Ночной страж

— Кригорн, а расскажи ещё одну историю. — проговорила девушка, удобно усевшаяся на парапете башни.
Её щёки розовели от ночной прохлады, а непослушная прядь чёрных волос колыхалась на ветру.

— Не могу, Гвинеда. Долг обязывает меня охранять город до самого рассвета. — Я посмотрел на далёкие замковые стены — там в ночном сумраке парили чёрные крылатые тени. Мои братья.

— Ну ты же легендарный вождь горгулий, можешь приказать Граксу или Киртусу. Мой отец всегда кому-то приказывает, если не хочет марать свои руки.

— Твой отец мудр. Не стоит принижать его заслуг.

— Много ли ты знаешь, Кригорн? — сказала она и опустила взгляд.

— Уж побольше тебя, дитя, — я нежно ткнул её в плечо огромным когтистым пальцем, дразня.

Она глянула на меня исподлобья, а затем улыбнулась. Взгляд был радостным и умоляющим одновременно. Знает, чертовка, как оживить моё каменное сердце.

— Ну хорошо, только одну. Давным-давно жила-была девочка…

— Кригорн! — нахмурила она лобик. — Я ведь уже не маленькая, чтобы сказочки твои слушать. Расскажи настоящую легенду. Отец говорит, что тебе сотни лет.

— Ха, сотни. Меть выше, — я улыбнулся ей с гордым видом и сложил мощные чешуйчатые руки на груди.

— Тысячи…? — протянула она изумлённо.

— Представь себе. Можешь мне не верить, но я лично знал основателя твоего рода. — Глаза девушки округлились.

— Самого Гвида Зелёного?

— Тебя, кстати, в честь него и назвали, — я подмигнул ей.

— Расскажешь?

Я помедлил. Снова взглянул вдаль на стены и на крылатых собратьев. Уж пару минут они и без меня справятся.

— Ну хорошо. Я поведаю тебе историю о том, как горгульи и ваш род заключили союз. — провёл по клыкам сдвоенным языком и продолжил: — Тысячи лет назад народ горгулий и народ людей вели ожесточённую войну. Длилась эта война очень долго, и никто даже не мог вспомнить, из-за чего она началась.

— Это как? Должна же быть причина.

— Не перебивай. А то сейчас как вспорхну, и ты останешься без истории на ночь.

Она показала жестом, будто закрывает рот на замок. Я продолжил:

— Причины появлялись каждый день. С каждым убитым человеком и с каждой разбитой горгульей. Ведь днём мы уязвимы, а люди, как ты знаешь, летать не умеют. Силы были примерно равны. Шли годы, людей становилось всё больше, а горгулий новых не появлялось. Тогда одному из людей стало мало войны с одними горгульями, и он решил пойти войной на своих же собратьев. А звали его Грюн Красный.

— А я знаю! Мне папа про него говорил. — Я приложил палец к губам, она снова притихла.

— Тогда Гвид Зелёный нашёл меня, пока я был в форме камня, но разбивать не стал. Напротив — дождался моего пробуждения и предложил союз. Твой предок был очень смелым и умным человеком.

Гвинеда зарделась от гордости. Басовито прокашлялся в огромный кулак и продолжил:

— Я согласился, и вместе с Гвидом мы быстро победили в войне против Грюна. Заключили договор о взаимопомощи во веки веков.

— И теперь вы охраняете нас ночью, а мы вас днём?

— Всё верно, девочка. Видишь, ты и сама всё знаешь без старика Кригорна, — я улыбнулся.

Резкие хлопки крыльев обдали нас потоками ветра, Гвинеда сощурилась. Я обернулся — это был Гракс. Он приземлился когтистыми лапами на парапет башни, сложил кожистые крылья и спешно заговорил:

— Вождь, беда!

Я нахмурился, повернулся к Гвинеде:

— Возвращайся к отцу в замок. Мы разберемся.

Я подпрыгнул, взмахнул могучими крыльями, ловя потоки прохладного воздуха. Гракс взлетел следом.

— Докладывай! — выкрикнул я на лету.

— Вождь, всё дело в Мординсе…

— Старый пройдоха опять винит нас во всех своих бедах?

— Никак нет. Мординс… он погиб.

Сердце стукнуло, отдаваясь в голове.

— Как это случилось?

Гракс помедлил.

— Ну же, не томи!

— Я сам не видел, но говорят, он расшибся об землю с большой высоты.

— Наши не могли. Это подстава.

— Я тоже так думаю, вождь. Но сейчас трудно будет что-то доказать.

Мы уже подлетали к большой площади. Она вся была усеяна огнями факелов.

— Садимся! — приказал я Граксу.

Когда мы приземлялись, огоньки разбежались в стороны, давая нам пространство. Я огляделся. Люди — кто с мечом, кто с вилами. Все кричали и махали нам кулаками, но подойти ближе никто не смел.

— Тишина! — раздался властный мужской голос. Все тут же умолкли и расступились. В центре стоял король Урсус.

— Потрудись объясниться, Кригорн! — выкрикнул король.

— Да! Расскажи всё! — закричали из толпы. Король обвел всех взглядом. Толпа снова затихла.

— Я не стану ничего объяснять, Урсус. Кровь и камень — мы не нарушаем своих слов.

— Вот именно. Кровь и камень. И этот камень, похоже, забыл, чем может закончиться война с кровью.

Я закрыл глаза. Выдохнул.

— Войны хочешь, король людей? Ты её получишь! — выкрикнул я и стал разворачиваться.

— Нет!!!

Я повернул голову. Рядом с королём стояла Гвинеда. Её грудь тяжело вздымалась, а глаза пылали ярким зелёным светом.

Внутри меня всё опустело. Пыл исчез. Крылья безвольно повисли, упав прямо в уличную грязь.

Я объявил людям войну. Нарушил древний договор.

Повернулся к Граксу.

— Прости меня, друг, — но он уже не слышал меня. Его тело становилось камнем навечно.

Посмотрел на свои покрывающиеся каменной коркой ноги. Поднял взгляд на Гвинеду. Сморгнул слезу.

— И ты прости меня, дитя. Великий предок великого человека.

Мир исчез…

***

Посреди музея стояла маленькая девочка с чёрными волосами. В руках у неё был фотоаппарат. Но она не фотографировала. Просто смотрела на статую огромного драконоподобного существа.

Она не понимала, почему чувствует грусть. Свою. И его.

Её глаза вспыхнули зелёным.

По стенам музея прокатился глухой удар — каменное сердце отозвалось.

Конец