Ночь, когда поют Ангелы

Ночь, когда поют ангелы

Кружащиеся в морозном воздухе снежные хлопья мягко приземляются на окопы и блиндажи. Снег засыпает снарядные воронки, иней покрывает траншеи, заграждения, колючую проволоку. В воздухе стоит несвойственная тишина. Молчат пушки, не стрекочут пулемёты, захлопнули свои жестокие жерла крупнокалиберные гаубицы. В этот день на всем протяжении фронта вы не сможете услышать ни единого выстрела. Рождественский мороз высушил огромные лужи, сковал коварную грязь и превратил ее в твердую поверхность. Одну из кружащихся снежинок подхватывает легкий ветерок и аккуратно опускает на руку солдата. Он сидит, прижавшись к углу окопа и что-то пишет. Следующая снежинка приземляется на зажатую в его ладонь фотографию. На старой, черно-белой картинке изображена счастливая семья. Молодой мужчина в строгом костюме приобнимает юную девушку в воздушном платье. За руку девушки держится красиво одетая маленькая девочка. Боец улыбаясь, глядит на небольшой клочок потускневшей бумаги. Его рука выводит ровные буквы, слова, предложения. Чтение чужих писем в мире людей считается проявлением плохого воспитания, но мне все же позволено не следовать подобным негласным правилам. Поэтому, давайте тихонько заглянем через правое плечо солдата, чтобы увидеть запечатанные в письме слова:

"Милая Мари, прости, что так долго не писал тебе. Еще пару дней назад я не нашел в себе смелости описать несколько трудных дней из своей жизни. Но сейчас это совершенно не важно. Наконец, за многие месяцы непрерывных боёв, звуки войны смолкли. Теперь самым страшным из событий последних дней был лишь вчерашний жестокий и ужасный натиск рождественских подарков на наши траншеи. В суматохе одному солдату вонзили колбасу прямо в живот. А другому в глаза попали изюминки от взорвавшегося печенья. Третьему не повезло. Ему в рот влетела бутылка коньяка. Благодарю тебя за подарки. Теплые перчатки и шарф пришлись как никогда кстати. Стукнул мороз и эти теплые вещи будут согревать меня твоей любовью. Как там дочурка? Уже взрослая совсем? Буду ждать ответа. Люблю тебя, Мари. Благодарю Бога за то, что невредим, и буду молиться, чтобы война совсем скоро закончилась! "

Дописав последние строки, солдат бережно опускает письмо в конверт. После чего еще раз роняет взгляд на фотографию и кладет ее вместе с письмом в нагрудный карман шинели. Проделав это, боец аккуратно поднимается и, пригибая спину, идет по траншее в ту сторону, где трое его сослуживцев распаковывают свои рождественские подарки. Аккуратно проследовав за ним, моему взору открывается поразительная картина:

Военные устанавливают и наряжают самую настоящую ёлку. Перекинувшись с ними парой фраз, наш солдат присоединяется к праздничной кутерьме. И все же, как удивительно устроен этот мир. Такое обыкновенное занятие превращается здесь в невероятную диковинку. Маленькая елочка была установлена в большую гильзу, которую вкопали напротив воронки от разорвавшегося снаряда. В момент, когда бойцы зажигают на елке все последние свечи, легкий ветерок начинает доносить с нейтральной территории звуки дивной мелодии. Она звучала оттуда, из вражеских траншей. Рождественская песня окончательно рушит всю военную обстановку этого места. И только окопы, баррикады и следы обстрелов напоминают, что здесь идет страшная мясорубка. Услышанная песня исподволь заставляет улыбнуться украшающих елку бойцов.

— Ребята, давайте покажем им как петь надо!

Раздается задорный голос.

Одобрительный гул заглушает возглас предлагающего. Уже через несколько минут весь окоп поет весёлую рождественскую песню. Каждая сторона пытается перепеть другую. Но вскоре эти попытки превращаются в гармонию настоящего хора.

Заглянув на ту сторону нейтрально земли, я вижу множество других бойцов, раскачивающихся в такт музыке. И вот один из них распрямляет плечи, выравнивает затекшую спину. Постояв так несколько секунд, солдат решается на немыслимое. Он берет в обе руки по бутылке коньяка и опасливо поднимается из траншеи.

