Ночь Затмения в Амфитеатре

Жило-было два перевёртыша, два родных, но приёмных брата. Первый выглядел, как человек, но до первого полнолуния. Там его знатно переворачивало – сразу по двум осям. Первым делом кверху тормашками, а вторым уже в серого волка. Волк срывался куда-то в леса и горы, да и рыскал повсюду, пока батарейка не кончится. Я имею в виду батарейку, которая там, в Луне.

Брат второй – он выглядел роботом. Да и был им, коль честно сказать. Как написано всем роботам на роду, он работал в сфере услуг – в маленькой неоригинальной пиццерии. И признаться, не мог рассчитывать на приличное карьерное повышение. Он сменил тех пиццерий не менее пятисот, и нигде дольше месяца не задержался. Ибо тоже страдал неконтролируемыми трансформациями в периоды полнолуния. Ибо каждая новая батарейка, вставленная в Луну, заставляла его оборачиваться небольшим звездолётом – и лететь, и лететь, и лететь… В Ближний, короче, космос.

Братьев звали Вольфик и Лего. Тот, что Вольфик, родился вервольфом. Тот, что Лего, был собран трансформером. Их обоих родители делали с большой-пребольшой оглядкой, но, как водится, так и не уследили. В их родителях тоже что-то переворачивалось, когда кто-то менял в Луне электрическую батарейку.

И была у братьев возлюбленная. Так случилась, одна на двоих. Звали девушку Джиджи Лалуна. Она очень любила пиццу, заходила частенько к Лего, угощалась и говорила:

- Милый мой, будь мне верным мужем!

- Ты готова мне стать невестой?

- Ну… Почти! – У игривой красотки, конечно, были условия. – Стань-ка, Лего, сперва владельцем оригинальной пиццерии, да такой, какой свет не видел, даже лунный не видел свет!

Так общалась девушка с Лего, а с вервольфом она просто трахалась, потому что он был шалопаем, что другого с парня возьмёшь?

Так и жили ребята. Знаете, где они жили? Возле тёплого южного моря, где старинный Амфитеатр. На скамейках Амфитеатра Вольф имел любимую Джиджи, пока братец Лего в пиццерии зарабатывал за троих. Ибо робот, ибо программа. «Нет, не так, - сказала бы Джиджи. - Ибо славным трансформером был, положительным, к ремеслу шибко неравнодушным, в дело жизни готовым вкладывать, вместо чтоб на него положить».

Всех, как будто бы всё устраивало. Только Лего, настропалённый соседями, иной раз говорил девице:

- Не веди себя так по-блядски! Хоть людей бы уже постыдилась! Многих видят в Амфитеатре, а сношают тебя одну!

Ну а та:

- Извини, любимый. Буду верной тебе женою. Помогать по пиццерии буду. Вот до свадьбы перебешусь…

И никто не видал их вместе в часы полнолуния. Словно лунная батарейка подключалась к обоим братьям и сносила им башни – но там, далеко-далеко, где несчастной девице никак не просечь их секретов.

Время шло. Приближалось затмение. В этот час батарейку в Луну не вставляют: санитарный переучёт.

Лего молвил красавице Джиджи:

- Знаешь, меня повысят. Скоро я проработаю месяц и заслужу своё дело в новой оригинальной пиццерии по канадской франшизе.

Ну а Вольфик напомнил:

- Я ни разу тебя не любил в этой фазе лунного цикла! – И не просто сболтнул, с намёком.

Оба ждали, что ей придётся одного из них выбрать и провести только с ним лунный праздник Эклипс. Этот праздник особенно значим в древнем Амфитеатре. Как его умудришься ты встретить, так и жизнь проведёшь. Понадеялся и Вольф-потрахун, и работящий Лего.

Только Джиджи – она в своём прежнем репертуаре; обнадёжила сразу обоих, распушив свой павлиний хвост. И покуда слиняла, до самого до Эклипса.

А когда загудели фанфары, созывая народ на праздник, подошли и Вольфик, и Лего к белой двери в Амфитеатр. Ждали Джиджи – она обещала! Но, похоже, их обманула. Наплевала на перевёртышей, видно, лучше себе нашла.

- Ладно, - молвил разумник Лего, - надо действовать конструктивно. Раз красотка хвостом махнула, без неё на праздник пойдём.

Что там было – Луну спускали на верёвке в Амфитеатр. Зачищали наждачной шкуркой всю блестящую светоповерхность. А потом хоронили старуху, что жила весь век при Луне и меняла в ней батарейку каждый лунный месяц.

- Ой, а кто пойдёт ей на смену? – всполошились Вольфик и Лего. Вдруг глядят – а Джиджи Лалуна поднимается на Луну. Все глядят на неё в умилении, а она стоит, как звезда.

И рыдает:

- Простите, парни! Не хотела я вас обидеть. Но Луне быть на небе надо. Я-то знаю, что кто-нибудь должен батарейки эти менять! Потому приношу себя в жертву. Лихом, братцы, не поминайте!

И командует:

- Вира помалу! - И возносится в небосвод.