на распахнутый морозильник. В прохладе разделочного цеха пакеты с оттаявшим фаршем замерзли снова. По прозрачным стеллажам растекалась густая бурая жижа. Сияние Аниного смартфона высветило из темноты испачканную этикетку с надписью: «Мясо тупой овцы».

- Вот она - Елизавета Гаврилина, - произнесло существо голосом Лизы, - она заплатила за свое Счастье тем, что принадлежало ей от рождения. Лицо, сердце и мозг достались нам. А из остатков вышел корм для скота.

Телефон в руке Ани пришел в движение. На горящем экране раскрылось приложение торгового центра. Знакомые стеклянные часы отсчитывали финальные песчинки. На Аниных глазах последняя крупица скользнула из верхнего сосуда в нижний через узенькое горлышко между ними, приземлившись на вершине золотой горы. Смартфон, в мгновение ока разрядивший свой аккумулятор, выключился и погас. Изъеденный временем дисплей покрылся трещинами. На виду у изумленной Ани, верно служившее ей все эти дни устройство рассыпалось в горсть черного праха, тонкими струйками утекающего сквозь пальцы ее ладони.

Вытянутый серый шкаф издал гулкий протяженный звук, медленно переходящий в рев запускающейся турбины. Цех содрогнулся от лязга клацающего друг о друга металла. Обвалочная машина с грохотом ожила, квадратный люк приемника самовольно распахнулся настежь. В открывшемся взору проеме горел зеленый свет, бешено вращались валы, мелькали десятки заточенных до бритвенной остроты лезвий. Машина щелкала и скрежетала, стонала и ревела, яростно требуя загрузить в нее свежую тушу.

Длинная худая тень вытянулась вперед на залитом светом полу перед Аней. Огромные серые ладони возникли из-за ее спины, опустившись девушке на плечи. Подкравшийся бесшумно Друг склонился над Аней, словно навес. Шершавые когтистые пальцы легли на выступающие ключицы и ласково поползли вверх, нежно обвивая шею.

- Пожалуйста, не над..., - умоляюще выдохнула Аня. Правая ладонь Друга с силой сжала ее горло, оборвав фразу на полуслове.

- Лицо, сердце и мозг, - сказала Елизавета, с интересом наблюдая за происходящим, - а потом обвалка.

Аня вцепилась руками в жесткие как арматурные прутья фаланги, тщетно пытаясь вырваться из захвата. Друг по-прежнему сжимал ее горло: слишком слабо, для удушения, но слишком сильно для возможности на побег. По лицу девушки струились слезы. Ее тело теряло остатки сил, сознание утопало в тумане, конечности пронизывала слабость. Пасть монстра придвинулась к Аниному лицу, обдав его запахом пустоты и вековой пыли.

- Готовься, Аня - прошептал Друг вырывающейся девушке в ухо. Слова звучали из недр акустического устройства, перекрывая шипение статических помех, - Ночная распродажа подходит к концу.

Приглушенный изумрудный свет заливал распахнутый приемник машины. Мелькающие лезвия ножей издавали лязгание и клац, соприкасаясь друг о друга в воздухе. Нечто, бывшее когда-то Елизаветой Гаврилиной, смотрело на Аню взглядом бездонных синих глаз — взглядом, что может принадлежать только древнему как мир созданию, созерцающему этот жалкий человеческий муравейник уже не одно тысячелетие.

***

Никто не знал, что стало с Аней Вербицкой после того, как она отправилась на Ночную распродажу. Обратно девушка не вернулась ни утром, ни на следующий день, ни вообще когда бы то либо. Друзей у приезжей студентки в этом городе не было, родные же обитали на другом конце России.

Соседок по общежитию немного насторожила серия странных постов в Анином Инстаграме с засвеченными до неразличимости фото и загадочным видео, не показывавшим ничего, кроме статических помех, что впрочем было вскоре удалено. Но настороженность рассеялась словно дым, когда спустя некоторое время аккаунт девушки стал регулярно обновляться нормальными снимками, привлекая тысячи новых подписчиков. Судя по фотографиям в купальниках и одежде элитных брендов на фоне песчаных пляжей и дорогих иномарок, дела у Анны Андреевны Вербицкой пошли более, чем хорошо.