Ночь Озерных Дев

ПРОЛОГ

Сухо трещали поленья,

Искры взметая ввысь.

Словно предупреждали:

Время пришло. Молись…

В этот субботний вечер старая Айа долго молчала, и ребятишки, напряженно ждущие у ее ног, уже стали нетерпеливо ерзать и переглядываться.

- Что ж, - наконец молвила она. – Много я вам рассказывала разных легенд и сказок. Во многих правда замысловато переплетается с вымыслом. Но сегодня особый вечер, грядет Ночь Озерных Дев. И поэтому настала пора поведать вам историю о Деррике Отчаянном.

Айа помолчала, устремив свой невидящий взор на огонь, жадно пожирающий поленья в каменном очаге общего дома. Малыши затаили дыхание, да и взрослые, услышав имя прославленного воина, оставили свои разговоры и повернули к ней головы.

- Эта история произошла много зим назад, в ту пору, когда старый вяз перед общим домом был молоденьким деревцем, а Проклятое болото в лесу – чистым озером. Вождем нашего племени был тогда Баррен Могучий. И рос у него единственный сын Деррик – смелый, добрый и красивый юноша…

С каждым произнесенным словом голос старухи звучал все звонче и ярче, заполняя вокруг все пространство, тени по углам причудливо извивались, и постепенно перед слушателями проявлялись зыбкие картины прошлого.

НОЧЬ ОЗЕРНЫХ ДЕВ

Поверив сладостным речам красивых дев,

Я душу потерял в кристальных водах.

Теперь внутри живут отчаянье и холод,

Брожу угрюмой тенью по земле…

Уже отсчитывал последние дни теплый и солнечный месяц Цветущих Лугов, наступал черед месяца Красных ягод. Незамужние девушки украшали вышивкой новые белые сарафаны, а корзинки да туески - лентами. Ведь в первый день сбора ягод устраивался на площади перед общим домом праздник с танцами и песнями, из ягод на меду варилось варенье, пеклись сладкие пирожки да блины. А вечером в синих сумерках мелькали на опушках среди берез и осинок белые пятна сарафанов, подпуская близко-близко смеющихся парней, а потом вновь пропадая в предзакатной дымке. Летняя ночь коротка, поэтому все чаще слышались счастливые вздохи пойманных да ласковые речи поймавших.

Но все это ждет впереди, пока же наступил последний день месяца Цветущих Лугов, тревожный и неспокойный. Уже с обеда матери не спускали хмурого взгляда с сыновей своих, жены ни на шаг не отходили от мужей, а старухи, обычно дремлющие на лавочках, зорко поглядывали на мальчишек из-под цветастых платков.

Близилась ночь Озерных дев.

Все знали, что с последними лучами солнца прекрасные дочери Озерного Царя поднимались из глубин лесного озера, расчесывали свои густые волосы, танцевали на песчаном мелководье да пели песни, от которых душа билась в груди пойманной птицей и стремилась улететь ввысь, смешиваясь с чарующими звуками. До самой деревни долетали серебристый смех и нежные голоса Озерных дев, заставляя мужчин и юношей сжимать кулаки в непреодолимом желании оказаться в объятиях красавиц, чья кожа жемчужно переливалась в лунном свете, синие глаза манили своей нежностью, а коралловые губы обещали самые сладкие поцелуи. Но крепко заперты двери домов, не спят матери и жены, в руках у них верные скалки да сковородки, избавляющие затуманенный мозг от наваждений. Ведь те немногие, кто на свой страх и риск отправлялся к лесному озеру, утром возвращались обратно, навсегда оставив свой разум и душу в его кристальных водах.

Арен, мать Деррика, с нетерпением ждала сына с утренней охоты. Он обещал вернуться к полудню, но минул обед, а юноша так и не появился.

- Зачем ты отпустила его, неразумная женщина? – проскрипела сзади старая Грейна, недовольно буравя прямую спину невестки.

- Вчера Рик встретил в лесу лань необычного белого окраса и решил сегодня утром подстрелить ее, матушка. – Арен старалась говорить спокойно. – Мой мальчик вырос. И не всегда спрашивает у меня разрешения.

- Глупый мальчишка! – не унималась старуха. – Думает, что потрясет новой шкуркой перед кузнецовой дочкой, да та и растечется у его ног сладкой лужицей. И того не видит, что девица перед каждым хвостом крутит, а сама по вечерам на сеновал к знахарскому сынку бегает, даром что у того жена брюхатая…

Молодая женщина поморщилась и отвернулась, вновь всматриваясь в прохладную темноту близкого леса. Слова старшей родственницы хоть и были грубы и резки, но полностью совпадали с мнением самой Арен. Вчера она попыталась открыть глаза своему единственному сыну на недостойное поведение его избранницы. Но тот только и мог говорить о том, как чудесно будет смотреться белая пушистая накидка на плечах сероглазой красавицы Лейлы.

Когда солнце коснулось верхушек сосен, Баррен Могучий медленно обошел деревню, проверяя, крепко ли заперты дома, нужна ли кому помощь, готовы ли люди пережить страшную ночь.

Арен ждала его на пороге общего дома, бледная, осунувшаяся, как будто постаревшая лет на десять.

- Не вернулся? – глухо спросил мужчина.

Она молча покачала головой, ее тонкие пальцы побелели, с силой стискивая концы головного платка. Жена вождя не имеет права на слезы, она всегда спокойна и собрана, гордость мужа и пример для остальных. Но как же сложно держать себя в руках, когда перед глазами нет-нет да и встает лицо сына, такое любимое и родное, но потерявшее краски и радость, с волчьей тоской в глазах, с бескровными губами, искривившимися в холодной усмешке.

Баррен стукнул тяжелым кулаком по стене дома. После обеда уже никто не смел покидать пределы деревни, такое правило он сам установил лет пять назад, когда погубили Озерные девы двух братьев, потерявших к утру рассудок и проживших после страшной ночи не более двух месяцев. И не ему, нынешнему главе племени, нарушать свои же заветы.

