Ночная смена

Смена начиналась на закате. В это время трасса выглядела романтично. Старый полуэлектрический пикап добавлял шарма всему происходящему своим нераздельным диваном вместо передних сидений.

Выпив горячего кофе из автомата и выкурив обычную сигарету, остатки которых ещё продавались в тех же автоматах, я плюхнулся на передний диван своего пикапа. Кнопка старта оживила видавший виды бензиновый двигатель — говорят, на таких ездили поголовно до начала промышленной революции. Теперь же такие автомобили использовались только у нас на службе, как и остатки колонок для заправки бензином.

Я видел в старых фильмах, что раньше на этих колонках была куча народу — все заправлялись, пили кофе, перекусывали. Теперь колонки представляли жалкое зрелище. Редко когда можно было встретить коллегу в пересменку, ещё реже — почти никогда — других людей. Всё было автоматизировано, вплоть до подвоза нового топлива, кофе, сигарет и еды в автоматы.

Горно-заводская зона опустела с тех пор, как автоматизация всего и вся начала шагать по миру. Большая часть людей начала концентрироваться в больших городах. Освободившиеся территории расчищались от старого жилого фонда и использовались для ведения автоматизированного сельского хозяйства, заводов по переработке городского мусора и тому подобных вещей. Людей здесь можно было встретить в нескольких случаях: либо это были инженеры, следящие за заводом или фермой; либо смотрители и сотрудники национальных парков, территории которых стали чуть больше; либо туристы — у нас же край тысячи озёр, некоторые люди ещё могли побороть в себе животный страх перед загадочной глушью без человека и приезжали в поисках острых ощущений в национальные парки, либо в бунгало с панорамным остеклением на берега озёр.

По трассе перемещались в основном беспилотные грузовые автомобили, забитые едой, мусором и продуктами переработки мусора. Изредка пролетало беспилотное такси с туристами. В остальном дорога была пуста. Полотно было отличного качества, несмотря на то, что чинили его последний раз очень давно. Беспилотные асфальтоукладчики не экономили на асфальте, беспилотные фуры не могли ездить с перегрузом — вот и результат. В том числе и поэтому моя работа доставляла мне удовольствие: ездить по хорошим и пустым дорогам — забытая радость.

Володя только что вышел из санитарного здания, где принимал душ, и отправился к жилому модулю. Обслуживающий персонал трассы мог пользоваться жилыми модулями бесплатно. Володя помахал рукой и крикнул что-то про осторожность, перед тем, как скрыться внутри. Он любил травить жуткие байки про пропавших, или наоборот, находящихся на трассе людей, животных или существ. Но получалось у него не очень убедительно, да и сам он до сих пор не пропал (хотя многие ему этого желали), что являлось, по сути, одним из основных доказательств несостоятельности его рассказов. Но именно сегодня вечером что-то сосало под ложечкой. Предчувствие, или что-то вроде того. При этом разобраться в направленности предчувствия — хорошее оно или плохое — было невозможно. Оставалось только глубоко дышать и делать своё дело. Из возможностей самообороны у нас были только штатные ракетницы, которые скорее могли напугать, или оглушить, чем защитить.

Закурив ещё одну сигарету и настроив радиоприёмник на волну ретро-синтвейв, я нажал на педаль газа и двинулся в сторону запада. Графический планшет на торпедо говорил, что сегодня надо будет поменять несколько ламп на горном перевале в первую очередь. Ехать до места оставалось 250 километров.

Еле слышно шуршала резина по асфальту. Ветерок трепал волосы на затылке, залетая через приоткрытое окно. Километр за километром оставались позади, окурок за окурком летел в пепельницу. Изредка, слева или справа от дороги, в сумраке, появлялись уплотнения темноты — заброшенные деревни, остатки некогда развитой дорожной инфраструктуры, кафе, стоянки с остовами бензиновых грузовиков, теперь уже никому не нужные.

