Ночь. Мойша. Расстояние.

Она так и не поняла, чье это было «Прости».

Его? — За что?

Ее? — Но как?

Она ругала всех и вся.

Петрушкиных — за то, что слишком долго держали у себя…

Водителя грузовика — за то, что слишком долго ехал…

Крыс — за то, что слишком долго изучали свалку…

Его — за то, что слишком долго ждал и слишком мало был с ней…

Себя — за то, что не сумела найти выход…

Ветер усилился и начал передвигать предметы, но это прошло мимо нее.

Беготня крыс, уханье совы, писк летучих мышей…Отвлекающее. Убрать.

Мойша не помнила, в какой момент она отключила внешние сенсоры, предпочтя не видеть ничего, что происходило вокруг. Вся эта бурная ночная жизнь… Все эти битвы за выживание... Все кончено. Все тщетно.

Она просто слушала его последнюю запись, поставив на повтор:

Я вижу только смерть и разрушенье,
Но что-то светит мне сквозь мрак вдали,
Мерцает, бьётся в поисках спасенья.
Оно кричит мне: «Не остановись! Живи!»

«Он кричал мне!»

«Привет ждал меня!»

«Зачем? Зачем ждал?»

«Зачем жить?»

«А что это вообще — жизнь?»

«Вначале мне дали её... И дав, наделили стремлением любить, забыв объяснить и рассказать, что это и зачем мне это.»

«Они не подумали, что мне будет больно…»

«А может быть, мне и не должно было быть больно?»

«Может быть, я просто попала не в те обстоятельства?»

«Вот у Привета семья была другой… Впрочем, откуда мне знать?»

«Только потому, что они поняли, что он — мальчик?»

Вопросы роились. Ответы то находились, то исчезали. Она не задумывалась о заряде. Она не задумывалась о том, что будет после. Сейчас она отчаянно, страстно, жадно хотела понять зачем, зачем она жила? Зачем она искала, верила, надеялась?

Эти два сантиметра, отделяющие её от возлюбленного…

Да, она всем сердцем, всем своим механическим сердцем полюбила Привета. Пожалуй, даже сильнее, чем любила Петрушкиных.

И ей было очень больно открывать глаза, чтобы увидеть, что ее Привета уже нет.

Здесь пыль и тлен, здесь мир застыл в прощании.
Я трачу жизнь, стараясь удержать:
Свои мечты, любовь, попытку, отрицание —
Всю глыбу вечности, что стала мне внимать.

Ей нравилось крутить эту запись, слышать его голос.

Больно, но давало ощущение, что Привет жив. Что они вместе…

Очередное прослушивание принесло еще одно откровение:

«Конец ведь и так понятен.»

«Он был понятен с самого начала.»

«Я просто не хотела об этом думать.»

«Я просто не хотела этого знать…»

Постепенно она стала думать, что причина, по которой её мечты так часто причиняли боль кроется в их встрече со скалой действительности. Той самой, которую она не хотела знать.

«А что, если… сейчас. Когда уже выхода нет… начать мечтать?»

«Ведь теперь ничто не сможет убить мои мечты?»

«Ведь теперь нет того, кто помешает мне жить в моей счастливой реальности.»

«Да, пусть недолго!»

«Но я узнаю, что это! Пусть даже виртуально… испытаю счастье...»

Принять решение и следовать ему — природа алгоритмов заводской прошивки. Включается автоматически. Усилий не требуется.

Мойша увидела себя и Привета уютно расположившимися на своих базах. Она слева, он справа.

Кошка, не Муся, нет! Какая-то другая, лояльная к самоходной технике кошка, мурлычет, свернувшись клубочком в кресле. А какой-то очень маленький ребенок ползает по абсолютно чистым полам. Вымытым. Любовно вымытым семейной парой роботов-пылесосов.

Мойша и Привет тихо перешептываются и внимательно следят за тем, чтобы ни одна соринка не помешала малышу добраться до его цели. А он ползёт к кошке. Родители ребенка, обнявшись, наблюдают за всем этим…

Состояние счастья и любви переполнило Мойшу настолько, что она запищала…

Она даже не поняла, что произнесла это вслух:

— База не найдена. База не найдена. Помогите.