- Пойдем в дом. Посмотри, солнце скоро сядет. Пора закрывать двери и окна.

- Прошу, еще минуту! – с отчаянием прошептала женщина. – Я, кажется, слышу стук копыт!

- Не обманывай себя, идем.

В этот вечер в общем доме собралось трое подростков и пятеро мужчин. Не было у них ни матери, ни жены, чтобы вместе пережить страшную ночь. Поэтому издавна эта обязанность лежала на плечах вождя и его женщин. Вот и теперь в огромном очаге горел яркий огонь, старуха-мать сидела у входа, помешивая в остывающем котелке пахучий взвар, проясняющий сознание. Остальные расположились за столом, стараясь поддержать беседу, хмурые и напряженные.

Но и этот вялый разговор мгновенно стих, стоило Баррену с женой войти в комнату. Мрачный и сосредоточенный, он запер дверь на ключ, а потом стал задвигать крепкие засовы. И каждое его движение острым ножом проходилось по сердцу матери, не дождавшейся сына. И с каждым лязгающим звуком все ниже опускали головы мужчины за столом, не в силах смотреть в глаза той, что будет сегодня охранять их рассудок.

Наконец, дверь была прочно заперта. Вождь протянул ключ Арен, но та словно ничего не видела перед собой. Тогда аккуратно, но решительно Баррен надел шнурок ей на шею, и холодный металл скользнул под рубашку, обжигая грудь. Женщина очнулась, схватила за руки мужа, сбивчиво заговорила, заглядывая в глаза:

- Позволь мне отправиться к озеру. Может, я успею найти нашего сына, спасу его от неминуемой гибели. Может, он ранен и спешит домой изо всех сил? Или конь его захромал? У вас крепкие двери да прочные запоры, матушка твоя сварила сегодня добрый взвар, вы и без меня справитесь. Прошу тебя!

Баррен молчал, сжав огромные кулаки. И в наступившей тишине все явственно услышали далекие и прекрасные девичьи голоса. Но в этот раз манящее обещание счастья и блаженства переплеталось в них с радостью скорой победы. Каждый мужчина в эту минуту страстно пожелал оказаться на месте побежденного, каждый как наяву ощутил под руками плавные изгибы девичьего тела и на губах отголоски пьянящего поцелуя. Стало неудобно сидеть, все рефлекторно поднялись из-за стола в стремлении оказаться ближе к источнику наслаждения. Лица разгладились, озарились бессознательными улыбками. Юноши раскраснелись, остро переживая свое возбуждение.

И тут Арен закричала.

Боль, отчаяние и ярость смешались в этом крике. Наваждение спало. Неловко поправляя штаны, все опустились обратно на лавки. Старуха уже разливала по кружкам дымящийся напиток, что-то бормоча под нос.

Вождь раздал всем остро пахнущий взвар, а потом подсел к жене и крепко обнял. Своим густым сильным голосом он затянул песню. Звуки лились отрезвляющей волной, смешивались с искрами, поднимались к потолку и отражались от свода, даря мужчинам спокойствие и силы сопротивляться смертельным чарам.

Как только он замолк, запел следующий, потом еще один. Всю ночь будут они петь песни и вести разговоры, заглушая зов Озерных дев, запивая безотчетную тоску терпким варевом.

В этот час окна всех деревенских домов были ярко освещены. Старухи рассказывали ребятишкам сказки, сестры пели своим братьям песни, а жены дарили мужьям всю любовь и страсть свою. Ночь пройдет, утро принесет усталость и спокойствие. А в месяц последних Вьюг родятся в деревне сильные и крепкие ребятишки.

БЕЛАЯ ЛАНЬ

Легкими копытами звеня

По камням высоких синих гор,

Затерялась среди скал она,

Сердце унося мое с собой.

Было раннее утро. Серый в яблоках конь мягко плыл в густых травах, и хрустальные капли росы оседали на его крутых боках. Сердце Деррика, наполненное ожиданием какого-то чуда, взволнованно стучало и билось пойманной птицей в тесной клетке ребер. Неосознанно юноша подгонял жеребца, и тот перешел в галоп, влетая под сень первых деревьев.

В лесу еще царила ночная прохлада. Первые косые лучи проникали сквозь кружево листвы, гладя теплой ладошкой то маленького лягушонка, то красный земляничный бочок.

Сегодня Деррик особенно остро чувствовал всю красоту и неповторимость окружающего мира. Ему хотелось петь и кричать, но так страшно было разрушить резким звуком утреннее волшебство. Поэтому он осторожно направил коня по извилистой тропе, полной грудью вдыхая свежие запахи леса.

Когда между деревьями мелькнула стройная белоснежная лань, юноша очнулся от грез и пришпорил жеребца. Лесную красавицу нужно было догнать во что бы то ни стало именно сегодня. Ведь к вечеру, чувствуя смутную тревогу, все живое постарается покинуть окрестности заколдованного озера и вернется не раньше середины месяца Красных ягод.

Стволы деревьев слились в одно коричневато-серое размытое пятно, ветви хлестали по лицу, копыта взрывали лесную подстилку, распугивая мелкую живность. Охотничий азарт горячил кровь. Как же прекрасна была быстроногая лань! Белым лебедем перелетала она ручьи и овражки, стелилась над туманами болот, терялась среди своих березовых сестер, а потом вновь появлялась нежным облаком на вершинах окрестных холмов. Иногда Деррик оказывался совсем близко, казалось, протяни руку и коснешься мягкого теплого бока. Но каждый раз лукавый взгляд влажных карих глаз в обрамлении длинных ресниц заставлял сердце его замереть на мгновение, а в следующую секунду лань вновь оказывалась далеко впереди.