Володя недавно рассказывал очередную байку о том, что проезжая мимо заброшенной деревни видел мигающие огни в доме. Мол таким образом водителей заманивают в ловушки. Несколько месяцев назад его свояк решил остановиться и проверить такой дом, в итоге пропал. Машину нашли спустя несколько месяцев в лесу, обгоревшей до металла. Откуда Володя узнал, что свояк остановился проверить именно мигающие огни в доме, тем более после его смерти? Ответа никто не услышал. Кто именно заманивает водителей он тоже не знал. В этом был весь Володя. Работая в дневные смены он мастерски умел нагнать жути на коллег из ночной, а затем отправлялся спать.

Боковое зрение среагировало на что-то справа. Никаких домов там не было и быть не могло. Последняя деревня осталась в пятнадцати километрах позади, до следующей было где-то еще семь. Возможно просто свет фонарей отражался от выпавшей из мусоровоза блестяшки в траве.

Остановился бы я увидев мигающий огонёк в заброшенном доме рядом с пустой трассой? Думаю нет. В каждой байке есть доля байки. Кто мог промышлять таким в наши дни? Да кто угодно. Я мотался по трассе меняя лампочки в фонарях. Для кого светят эти фонари кроме меня? Кому то повезло гораздо меньше, чем мне. Я всего лишь сменил одно кресло, перед монитором и клавиатурой, на другое, перед рулём и лобовым стеклом. Но такой работы на всех явно не хватило бы. Большая часть людей ушла в обслуживающий персонал. А кто-то так и не смог найти себе места в новом мире. Сколько их таких сейчас бродит по лесам и выживают как придётся?

Радиостанция замолчала. Из колонок донёсся треск радиопомех и внезапно заиграла песня, видимо с середины припева. “Делай что должен и будь, что будет! Безумцы землю ногами крутят! Безумцы землю ногами крутят!”. Ну прямо в точку. Делай что должен, да помалкивай. До места назначения оставалось не больше десяти километров. Дорога начала забирать в гору. По обочинам встречались брошенные ржавые фуры. На пустых остовах прицепов трепетали обрывки брезента. Всё выглядело так, как будто недавно тут прошла война. Но то было не война, это прошёл прогресс, истребляя всё лишнее и не нужное на своём пути.

Через десять минут впереди замаячила заброшенная стоянка для большегрузов. В самом её окончании был мой пациент — мигающий фонарь. Лампа была на последнем издыхании. Её дрожащий свет напоминал азбуку морзе - три длинных вспышки, пауза, три коротких вспышки, пауза, снова три длинных и так далее. Был бы я чуть более суеверный, подумал что кто-то пытается подать мне сигнал или знак. Но это было не так. Не было тут людей уже очень давно. По крайней мере в последние несколько визитов их не было.

Но в этот раз всё было немного иначе. Свет фар внезапно отразился от маленькой фигуры, стоящей под покосившимся и ржавым знаком пешеходного перехода. Холодок пробежал по затылку, спине, спустился лёгкой дрожью по ногам, и замер обжигающим льдом в пятках, когда я понял, что это маленькая девочка, со школьным ранцем и букетом цветов в руках. Давным давно кто-то решил, что будет эффективно расставлять такие фигурки у пешеходных переходов на трассах, чтобы водители не торопились.

Сбавив скорость и приняв чуть правее я аккуратно “сбил” фигурку. Нечего пугать честных ночных работяг. Накатом докатился до нужного фонаря и поставил машину на ручник. Двигатель глушить не стал, он мне еще понадобиться.

Прихватив рабочие перчатки, новую лампу, и пару карабинов для страховки, закуривая на ходу я выбрался из машины. В кузове пикапа была спрятана подъёмная люлька. Внутри люльки лежал диодный знак аварийной остановки, установки которого требовала инструкция, чтобы беспилотный грузовик не снёс тебя во время работы. Отойдя на пятнадцать метров от пикапа я поставил включённый знак на асфальт. И опять почувствовал знакомый ранее холодок, но не такой силы. Опять шалило боковое зрение. Несколько минут я пристально вглядывался в пешеходный переход и лежащую фигурку девочки возле него. Готов поклясться, что фигурка совсем чуть-чуть изменила свое положение с тех пор, как я её уложил. Но ночью такое часто бывает, тем более и зрение уже не то. Сбросив уголёк с окурка положил его в карман - здесь уже достаточно мусора от прошлых поколений.

