Ночная Смена

Ночная Смена

Я работал в морге при районной больнице всего третий месяц, когда понял, что ночные смены здесь не похожи на обычные.

Не в мистическом смысле без шорохов, теней и шагов. Всё было куда хуже: слишком спокойно.

Здание старое, ещё советское. Подвал, бетонные коридоры, кафель, который невозможно отмыть до конца. Запах формалина въедается в одежду и кожу. Через пару недель перестаёшь его замечать, но иногда он возвращается резко, без причины, как напоминание.

В ту ночь я заступил один. Напарник заболел, начальство решило, что «ничего не случится». Смена стандартная: принять тела из приёмного, оформить, разложить по ячейкам, следить за температурой, не спать.

Мне было 28. Я не был впечатлительным. До этого работал санитаром, видел достаточно.

В начале ночи всё шло по плану. Два тела. Оба пожилые, из реанимации. Я всё сделал быстро, аккуратно, закрыл металлические двери камер и сел за стол с журналом.

Примерно в час ночи я услышал звук.

Он шёл из холодильного зала. Не удар, не скрип. Ровный, повторяющийся металлический стук. Как если бы кто-то изнутри медленно бил ногтем по стенке ячейки.

Я встал не сразу. Сначала прислушался. Звук повторился. Три раза. Потом пауза.

Я сказал себе, что это расширение металла. Температура, старые конструкции.

Когда я открыл дверь зала, холод ударил в лицо. Лампы горели ровно. Всё выглядело как всегда.

Я прошёл между рядами. Приложил ухо к ближайшей ячейке. Тишина.

Когда я уже собирался выйти, звук раздался снова. Уже с другой стороны зала.

Я резко обернулся.

Металлическая дверца одной из ячеек была приоткрыта.

Я точно знал, что закрывал все. Это не забывается. Движение отработано до автоматизма.

Я подошёл ближе. Внутри тело мужчины, лет сорока. Его привезли днём после аварии. Я помнил его лицо.

Глаза были открыты.

Я машинально потянулся, чтобы опустить веки и замер. Грудная клетка была чуть приподнята.

Как будто кто-то положил под спину что-то мягкое.

Я сделал шаг назад.

В этот момент звук повторился. Уже совсем близко. Изнутри ячейки. Не удар. Давление. Как если бы ногти скользили по металлу изнутри, пробуя его на прочность.

Я захлопнул дверцу и повернул фиксатор до упора.

Руки тряслись. Я чувствовал, как холод пробирается сквозь одежду.

Я вышел в коридор и сел за стол. Сделал запись в журнале. Почерк был неровным.

Прошло минут десять. Может, меньше.

Из холодильного зала донёсся другой звук.

Мокрый, приглушённый. Как если бы что-то тяжёлое медленно тянули по кафелю.

Я не хотел идти туда. Это было физическое сопротивление ноги будто налились свинцом. Но я понимал: если не проверю, потом будет хуже.

Я взял фонарь и открыл дверь.

Одна из каталок стояла посреди зала. Не там, где я её оставил.

Под ней на полу тянулась тёмная полоса. Не кровь. Что-то более густое, липкое.

Я увидел руку.

Она свисала с каталки. Пальцы были согнуты, ногти сломаны. Кожа на костяшках содрана, будто человек долго царапал что-то твёрдое.

Я поднял фонарь выше.

Тело было не тем.

Это был не мужчина из аварии. И не кто-то из тех, кого привезли сегодня. Лицо распухшее, серое, с провалами вместо глаз. Рот приоткрыт. Зубы сточены неровно, как после долгого скрежета.

Грудь была разрезана. Не аккуратно, не хирургически. Как если бы кто-то пытался выбраться изнутри, разрывая себя.

Я отступил и упёрся спиной в ячейку.

Она была тёплой.

Я понял это не сразу. Холодильник должен был быть ледяным. Но металл под ладонями отдавал теплом. Живым, пульсирующим.

За моей спиной что-то двигалось.

Медленно. С усилием.

Я не обернулся.

Я побежал.

В коридоре свет мигал. Где-то далеко хлопнула дверь. Я влетел в служебную комнату и захлопнул её, задвинув засов.

Дыхание сбивалось. В ушах стучало.

Я услышал шаги.

Не быстрые. Волочащиеся. С паузами. Как будто тело не до конца слушалось.

Шаги остановились у двери.

Что-то тяжёлое навалилось на неё. Дверь прогнулась. Из-под неё потекла тёмная жидкость.

Я закричал.

Громко. Беспомощно.

Ответом был звук глубокий, утробный, будто воздух выдавливали через повреждённые лёгкие.

«Смена…» вырвалось с той стороны.

Я закрыл уши.

Когда всё прекратилось, прошло неизвестно сколько времени. Я сидел на полу, прислонившись к стене, и не чувствовал ног.

Утром меня нашли.

Двери холодильного зала были закрыты. Всё стояло на местах. В журналах мои записи. Аккуратные, без помарок.

Тела те же. Никаких лишних.

Кроме одного.

В одной из ячеек лежал мужчина. Молодой. Лет двадцати восьми.

С открытыми глазами.