Мой взор вновь устремляется на траншею, находящуюся по другую сторону нейтральной территории. Там, под редкими лапами украшенной ели, поющие солдаты настораживаются и хватаются за оружие. Приблизившись к ним, я вижу следующее:

Из траншеи противника показывается фигура, вскинувшая руки вверх. Смельчак поднимается во весь рост и начинает шагать по нейтральной земле. Бойцы, за спинами которых я нахожусь опускают оружие, когда слышат крик этого солдата. Он поздравляет их с Великим праздником и призывает отметить его как друзья. Волна сомнений прокатывается по траншее. Но вот и с этой стороны находится смельчак, который тоже, подняв руки вверх, выбирается из скрывающего его товарищей окопа. После этого их примеру следуют другие. И вот уже десятки солдат поднимаются из окопов и идут навстречу к своим вчерашним соперникам. Я успеваю оказаться между ними в тот самый момент, когда бойцы враждующих государств, скрепляют перемирие множественными рукопожатиями. Чувство настоящей радости настигает меня. Воюющие друг с другом солдаты, вопреки приказам генералов, бросают оружие и рискуя быть расстрелянными как своими, так и чужими, жмут руки, пьют из одних фляг. Неужели война с ее уставами, обстрелами, болью и кровью; отступила перед человечностью, желанием жить и любить друг друга. Наконец каждый смог выпрямить спину, походить по твердой земле, почувствовать себя обычным человеком, которому не приходится каждый день созерцать ужасы смерти.

Уже буквально через пол часа ничейную землю было не узнать: на месте безжизненной пустоши, усеянной окоченевшими телами, осколками снарядов, касками и прочим, что так свойственно войне, перед моим взором простирается настоящая оживленная площадь. Солдаты противоборствующих сторон играют в футбол прямо по среди засыпанных снегом воронок. Многие обмениваются излишками рождественских подарков. А неподалеку от футбольного поля один парикмахер стрижет военных чужой стороны. Вот солдат меняет сигареты на конфеты, вот офицеры обмениваются теплыми вещами, а вот боец отдает офицеру письма и медаль погибшего. Я знал этого парня. Я следовал за ним в той, последней для него атаке. Он погиб неподалеку от траншеи своего противника. Противника, который сейчас с благоговением отдает командиру этого парня его письма и награды. Растроганный таким поступком командир, дарит солдату свои кожаные перчатки и бутылку хорошего коньяка. Взамен от благодарного бойца получает вязаный шарф. Я точно знаю, это подарок его матери.

Целый день продолжается идиллия добра и человеческой дружбы. Кульминацией всего братания стали похороны павших товарищей в братских могилах. Установка крестов происходила тогда, когда уставшее солнце уже опускалось за линию горизонта. Пожав на прощание друг другу руки, солдаты расходятся по своим траншеям.

Кружащиеся в морозном воздухе снежные хлопья мягко приземляются на окопы и блиндажи. Снег засыпает снарядные воронки, иней покрывает траншеи, заграждения, колючую проволоку. В воздухе стоит несвойственная тишина. Молчат пушки, не стрекочут пулемёты, захлопнули свои жестокие жерла крупнокалиберные гаубицы. В этот день на всем протяжении фронта вы не сможете услышать ни единого выстрела.

Я вновь наблюдаю за солдатом, который пишет письмо под тихим потрескиванием свечей на елке.

"Я пишу из окопа. У меня во рту трубка, подаренная принцессой Марией. А в трубке табак. Немецкий табак, от немецкого солдата. Да! Живой немецкий солдат из своей траншеи. В канун Рождества мы все пели гимны и ликовали. Стрельбы не было! Немцы звали наших людей прийти и взять сигары, а наши люди сказали им прийти к нам. Это продолжалось некоторое время, пока смелый Томми не вылез и не встал между траншеями. Ему навстречу вышел немец. Они пожали руки и рассмеялись! Злая пропаганда рисовала противника бесчеловечными варварами, но это оказалось ложью. Они такие же как мы — обычные хорошие люди! Мы живем в одном поле, спим под одним небом и одинаково устали от ужаса этой войны. Надеюсь, она очень скоро закончится... "

Солдат пишет что-то еще, но я этого уже не вижу. Мне надо спешить обратно. Туда, где сейчас отпевают усопших. Вновь оказавшись на нейтральной территории, я влил свой голос в тихое пение молитв. Я парил над несколькими темными силуэтами, склонившимися над установленном на братской могиле кресте. Редкие хлопья снега не могли скрыть неровно выдолбленную на нем надпись:

"Установлен в ночь, когда молчали пушки и пели ангелы"