Вернувшись к пикапу я забрался в люльку, пристегнул два страховочных карабина и начал подниматься к лампе. Подъем занял чуть меньше минуты. Погода была отличная, дул лёгкий ветер, едва раскачивая люльку, и неся вместе с собой лёгкий запах терпкого хвойного леса. Ночные смены имели свою романтику. Выкрутив лампу и привыкнув к сумраку можно было увидеть бескрайнее звездное небо без городской засветки. Если всматриваться чуть дольше - можно даже заметить мерцание тумана млечного пути невооружённым глазом. Вдоволь налюбовавшись звездами, я потянулся к сменной лампе, лежавшей в коробке у ног. Сердце кольнуло. Мозг отказывался верить привыкшим к темноте глазам. Фигурки девочки на пешеходном переходе больше не было.

Никогда в жизни я не вкручивал лампу дрожащими руками так быстро. Сердце бешено колотилось в груди. Чувствовался прилив адреналина, уши начали гореть. Перед спуском я решил подстраховаться, нащупал в кармане ракетницу, закрутил в неё красный свето-шумовой патрон и выстрелил в сторону пешеходного перехода по дуге.

Сумрак окрасился багрянцем. Выросшие по началу у предметов длинные тени стремительно укорачивались. Красный болид застыл в зените дуги освещая всё вокруг. Движения видно не было. По крайней мере уловимого глазом движения.

Не медля больше ни секунды я начал спуск. Не дожидаясь земли, рывком отстегнул оба страхующих карабина, и выпрыгнул из люльки в метре от окончания спуска. Автоматика сама завершила дело, когда я уже сидел за рулём. Резко закрыв все двери кнопкой центрального замка вздохнул с облегчением. Закурил. И вспомнил, что оставил на дороге знак. Выходить из машины еще раз не хотелось, поэтому я развернулся, подъехал к знаку и затянул его в салон, на мгновение открыв водительскую дверь. Бросил еще один тревожный взгляд на пешеходный переход — на нём по прежнему было пусто. Развернувшись еще раз я утопил педаль газа до упора. Рабочий планшет говорил, что до следующей остановки сто километров.

Что, чёрт побери, там произошло? Куда делась фигурка девочки и откуда там взялась. Попытки вспомнить последние несколько визитов на этот перевал ничего не принесли. Не было там ничего необычного. Фигурки девочки на пешеходном переходе тоже не было. Мозг лихорадочно искал объяснений увиденному, но получалось плохо. Может быть всё таки померещилось? Нет. Я же её сбил, слышал звук удара, чувствовал, как проехалось по фигурке колесо. Фигурка точно была.

Ветер! Её сдуло ветром! Она же лёгкая, ветер запросто смог бы унести её в какой-нибудь тёмный угол, в котором я её не заметил. Наступило облегчение. Я впервые за несколько минут осознанно посмотрел на дорогу. По бокам от обочин рос лес. Я попытался отследить по верхушкам деревьев — дует ли ветер и какой силы. Верхушки плавно покачивались в стороны, значит ветер был.

Организм требовал кофе. Ближайшая станция зарядки была в двадцати километрах впереди. Остановлюсь, пожалуй, там, вдруг повезёт и встречу еще кого из ночной смены. Поспрашиваю - бывал ли кто в подобной ситуации. Километры тянулись удручающе медленно. В голове крутился кусок последний песни по радио - делай, что должен и будь что будет, делай, что должен и будь что будет. А под слова песни выплясывала воображаемая школьница с букетом в руке.

У станции стояло два пикапа. Вопрос был только в том, дневные трудяги отдыхали, или ночные заехали подкрепится. Если будут одни дневные - не повезло. У нас было не принято будить коллег после смены без особой на то причины. Но мне повезло. На звук работающего двигателя из жилого модуля вышел крепкий мужчина. Приподняв козырёк кепки он смотрел слегка прищурившись на мой пикап. Поза была настороженной, всё тело собрано. Я погасил фары и заглушил двигатель. Мужчина увидел знакомый рабочий автомобиль и расслабился, плечи чуть заметно опустились. Он закурил сигарету и стал ждать.