Погоня длилась уже несколько часов. И охотник, и его добыча стали уставать. Короче стали легкие прыжки беглянки, белоснежные бока потемнели от пота. Да и жеребец тяжело дышал под своим седоком, пена срывалась с оскаленной морды и клочьями повисала на колючих плетях ежевики.

Стремительный галоп сменился шагом. Спустившись с холма, Деррик нашел лань на берегу ручья в прохладной тени ив. Прикрыв глаза и опустив изящную головку, она ждала своего преследователя, покорившись его силе и настойчивости. Юноша медленно и осторожно подошел, тихонько протянул руку и нежно погладил бархатные ноздри. Теплый язык игриво лизнул ладонь, и сын вождя радостно и открыто улыбнулся, уже смелее наглаживая грациозное животное, зарываясь пальцами в густой мех, вдыхая тонкий горьковатый аромат разгоряченного тела.

Деррик не мог сказать, сколько они так простояли рядом, наслаждаясь тишиной и покоем, даря друг другу нежность и улыбки. Но внезапно заржал верный конь, нетерпеливо переступая копытами.

Тут только молодой охотник заметил, что тяжелый диск солнца уже касается красноватыми лучами верхушек дальних сосен, замолкли птицы и звери, а воздух густеет, рождая в душе смутное томление. Кожа начинает гореть и требовать ласки, сердце рвется туда, где за густыми лапами древних елей скрывается чистое озеро. Деррик прикрывает глаза, полностью отдаваясь новым ощущениям, проводит языком по пересохшим губам, жаждущим поцелуя.

Внезапно острые зубки впиваются ему в руку, разрывая загорелую кожу, принося боль и отрезвление. Юноша трясет головой, прогоняя вязкий туман, и оглядывается на свою белоснежную подругу.

- Спасибо тебе, милая! – шепчет, обнимая за шею и мимолетно касаясь лбом шелковистой шерсти. Лань прижимается к нему теплым боком, как будто ища защиты и поддержки. Деррик ласково проводит по нему ладонью, успокаивает, теряя драгоценные минуты. Белая проказница завела его слишком далеко в лес. Наконец, молодой охотник взлетает в седло и пришпоривает своего скакуна. Быстрее ветра летит он к родной деревне, вознося молитвы Лесной Хозяйке, заступнице и покровительнице.

Вот уже проносятся под копытами знакомые тропки со следами копыт, оставшимися от утренней погони, скоро покажется последняя гряда холмов, отделяющая всадника от деревни. Но последний краешек солнца скрывается за темными деревьями, и в ту же секунду в тяжелое дыхание человека и лошади вплетаются звуки волшебной песни. Сердце замирает на мгновение, а потом начинает биться все быстрее, рука придерживает поводья, и жеребец нехотя замедляет ход.

Деррик оглядывается назад. Как наяву он видит идеально круглое озеро, окруженное плакучими ивами, купающими в его водах свои серебристые ветви. Прекрасные девушки в легких белых платьях сидят на мелководье, распуская длинные шелковые косы. Одна из них оборачивается, смотрит прямо в глаза юноше, улыбается пухлыми коралловыми губками, манит к себе тонким пальчиком. Мокрое платье облепляет высокую девичью грудь, проступает под кружевом розовый напрягшийся сосок. И когда проводит по нему красавица узкой ладонью, судорожный вздох срывается с уст Деррика. Он опьянен и возбужден, дрожащие руки бросают поводья. Беспрекословно подчиняясь зову, смелый охотник становится добровольной жертвой синих чарующих глаз.

Где-то вдали яростно кричит белая лань. Травы сплетаются, мешая идти, ветви цепляют одежду, корни деревьев горбатят ленту тропинки. Но все напрасно. Сын вождя видит и слышит только прекрасную деву, любимую дочь Озерного Царя.

ОЗЕРНАЯ ДЕВА

Заглянув в озера синих глаз,

Спрятанных за водопадом кос,

Я боялся в них прочесть отказ

На застывший на губах вопрос.

Теплая летняя ночь легким покрывалом опустилась на замерший лес. Деррик, весь покрытый липкой паутиной, с еловыми иголками в густых каштановых волосах, потерявший где-то свой верный лук, очутился, наконец, на пологом берегу идеально круглого водоема. Луна отражалась в его темных водах, зыбкой дорожкой пересекая зеркальную гладь.

Девушки, сидящие на песчаной отмели, тихо рассмеялись, глядя на раскрасневшегося, растрепанного и тяжело дышащего парня.

Он сразу узнал среди них ту, что звала его - синие озорные глаза весело смотрели из-под светлых густых ресниц, сочные губы приоткрылись в улыбке, легкий румянец расцвел на бледных щеках. Прекрасная ундина поднялась из воды, и молодой мужчина задохнулся, увидев стройное тело, просвечивающее сквозь мокрую ткань легкого платья.

- Меня зовут Амитиль, смелый юноша. Ты разгорячен и устал. Подойди же ко мне, я омою твое тело прохладными водами, расчешу твои волосы костяными гребнями, а мои ласки подарят тебе счастье и умиротворение.

Амитиль оглянулась на своих подруг и те, повинуясь молчаливой просьбе, мгновенно скрылись в темной глубине, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги.

Деррик скинул сапоги, ступил в воду и осторожно приблизился к девушке. Тонкие руки с жемчужно-прозрачной кожей медленно и нежно освободили от рубашки сильное, подрагивающее от напряжения тело. Огладили крепкую грудь, поднимая курчавые волоски, легко скользнули вниз, острыми ноготками царапая кубики пресса. Голова кружилась от ее смелых ласк, не хватало дыхания, хотелось быть ближе, прижаться к влажной девичьей коже, провести языком по голубой жилке, трепещущей на тонкой шее, приникнуть к коралловым устам. Никогда еще сын вождя не был так близок с женщиной, никто не гладил его так откровенно и не разжигал в нем такой костер эмоций, чувств и ощущений.

