Ночь Аиды. Книга четвертая

— Ты не можешь так с нами поступить! — зверь рычал и бил хвостом, разрушая миры и срывая звезды.

— Я могу всё! — переливистый смех ледяными иглами впивался в кожу, проникая в кровь. Кожа серела на глазах, отдавая тепло. Зверь захрипел, сопротивляясь неведомой силе, которая подтаскивала его за шею к другой твари, распятой посреди звезд на невидимом кресте.

— Мы любим другу друга. Любовь — та сила, что двигает мирами! Твои слова! Оставь нас в покое, и мы будем служить тебе бесконечно!

— Моё слово — ЗАКОН! Вы предали меня. Наказание — смерть!

— Позволь хотя бы попрощаться… — зверь перестал хлестать себя хвостом, осознав всю бессмысленность уговоров. — Последнее прикосновение… — голос существа дрогнул и захрипел, обжигая гортань болью.

Палач застыл, задумчиво разглядывая жертвы.

— Хм… Даже так, — послышался удивленный голос мучителя.

Сердце зверя, вопреки всему дрогнуло, и забилось в неистовой надежде на спасение. И тут же рухнуло в бездну. Надежду растоптали с особой жестокостью, вырвали с корнем, стерли в порошок и развеяли меж Граней.

— Так даже лучше. Отныне и на все времена ты будешь помнить всё, и охотиться на того, кто затмил твой разум и отнял душу, заставив нарушить клятву верности. Твой удел — нести смерть тому, кого любишь больше себя и своей бессмертной жизни. Вы станете заклятыми врагами. Но, умирая в твоих объятиях с ненавистью и яростью, с последним вздохом твоя жертва вспомнит тебя и ваши запредельный чувства. Раз за разом. Вечность за вечностью. Не изменить, не исправить. Отныне ты — палач своей любви. А твоя любовь — непримиримый враг твой и вечная жертва.

Зверь взвыл, неистово забившись в цепких пальцах божества. Но справиться с высшим вечным никому не пол силу. Невидимые руки подтащили извивающуюся тварь к окаменевшей жертве.

— Я не буду этого делать, — упрямо замотал головой змей. — УБЕЙ МЕНЯ! — яростный вопль звуковой волной прокатился по самым дальним уголкам Граней, цепляя ненавистью Из-Гранье, вызывая природные катаклизмы и разрушения. — Убей нас обоих… Умоляю! — зверь склонил голову в безнадежной молитве перед существом, не ведающим жалости.

— Приступай, — повелел равнодушный голос. — Иначе — смерть от моей руки.

По черному глянцевому телу огромного змея прошла судорога, выворачивая наизнанку мышцы. Зверь заскрипел зубами, в кровь разрывая собственные губы.

— Мне надоело ждать, — от тихого, чуть печального голоса, Грани заледенели, звезды приглушили блеск, пространство замерло.

— Нет! Я… сделаю… — зверь обреченно выдохнул и бережно принял в смертельные объятья возлюбленную жертву.

Две тяжелых слезы скатились по закаменевшей морде, когда тварь, судорожно вздохнув, оскалилась и осторожно прокусила шею. Божественное создание забилось в змеиных кольцах, принимая яд. Золотые ресницы распахнулись. Вертикальный зрачок полыхнул, обретая память. Искусанные губы выдохнули с последним вздохом: «Люблю…».

Тело обмякло, теряя остатки жизни. Измученный зверь тихо завыл, обнимая бездыханную плоть. Грани замерли, дыша безнадежностью, и облегченно вздрогнули, когда жестокое божество покинуло миры.

Спустя минуту бескрайней вечности останки рассыпались огненными каплями, вспыхнули и погасли. Зверь дернулся было, но передумал. Тяжелая голова опустилась на кольца змеиного туловища, веки моргнули, смахивая невыплаканные слёзы, змей вздохнул и затих, засыпая. Время пролетит незаметно. И снова наступит момент, когда придется убить того, кто дороже собственной смерти. И жизни.

А пока — не думать. Не помнить. Не знать. Спать…