Я вышел из машины, закурил и пошёл навстречу будущему новому знакомому. Не доходя пары шагов, я протянул руку и представился. Незнакомец крепко пожал протянутую руку и назвался Сергеем. Узнав, что я в дороге уже почти 300 километров, предложил угостить меня кофе.

Внутри модуля было светло. Сергей снял кепку и я увидел чисто выбритый череп, четко очерченные сильные скулы, и отсутствие части кисти на левой руке. На кисти остались только мизинец и безымянный палец.

За кофе Сергей рассказал, что сам родом из подмосковья. Раньше воевал, но был демобилизован по ранению. После восстановления был распределён в обслуживающий персонал трассы, район Иркутска. И сейчас как раз держит туда путь на новёхоньком рабочем пикапе.

Второй пикап принадлежал кому то из дневной смены. Поэтому вариантов у меня больше не оставалось. Рассказал Сергею свою историю. Он уточнил, уж не Володины ли я байки пересказываю? Удивительно, как слава о человеке может распространится на несколько тысяч километров. Узнав, что Володины истории отличаются пропадающими, или находящимися людьми, согласился, что не очень похоже.

Сергей уточнил у меня — не был ли я на войне, и не может ли всё случившееся быть проявлением птср. Узнав, что на войне я не был, он помрачнел. Вспомнил, что на войне использовались средства связи, вроде смартфонов, и пожалел, что мы лишены такой привилегии, и даже в рабочем планшете нет возможности общаться с коллегами. Можно было бы оперативно уточнить, случалось ли подобное с кем-то еще.

Сам Сергей в такой ситуации побывать точно не успел, по дороге он делал остановки исключительно у станций дозаправки. Но на войне подобные истории происходили сплошь и рядом. Но кажется это совершенно другое.

Кофе был выпит. Сергей отправился вздремнуть на пару часов перед следующим рывком. Я проверил заряженность батарей своего пикапа, долил несколько десятков литров бензина. И закурил, стоя у автомата с закусками, раздумывая не взять ли чего-нибудь в дорогу. Следующая станция будет только рано утром, в конце смены. За этими размышлениями я уже начал забывать о случившемся, но забывать было нельзя.

На остаток ночи работа закрутила настолько, что голова прочистилась. Монотонная езда по пустым дорогам. Кофе из нескольких термокружек. Сигарета за сигаретой от скуки. По сторонам смотреть было не за чем - ночь скрывала всю красоту уральских гор и перевалов. Зато периодически взбадривали сонный организм дикие животные, перебегавшие дорогу.

И ведь действительно интересно - почему в наших рабочих планшетах нет возможности связи с коллегами? Ведь случись какое происшествие и будешь ждать на дороге до второго пришествия. Такие случаи бывали, кстати, но достаточно редко. Обычно в таких ситуациях у бедных работяг не оставалось выбора и приходилось сидеть на обочине рядом с пикапом до тех пор, пока мимо не проедет беспилотный грузовик, или коллега. Беспилотные фуры мониторили дорогу, и если встречали что-то необычное в кадре, делали снимок и отправляли в дата-центр, где с изображением уже работали живые операторы, и при необходимости передавали информацию куда надо.

Сергей не шёл из головы. Он был отголоском далёкой действительности, которая до нас доходила по крупицам. Война началась давно, и вроде бы идёт до сих пор. Правительство начинало медленно - сначала запретили новостные сайта, оставив только избранные. Затем начали почти полностью мониторить трафик, так чтобы даже со средствами обхода нельзя было открыть запрещённые. А потом и избранные проредили оставив только один, но и новости на нём были такие, что узнавать их смысла не было — рассказывали в основном о том, как здорово мы живём.