Девушка потянула мужчину вниз, и он с облегчением лег на мягкий песок, поскольку ноги не держали его. Амитиль удобно устроила его голову на своих коленях, ласково провела гребнем по непослушным волосам. Все тревоги и страхи отступали перед легкими чарующими движениями.

Деррик расслабился, наслаждаясь каждым мгновением волшебной ночи. Озерная дева нежно коснулась его закрытых глаз, тихонько подула на щеки с проступающей темной щетиной. Костяной гребень мерно двигался, пропуская меж редких зубьев каштановые пряди. Усыплял, убаюкивал и одновременно впитывал яркие человеческие эмоции.

В этом году им повезло. Юноша быт так чист и невинен, так искренен в своих чувствах! Пряное возбуждение, пьянящее блаженство, острый восторг, приправленный сладкой нежностью, создавали восхитительный и неповторимый коктейль силы. И сила эта через заговоренный гребень ощущалась всеми жительницами озера. Пузырилась в крови, наполняла жизнью каждую клеточку их холодных тел.

Амитиль вздохнула и обвела взглядом густой лес, окружавший озеро. Там, во влажной темноте ветвей притаилась опасность. Девушка и рада была бы всю ночь любоваться мужественными чертами спящего Деррика, да гребень, напитавшись силой, прекращал наводить сонные чары. Еще минута-другая, и волшебство этой ночи безвозвратно рассеется, оголяя внутреннюю, жуткую и неприглядную суть.

. Сознание постепенно возвращалось к Деррику, обессилено лежащему на мелководье. Сердце с каждым ударом прогоняло остатки сна, позволяя осознать случившееся. Открыв глаза и приподнявшись на локтях, сын вождя по-новому взглянул на юную Амитиль. Она сидела напротив, ткань белого платья стелилась по озерной глади, светлые волосы разметались по плечам, в синих глазах смешались ожидание и затаенная грусть. Сейчас она казалась совсем хрупкой и беззащитной, с закушенной губкой и нежным румянцем. Деррик запрокинул голову, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух и любуясь яркой россыпью звезд в вышине. И вдруг услышал жалобный вздох. Водопад волос скрыл прелестное личико, но он успел заметить прозрачную слезинку, скатившуюся по побледневшей щеке.

- Прости, прости меня, - забормотал Деррик, бросаясь к девушке, раздвигая шелковые пряди и целуя дрожащие губы. – Я так глупо заснул в твоих объятьях! Как мне загладить свою вину? Ну, не плачь! Теперь я вижу, что все россказни про вас – сущий обман. Мое сердце поет и трепещет, душа рвется в небеса от счастья, я чувствую, что впервые живу, по-настоящему живу!

- Пожалуйста, милый, проведи со мной остаток ночи, - вдруг жалобно произнесла Амитиль. – не спеши домой, не выходи на берег. Мои сестры принесут нам чистую воду подземных ключей, угостят сладкими корневищами тростника. Побудь со мной до рассвета!

- Конечно, все будет так, как ты захочешь, - растерянно ответил Деррик.

Куда делась коварная обольстительница, ее смелые ласки и жаркие взгляды? Перед ним сидела усталая и испуганная девушка, тонкие пальцы теребили подол, горестная складка прочертила высокий лоб, уголки губ опустились вниз.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Навесив ей на шею жемчуга,

Окутав призрачной мерцающей фатой,

Холодная далекая луна,

Склонилась пред своею госпожой.

Деррик подался вперед и порывисто обнял свою красавицу. Он покрывал бледные щечки легкими неумелыми поцелуями, очерчивал хрупкие скулы и острые беззащитные ключицы, сжимал сильными мозолистыми ладонями тонкие полупрозрачные пальцы.

Что-то было не так.

Мокрая ткань потяжелела, принося дискомфорт и отвлекая. Юноша глубоко вздохнул и прикрыл глаза. После наведенного сна страсть утихла, ей на смену пришли усталость и умиротворение. Деррик задумчиво пропускал сквозь пальцы тяжелый водопад светлых волос, а перед его мысленным взором проносились последние события этой невероятной ночи.

Задумавшись, он не сразу почувствовал, как резко изменилась чарующая атмосфера волшебного озера. Рядом судорожно вздохнула Озерная дева, ее узкие холодные ладошки ощутимо задрожали. Деррик очнулся и осмотрелся вокруг.

На берегу, буквально в паре метров от них, стояла белая лань.

Его четвероногая подруга была сказочно прекрасна в своей молчаливой ярости. Озаренная призрачным лунным светом, будто окутанная тончайшей вуалью, она замерла на фоне темных раскидистых ив. Только трепещущие бархатные ноздри и сверкающие в обрамлении длинных ресниц глаза выдавали ее недовольство происходящим. Словно сама богиня возмездия и правосудия спустилась из небесных чертогов, чтобы наказать непослушных детей своих.

На Деррика будто вылили ушат холодной воды. Он вскочил на ноги, одной рукой подхватывая сползающие штаны, другой отталкивая от себя Озерную ведьму. Любовное наваждение растаяло, оставляя шок и отвращение к самому себе.

Мужчина совершенно по-новому взглянул на девчонку, сидящую в воде у его ног. Мокрая, тощая и дрожащая, с облепившими лицо и руки прядками, свисающими неопрятными сосульками, на щеках – красные пятна, в глазах – страх и тоска.

-Тьфу, пропасть! И на такое ничтожество я польстился?! Что, ведьма, обидно тебе? Не получишь ты сегодня ни душу мою, ни разум! Мокрая курица! Все, довольно тебе лютовать на наших землях, сводить с ума парней да мужчин!

Намотав на кулак длинные растрепанные волосы, Деррик заставил бывшую обольстительницу запрокинуть голову, и теперь кричал ей в лицо проклятия и угрозы, выплескивая в них всю свою ярость, боль и стыд.

Та молча скорчилась на мелководье. На слипшихся ресницах дрожали слезы, на щеке алела царапина, а в глазах смешалась такая масса чувств и эмоций, что крепкие мужские руки сами собой разжались, и Деррик отступил к берегу.

Последние силы покинули его, он обессилено сел на песок и глухо застонал, спрятав лицо в ладонях.

В ПЛЕНУ

Желая и страшась ее огня,

Я в душу заглянуть ее посмел.

И что же, ей хотелось лишь меня,

Чтобы как раб у ног ее сидел…

Бархатный нос мягко ткнулся в щеку, обдавая Деррика теплым дыханием. Юноша тяжело поднялся на ноги и поискал взглядом скинутую в любовном тумане одежду. Сапоги нашлись у самой кромки воды, а вот рубаха мокрой тряпкой перекатывалась на песчаном мелководье недалеко от фигурки, застывшей сломанной куклой. В воду заходить категорически не хотелось. Медленно наклонившись, Деррик поднял сапоги и по очереди натянул на мокрые ноги, испачканные в песке. Две пары глаз следили за его действиями в полной тишине.

Собравшись, он вопросительно взглянул на свою спасительницу и та, удовлетворенно фыркнув, потянула его прочь от озера, в прохладную темноту старых ив. Жалобный вздох, полный безотчетной тоски и отчаяния, легким ветерком пронесся над водой и запутался в длинных серебристых листьях. Но Деррик не обернулся. Он шел по тропинке за белоснежной ланью и, задумавшись, не сразу сообразил, что оказался на небольшой полянке, устланной пружинистым зеленым мхом. Его четвероногая подруга грациозно подогнула изящные ножки и улеглась на этот природный ковер.

- Ты права, моя красавица, - пробормотал юноша. – Нам с тобой необходим небольшой отдых. Здесь тихо и безопасно, а я совершенно вымотан.

Он прилег рядом с ланью, и она, изогнув длинную шею, лизнула его в щеку. Раз, другой… Голова закружилась, мысли путались. Стремительная погоня и отдых на мелководье, нежные девичьи руки и теплый бархатный бок, синие глаза в обрамлении густых ресниц и белые ушки на изящной головке – все смешалось перед внутренним взором, дыхание потяжелело, а глаза против воли снова стали закрываться.

Что-то было не так.

С трудом разлепив налившиеся свинцовой тяжестью веки, Деррик вздрогнул – ему на мгновение показалось, что не белая бархатистая мордочка нежно касается его шеи теплым язычком, а склоняется над ним девушка, чьи бездонные черные глаза горят опасным блеском, а яркие губы кривятся в победной улыбке. Вот ее лицо все ближе и ближе, уже видны во влажной глубине острые белые зубки, секунда – и они впиваются в беззащитную шею, протыкают теплую кожу и добираются до пульсирующей жилки, полной алой горячей крови…

- Что, что происходит? – прохрипел Деррик, пытаясь освободиться, отползти, оттолкнуть. Но ослабели крепкие руки, подвели надежные ноги, а от места укуса пополз по телу противный холод, крадя чувства и эмоции, заменяя их серым зыбким туманом…

- Ах, как хорошо! – проговорила беловолосая ведьма, вытирая тыльной стороной ладони припухшие губы. – Как ярко и вкусно ты жил, мальчик. А какие чистые эмоции! Признаюсь, я даже слегка засомневалась в своих силах, увидев, насколько очаровала тебя глупышка Амитиль. Неудачница! Я гораздо сильнее. И год за годом я выхожу из игры победительницей, получая жизненную силу, а она слабеет и дурнеет в своей озерной клетке!

Девушка хрипло засмеялась и посмотрела на лежавшего у ее ног молодого охотника. Его лицо застыло неподвижной маской, а глаза равнодушно смотрели в высокое светлеющее небо.

- Хм, у меня есть прекрасная идея! – воскликнула ведьма. – Перед тем, как ты вернешься в деревню, давай сходим еще раз к озеру, утрем нос этой болотной кикиморе!

Она легко вскочила на ноги и нетерпеливо потянула юношу вверх.

- Ну, вставай же, лентяй!

Деррик безропотно подчинился. Ни единой эмоции не отразилось на бледном лице. Молча он отправился по тропинке обратно, механически переставляя ноги и не реагируя на резкие слова девушки.

ЦЕНА СВОБОДЫ

Проклят дар, потеряна надежда,

И замок повешен на клети.

Ты живи, любимый мой, как прежде,

Я умру, чтоб дать тебе уйти.

На озере было тихо и пусто. Легкий туман стелился над водой и оседал прозрачными слезинками на поникших серебристых листьях. Не пели птицы, не шуршал камыш, не плескала в глубине быстрая рыбка. Мертвое место, страшное.

- Амитиль, душечка, выйди на бережок! – закричала ведьма, усаживаясь вместе со своим спутником на некотором расстоянии от черной глади озера.

Ее резкий голос разбудил старые ивы, и они осуждающе закачали длинными гибкими ветвями, а от центра озера пошла к берегу гибкая холодная волна. Набирая силу и высоту, она выплеснулась на берег, но не достала до цели и вернулась тонкими ручейками обратно, впиталась в прибрежный песок.

Ведьма хрипло засмеялась и погрозила пальцем.

- Оставь эти глупости, тебе все равно не победить меня. Выходи, неужели тебе не хочется попрощаться со своим дружком?

Нет ответа.

- Фу, как скучно! Я-то надеялась поболтать с тобой, подружка Амитиль! Силы гребня едва-едва хватает, чтобы поддерживать ваши жалкие жизни. Но я не буду лишать тебя этих крох. Мне нравится наблюдать за твоими страданиями, за твоей увядающей красотой. Сколько прекрасных юношей ты погубила, заманив в лес?

- Это не я, это ты, Лориана, губишь человеческие жизни! Я лишь дарю мужчинам счастье и покой в обмен на эмоции. Ты же выпиваешь из них саму жизнь! – Амитиль стояла на мелководье, в ярости и отчаянии сжимая кулачки.