У таких как мы — социальных работников — почти ничего не было. Пикап рабочий, инструменты тоже, одежда и обувь выдавались несколько раз в год. Еда, сигареты и остановки в жилых модулях оплачивались с помощью социальных карточек, на которые начислялась “зарплата”. Раз в полгода на несколько дней приезжал автобус с докторами и все желающие могли пройти обследования. Если находили какие-то “страшные” болезни, то человека забирали на лечение. Таких мы потом очень редко видели вновь, поэтому многие игнорировали докторов, боясь потерять то немногое, что им давало государство.

Ночные смены выматывали. Хорошо, что нас периодически меняли. До дневных смен мне оставалось отработать несколько ночей. И вот тогда то уже я буду пугать Володю этой историей, перед началом его работы. История, кстати, уже успела подзабыться. Может и не было там ничего мистического. Теперь, в спокойной обстановке, моё поведение несколько часов назад казалось мне же глупым и иррациональным. Мозг услужливо подсовывал воспоминания о том, как раскачивалась люлька на ветру, и как этот же ветер, который мог сдуть фигурку девочки, принёс запах хвойного леса. По спине опять пробежал лёгкий холодок испуга от воспоминания. Нет. Всё таки что-то там было такое, что даже мозг от меня теперь пытается спрятать, замаскировать, чтобы смягчить переживания. Ну да ладно. Делай, что должен…

Последняя лампа на замену была на границе с Башкирией. В лёгких утренних сумерках можно было полюбоваться степью и холмами. Туман расползался с вершин холмов. Просачивался между ними и стекался в траву, отчего казалось, что имеет загадочный зеленоватый оттенок. Солнце вот-вот должно было подняться над горизонтом, когда работа была закончена. Последний рывок до ближайшего жилого модуля, и глубокий сон труженика сгладит остатки пугающих воспоминаний ночи.

Уже засыпая одним глазом, лёжа на подушке, от наволочки которой пахло дешевым стиральным порошком, я вспомнил о камерах на пикапе.

Знаете какого это — спать днём? Такое себе удовольствие. Хоть в жилом модуле и были жалюзи на окне, но свет солнца они остановить полностью не могли. Никто не стал тратиться на блэкаут шторы для простых тружеников и редких путешественников. Сон был чуткий. Сначала я долго ворочался и не мог уснуть, но затем усталость взяла своё. Мне снился тёмный лес, по которому я шёл неизвестно куда и зачем. За спиной был небольшой штурмовой рюкзак на сорок пять литров. Чувство тревоги не отпускало во сне, постоянно казалось, что за мной кто-то наблюдает из-за деревьев. Но попытки резко повернуться и пристально вглядываться почти ничего не давали.

Готов поклясться, что в один из таких поворотов я увидел ту самую школьницу с перехода. В очередной раз почувствовав, даже не увидев, что-то не свойственное окружающему пейзажу, я обернулся. В спину подул порыв ветра. Странно, ведь я шёл по узкой каменистой тропе меж густых сосен, откуда здесь взяться ветру? В чаще мелькнули косички, плиссированная юбка быстро скрылась за деревьями.

Лес по бокам тропы был глухим. Не знаю как это еще объяснить. Он нависал как бы стеной. На тропе было солнечно и уютно. Но чем ближе ты подходил к лесу, тем сильнее нарастало чувство тревоги. В лесу было сумрачно, свет почти не проникал между густыми ветвями. На тропе от букашек шелестела трава, были хоть какие-то звуки. В лесу же звуков не было. Если бросить камень в лес — можно долго ждать звука его приземления, но его не будет. Густая хвойная подстилка гасила любые звуки. Даже если бы я увидел пачку денег, лежащей в лесу, не смог бы переступить ту грань между солнечной тропой и ватным сумраком. Я слишком долго стоял у края в размышлениях и поймал ощущение, будто за мной наблюдают сотни невидимых глаз из чащобы.

Солнце блеснуло ярко на чём то пронзительно голубом в траве. Я подошёл поближе. На лежащей ветке сидела маленькая ворона. Она не улетала и просто смотрела на меня своими голубыми, немигающими глазами. Я попробовал подойти ближе, но воронёнок сделал отскок в сторону. Над головой раздалось многоголосое карканье. Птенец сделал еще несколько неуклюжих прыжков и попытался взлететь. Получалось плохо, удалось пролететь несколько метров и то почти касаясь земли. В итоге маленький незнакомец оказался ровно по середине тропы.