- О, какие мы сердитые, - расхохоталась дочь Леса. – Все знают про Озерных дев, сводящих с ума и крадущих души. Но ни один не заподозрит ведьму в быстроногой лани.

- Возьми остатки моей красоты и силы, забери мою жизнь, только отпусти его, - взмолилась дочь Озера.

- Ну уж нет, я передумала, он не вернется домой. В моих лесных чертогах я вдоволь наиграюсь с ним, а потом приведу сюда и прикажу утопиться в вашем озере. Вот будет потеха!

Все это время Деррик неподвижно сидел на берегу, равнодушно глядя на свои руки.

- Скажи-ка мне, дружок, - спросила его ведьма, ткнув в бок острым ноготком, - кто живет в твоем сердце? О ком твои мысли?

- О тебе, моя госпожа! – медленно проговорил Деррик. – Ты одна живешь в моем сердце.

- Молодец, правильный ответ… Эй, что ты делаешь?

Лориана с изумлением смотрела на центр озера. Амитиль вновь достала волшебный гребень и теперь неторопливо расчесывала свои длинные волосы. Ее сестры, другие Озерные девы, окружили тонкую фигурку. Платья белоснежными кувшинками плыли по воде, тонкие руки рисовали на глади узоры, а нежные голоса затянули печальную мелодию. С каждым движением пряди Амитиль наливались внутренним светом, сам же гребень постепенно тускнел и крошился.

Наконец он треснул и бесполезными осколками упал в глубину. Одновременно с этим на высокой ноте оборвалась тревожная песнь.

Одна из девушек подняла острый кинжал и резким движением отсекла сверкающую волну волос. Густые пряди упали в темную воду и растворились в ней. Исчезли и озерные девы. Лишь Амитиль так и стояла неподвижно, бессильно опустив руки. Короткие неровные прядки некрасиво топорщились, открывая вид на тонкую шею.

- Ну, подруга, я думала, ты умнее, - ошарашенно покачала головой Лориана. – потратить всю накопленную силу, разрушить древний артефакт, лишить себя волос, источника здоровья и долголетия, – это за гранью моего понимания. Ты думаешь, убив себя, ты нанесешь мне непоправимый урон? Какая наивность! Я и без твоих песен очарую любого мужчину. Что ж, представление мне понравилось, но близится рассвет, и нам пора уходить. Вставай же, бездельник, и меня подними!

ОТВЕТ ЛИШЬ СЕРДЦЕ ЗНАЕТ

Когда проклятьем обернется дар,

И зло отпразднует победу,

Положит свою жизнь на алтарь

Твоей свободы водяная дева.

Вода заколдованного озера всегда свято хранила свои секреты. Ни густые ели, ни серебристые ивы, ни мягкие травы не смогли бы рассказать ведьме о том, что творится в темной глубине. Уверенная в своей непобедимости и превосходстве, Лориана медлила, наслаждаясь жалким зрелищем поверженной соперницы.

А между тем, каждый волос, напитавшийся силой и упавший в воду с головы Озерной девы, превратился в тонкую и гибкую водяную змейку, добрался до илистого дна и зарылся в густое переплетение корневищ, водорослей и отмерших листьев.

Юркие змейки четко знали последний наказ своей хозяйки. Незаметными струйками воды они просачивались все глубже и дальше.

А потом, собравшись в тесный клубок, в едином порыве устремились вверх, сквозь толщу прибрежного песка. Выбрались на поверхность и впились в тело сидящей на берегу ведьмы. Кусая, выплескивая свой яд, они умирали и мелкими брызгами оседали на примятой траве. И вместе с ними умирали две одинаково прекрасные, но такие разные девушки – Озерная дева и дочь Леса.

Вновь поднялись на поверхность сестры Амитиль. Часть из них бросилась к ослабевшей Лориане, подтянула к озеру, опутала водными сетями и утянула на дно. Остальные подхватили свою старшую сестру и уложили на мелководье.

Пало проклятье, озеро освободилось от своих оков. Девушки почувствовали, что они опять вольны плавать там, где им вздумается, путешествовать подземными реками и ручьями, черпать свои силы в их быстрых водах.

Лишь Амитиль неподвижно лежала в кругу подруг, и мягкие волны колыхали короткие пряди, будто гладили и просили прощения.

СПАСТИ НЕЛЬЗЯ ОТПУСТИТЬ

Возвращались запахи и звуки,

Вновь хотелось двигаться и жить.

Оказалось, нет страшнее муки

Ведьме куклой мертвою служить.

Деррик сидел на берегу озера и растирал виски, пытаясь унять тянущую боль. Голова гудела, ныло место укуса, но сердце постепенно ускоряло свой бег, разгоняя по телу кровь, согревая замерзшие руки и ноги. В голове не укладывалось, как тонконогая трепетная лань с ласковыми влажными очами могла обернуться мерзкой бездушной ведьмой, пьющей чужие жизни.

Наверное, всю оставшуюся жизнь Деррик будет помнить отвратительное чувство собственного равнодушия, отсутствие воли и каких-либо желаний.

Шаг за шагом вспоминая и анализируя случившееся, юноша дошел в своих мыслях до событий на озере. Как наяву увидел Амитиль в окружении верных подруг, водопад светлых волос, отсеченных острым кинжалом, смертоносные укусы водяных змей и отчаянные попытки ведьмы вырваться из цепких рук Озерных дев.

Лориана, определенно, мертва. Но где же его спасительница?

Деррик бросился к мелководью, подхватил девушку и аккуратно устроил в своих объятьях. Она слабо дышала, не приходя в сознание. Мертвенная бледность разлилась по щекам, бескровные губы приоткрылись в безмолвном стоне, под глазами залегли чернильные тени.

- Нет, только не покидай меня сейчас, прошу. – В отчаянной попытке найти решение сын вождя оглянулся на остальных девушек. – Что мне сделать, скажите? Как ей помочь? Я готов сделать все!