Я попытался его отогнать, просто двинувшись в его сторону. Но тот был либо уставший, либо бесстрашный. Не издавая ни звука птенец просто отскакивал от меня подальше по тропе. Ну что же, придётся идти так. Преодолев несколько десятков метров я поймал на себе утроенное ощущение чужих взглядов. Поднял голову и огляделся. Лес по сторонам был усыпан воронами, которые пристально за мной наблюдали. Чёртовы птицы.

Я сделал еще одну попытку прогнать птенца с тропы. Подойдя максимально близко шикнул на него и сделал вид, что сейчас пну. Птенец в очередной раз отскочил на несколько метров вперёд. Вокруг поднялся такой вороний гам, что даже уши немного стало закладывать от карканья. Следом мне на голову полетели шишки и небольшие ветки. Стая, в попытках защитить своё наследство, отламывала ветки и бросала их на меня. И еще раз — чёртовы птицы.

Я попытался обойти воронёнка по траве, но он прыгал вперёд, как только я начинал движение. Я попробовал бежать, хотя это и было трудно — трава спутывала ноги. И в какой-то момент мне показалось, что удалось оставить птенца позади. Я выбежал на тропу и посмотрел назад - птицы там не было. Повернул голову вперёд и снова встретился взглядом с холодными голубыми глазами. Мы смотрели друг на друга в течении нескольких минут. Мыслей в голове не было. Птенец будто гипнотизировал меня. Над головой происходила какая-то возня. Я слышал хлопанье множества крыльев, удары клювов по дереву, но не мог отвести взгляда от двух голубых точек впереди.

И тут птенец моргнул. В этот момент я понял, что снова контролирую свою голову и посмотрел вверх. Несколько особо сильных ворон сообща долбили клювами огромную сосновую ветку над моей головой. Птенец пронзительно каркнул, издав очень высокий звук, отвлекая моё внимание обратно на себя. Я повернул голову. Он подмигнул мне одним глазом. Каркнул еще раз. Я услышал треск дерева сверху. И в следующую секунду получил мощный удар прямо по макушке.

Резко проснулся. Спина была мокрая. Да и в модуле было душно, забыл включить кондиционер. На часах было сорок минут десятого. Через двадцать минут надо было заступать на смену. Рабочий планшет мигал экраном — задания были получены. Проверил, что ожидало меня сегодня. Несколько точек разбросанных по региону, в среднем по двести километров между каждой из них. Федеральная трасса сегодня обойдётся без меня. Все точки были на второстепенных дорогах.

Вспомнил о камерах. Поставил задание в планшете на переброску видео в память, это было делом не быстрым. Наспех умылся и оделся. Отметился карточкой на выход из модуля и отправился на поиск кофе и хоть какого-то перекуса. Если бы не проспал — смог бы нормально “позавтракать”, а теперь придётся довольствоваться батончиками из автомата и энергетиками.

Кофе в автоматах был обычный. Времена, когда можно было выйти из дома и взять латте в кофейне, вспоминались всё с большим трудом. Об ароматном табаке я тоже почти забыл. Сигареты из автоматов тоже были нормальными. Главное, что всё это есть, а ведь могло и не быть. С одной стороны не могу себе представить, как я обходился бы без этих маленьких помощников. С другой стороны, прошлое имеет свойство оставаться в прошлом и постепенно забываться. А ведь когда то я хотел бросить курить.

Проверив содержимое пикапа, допив кофе и выкурив две сигареты я отправился в путь. Сумерки были моим самым нелюбимым временем дня. Фонари еще не горят. Асфальт в сумраке сливается с обочиной. Зрение и мозг начинают играть с тобой дурные шутки, дорисовывая и додумывая то, чего нет в реальности. Откусив кусок энергетического батончика, я нажал кнопку следования маршруту на рабочем планшете.