Но те лишь печально закачали одинаковыми головками и зашептали:

- В наших косах прячется сила, что дает водным девам жизнь, красоту и здоровье. Сестра же добровольно отрезала свои волосы. Погубила злодейку и разрушила чары, заплатив столь высокую цену. Ей уже не помочь. Отпусти, забудь Амитиль...

- Не смейте так говорить! – Деррик прижимал к груди безвольное тело, пытался дыханием отогреть ледяные пальцы и лихорадочно искал выход. Паника не давала мыслить здраво, стучала в висках, удавкой стягивала грудь, мешая дышать.

Одна из девушек подплыла ближе:

- Даже если тебе удастся сохранить слабый огонек жизни в груди нашей сестры, готов ли ты поддерживать его до конца своей жизни? Будут ли твои чувства столь же ярки спустя годы?

- Да-да, готов! Ты знаешь, что делать? Не молчи же, молю!

- Подожди, посмотри внимательно. Волшебная красота уже не вернется к Амитиль. Не будут гореть ярким блеском глаза, не нальются щеки румяными яблочками. В деревне тебя ждет крутобедрая пышногрудая Лейла, а нашей сестре не стать уже белой лебедью.

- Она нежна и прекрасна подобно первым цветам перелески. И даже сейчас дороже мне яркой красоты садовых роз.

- Мы - дети воды. Не сможет Амитиль прижиться среди людей. Сухая деревенская пыль покроет трещинами тонкие руки, сердце ее будет вечно стремиться к влажной зелени леса. Отпусти за туманную грань нашу сестру.

- Нет. Не могу.

Дрогнувшей рукой Деррик ласково провел по коротким волосам, пропустил сквозь пальцы неровные русые пряди.

- Мы построим наш дом на низком берегу реки Вельмы, там, где плакучие ивы купают гибкие ветви в быстрой воде. У моего отца есть племянники, достойные мужи. Из них он сможет выбрать себе преемника, будущего вождя. Только помогите мне,

И озерные девы приняли его клятву. Раз за разом ныряли они в прохладную глубину, искали среди переплетения корней и поднимали на поверхность осколки волшебного гребня. Деррик тщательно разбирал найденные кусочки и собирал воедино, подбирая детали этой необычной мозаики.

Когда гребень был собран, юноша вопросительно взглянул на своих усталых помощниц.

Они по очереди подплывали к берегу, и, уколов палец, поили своей кровью собранный из осколков артефакт. Напитываясь, гребень возвращал свою целостность, и с последней каплей крови полностью восстановился.

Теперь настал черед Деррика. Он расположился на мелководье, а девушки стали разбирать и расчесывать его каштановые пряди.

Его мечты, эмоции и желания живительной силой наполняли костяной гребень. Усталость накатывала волнами, хотелось прилечь на мягкую землю, зарыться носом в сладкие лесные травы и уснуть, отпуская страшные события этой долгой ночи.

Но сильные прохладные руки теребят его плечи:

- Очнись, юноша! Не время спать. Солнце вот-вот покажется над верхушками сосен. И тогда не поможет ни наше колдовство, ни любовь твоя.

Деррик вскочил, схватил сверкающий гребень и бросился к Амитиль, что неподвижно лежала у кромки воды.

С трудом поддавались запутанные пряди, словно не хотели принимать в себя новую жизнь. Слишком медленно. Деррик уже слышал робкий свист первых утренних птиц, предрассветная роса слезами скопилась в листьях манжетки. Он расчесывал и расчесывал русые волосы своей любимой, уговаривая солнышко хоть немного задержаться в мягкой облачной постели, дать ему столь необходимое время.

И природа будто услышала его отчаянные мольбы. Гребень легче заскользил в руках, тонкие волосы наполнились внутренним светом.

И в тот самый миг, когда первый теплый луч скользнул по озерной глади, Амитиль открыла глаза и улыбнулась.

С добрым утром, родная! – прошептал Деррик дрогнувшим голосом. – Теперь все будет хорошо.

***

- Уже поздно, не пора ли вам спать? - Старая Айа хитро посмотрела на своих слушателей.

История Деррика никого не оставила равнодушным. Женщины в волнении прижимали руки к груди, дети открыто шмыгали покрасневшими носами и поджимали дрожащие губы, а мужчины постарше вздыхали и отводили глаза.

- Бабушка Айа, ты уж доскажи сказку-то, - тихонько попросил худенький светловолосый мальчик Кирик.

- Доскажи, доскажи, - загомонили ребятишки, подталкивая друг друга локтями. В другое время они бы никогда не согласились с Кириком-заморышем, скорее наградили бы подзатыльником или подножкой. Но сегодня он выразил общее горячее желание дослушать историю и разобраться в причудливых переплетениях правды и вымысла…

Взрослые тоже засуетились: подбросили дров, подвесили котелок с ягодным чаем, заботливо укрыли плечи старенькой рассказчицы теплой шалью. И незаметно подобрались поближе, подхватывая своих чад, усаживая на колени и вдыхая домашний запах детских макушек.

Кирик тихонько устроился у ног Айи, доверчиво прижавшись к ее ногам. Она, улыбнувшись, пригладила непослушные вихры парнишки.

- Хорошо… на чем же я остановилась?

УТРО УДИВИТЕЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ

В нашей сказке опять поворот,

Правду с ложью вплетая в узор.

И в преданиях ныне живет

Девам озера вечный укор.

Как только первые лучи солнца осветили крыши домов и ловко проникли в щели закрытых ставень, Арен вскочила с лавки, дрожащими руками сняла с шеи тяжелый дверной ключ и отворила дверь.

Ее оглушил веселый птичий гомон, ласковый ветерок взметнул прядки, выбившиеся из-под платка. Светлый утренний лес здоровался с ней, склоняя верхушки сосен и елей в легком поклоне. Все живое радостно встречало новый день. И сердце матери, вопреки доводам разума, наполнилось безумной надеждой.

- Ты тоже это ощущаешь? – сильные руки мужа легли на плечи Арен и прижали к широкой груди. – Мир изменился. Пойду оседлаю коня, надо проверить лес и озеро.

- Я с тобой! – никакая сила не удержала бы дома мать, потерявшую своего сына.

Медленным шагом въехали они в утреннюю прохладу леса. Сами того не зная, они повторяли путь своего сына, проезжали теми же тропками, так же взволнованно и быстро стучали их сердца в ожидании чуда.

Где-то впереди призывно заржал серый в яблоках конь, и гнедой жеребец нетерпеливо закусил удила, переходя в галоп, стремясь навстречу.

Вот впереди встали плотной стеной темные ели, сквозь густые ветви сверкнула золотом водная гладь.

Привязав коня, Баррен крепко сжал дрожащую ладошку жены и уверенно раздвинул колючий зеленый занавес.

Удивительная картина предстала их глазам.

В спокойной воде идеально круглого озера отражаются легкие облака. Старые ивы рисуют ветвями неведомые узоры на его поверхности.

На зеленом шелке травы устроился их сын. Лицо его спокойно и безмятежно, поза расслаблена, дыхание мерно взымает сильную грудь.

Руки бережно обнимают девушку, спящую у него на коленях. Светлые пряди обрамляют ее бледное личико, подрагивают густые ресницы и чуть хмурятся в плену сновидений тонкие брови. Вот юноша ласково проводит по нежной щеке, шепчет что-то ласковое, личико девушки разглаживается, тревожные сны отступают.

Тихо-тихо вокруг, лишь в вышине летнего неба поет свою оду жизни жаворонок.

Отец с матерью, неслышно ступая, подходят к сыну, садятся рядом и с тревогой заглядывают в лицо.

Он улыбается им открыто и прикладывает палец к губам.

Задумывается на мгновение и шепотом начинает свой непростой рассказ. Ни единой детали не утаивает он от встревоженных родителей. Те не перебивают, лишь на самых страшных моментах Арен закусывает в волнении губы, а Баррен хмурит кустистые брови.

Рассказ окончен, но долго молчат слушатели, да девушка безмятежно спит в надежных руках.

Только ближе к полудню все собираются в обратный путь. Амитиль еще совсем слаба, Деррик бережно придерживает ее за плечи, а конь его аккуратно ступает по лесной тропе. Впереди шагом едет отец, обнимая счастливую Арен.

На опушке леса собрались все жители деревни. Не дождавшись своего вождя, они, вооружившись вилами и топорами, приготовились войти под зеленые своды деревьев и сразиться с неведомым врагом.

Вздохом облегчения и радостными криками встретили люди всадников.

Баррен спешился и поднял руку, призывая всех к молчанию.

- Друзья мои, сегодня великий день! Пало колдовство Озерных дев, отныне и во веки веков мы будем спокойно спать в любую ночь года. Мужчины будут охотиться, не опасаясь потерять рассудок. Мой сын Деррик и его возлюбленная Амитиль сегодня победили водяных ведьм, навсегда прогнали их из лесного озера. Белой ланью жила эта смелая девушка в густом лесу, окружающем нашу деревню. Быстр и легок был ее бег, мягким ковром стелился под ноги зеленый мох, ветви плакучих ив по берегам рек и озер шатром укрывали от дождя и ветра. В битве с коварными ведьмами потеряла прекрасная Амитиль возможность обращаться в лань, стала слаба и беззащитна. Отныне Деррик берет на себя ответственность за жизнь и благополучие нашей спасительницы, а мы будем с благодарностью и уважением вспоминать ее подвиг.

И люди, стоящие на опушке, склонились в поклоне, приветствуя Амитиль.

В тот же день на самом краю деревни стали очищать от кустов и березовой поросли участок земли. Здесь вырастет светлый уютный дом. Дикий хмель оплетет перила и столбы, заросли ароматного шиповника станут оградой, а извилистая тропинка от самого крыльца побежит к уютной заводи.

***

- Вот и конец нашей необычной истории, - морщинистая рука в последний раз прошлась по непослушным вихрам Кирика.

- Но бабушка Айа, почему же вождь не рассказал людям правду?

- А Деррик с Амитиль жили долго и счастливо?

- Бабушка, а детки у них были?

Ребятишки загомонили, перекрикивая друг друга. Взрослые тоже в недоумении переглядывались, лишь старики кивали седыми головами и ухмылялись в усы, с превосходством поглядывая на непонятливую молодежь.

Айа поплотнее закуталась в теплую шаль:

- Я не буду объяснять вам мотивы такого поступка, скажу только, что это решение было очень непростым, но единственно правильным. Подумайте хорошенько, что сказали бы люди, если бы узнали, что Амитиль – одна из Озерных дев, своим пением очаровывающая и заманивающая мужчин в свои сети. Деррик со своей любимой прожили долгую счастливую жизнь. В их небольшом домике, построенном на самом берегу Вельмы, всегда царили радость и любовь. Юноша не стал вождем, он выбрал путь воина, и о его смелых подвигах сложены песни. – Старуха помолчала и вдруг остро взглянула на мальчишек, самых отъявленных хулиганов, сидящих тесной группкой. – А еще у Деррика с Амитиль родились дети. От матери им достались хрупкое телосложение, светлые волосы и синие глаза, а от отца – смелость, благородство и родимое пятно на шее, похожее на след от укуса.

Первые секунды на лицах и ребят, и взрослых отражалось замешательство. А потом все устремили взгляд на худенького Кирика-заморыша. Он стоял, потрясенно глядя на старую Айу: в его глазах василькового цвета изумление смешалось с восторгом, светлые волосы непослушно торчали, открывая взгляд на беззащитную тонкую шею. И все отчетливо увидели чуть ниже оттопыренного розового уха темные пятна, похожие на следы острых зубов.