Noragami - Звучащая песнь

Noragami - Звучащая песнь

Зима в этом году выдалась злая.

Ято сидел на перилах моста через реку и смотрел, как ветер гоняет по льду позёмку. Ноги болтались над пустотой, пальцы давно замёрзли даже сквозь старые перчатки, но он старался не обращать внимания. Боги не должны мёрзнуть. Боги вообще не должны ничего чувствовать. Но этот бог, кажется, забыл об этом правиле.

В руке он сжимал помятую бумажку с объявлением. Края обтрепались, текст местами расплылся от влаги, но главное читалось чётко: «Пропал кот Владыка. Нашедшего ждёт вознаграждение». И номер телефона, который Ято уже выучил наизусть.

— Тысяча иен, — пробормотал он, глядя на серое небо. — Тысяча иен за какого-то кота. Я бог, между прочим. Боги не должны ловить котов.

Он помолчал, прислушиваясь к урчанию в животе.

— Но тысяча иен... это же онигири. Много онигири. С лососем. И с огурцом. И вообще...

Резкая вибрация в кармане заставила его вздрогнуть. Ято вытащил телефон — старенькую модель с треснутым экраном — и глянул на дисплей. «Хиёри».

Он сбросил вызов и убрал телефон обратно.

— Не сейчас, — сказал он ветру. — Сначала кот, потом разговоры.

Он спрыгнул с перил и побрёл вдоль набережной в сторону парка, где в последний раз видели Владыку. Ноги скользили на льду, спортивный костюм совсем не грел, но Ято шёл, втянув голову в плечи и бормоча под нос: «Тысяча иен, тысяча иен, тысяча иен...»

Телефон снова завибрировал. Опять Хиёри. Опять сброс.

— Что ей надо? — проворчал он, ускоряя шаг. — Я занят. У меня важная божественная миссия.

Он старался не думать о том, что миссия заключается в поимке кота. И о том, что две недели назад от него ушла Томонэ. И о том, что теперь он совсем один.

Не думать. Идти. Искать кота.

---

Парк встретил его тишиной и пустыми скамейками. Деревья стояли голые, чёрные, будто обугленные. Ято обошёл детскую площадку, заглянул под горку, потыкал палкой в сугробы — ничего.

— Владыка! — позвал он негромко. — Кис-кис-кис... Тьфу, дурацкое имя. Владыка, выходи, я тебя не обижу. Мне просто нужны деньги.

Тишина.

Он побрёл дальше, за гаражи, туда, где стояли старые склады. И там, на крыше одного из них, увидел кота.

Здоровенный рыжий зверь сидел на самом краю и смотрел на Ято свысока с выражением «ну и долго ты будешь меня дёргать?».

— Слезай, дурак, — позвал Ято, задрав голову. — Тебя хозяйка ждёт. Кормить будет. Там тепло, там вкусно, там...

Кот демонстративно отвернулся.

— Ладно, — вздохнул Ято и полез на крышу.

Старая черепица хрустела под ногами, пальцы скользили по обледенелому шиферу, но он лез, цеплялся, матерился сквозь зубы и лез дальше. Кот следил за ним с ленивым любопытством.

— Попался, — выдохнул Ято, ухватив рыжего за шкирку.

Кот взвыл, зашипел, полоснул когтями по руке, но Ято держал крепко. Он спрыгнул с крыши, приземлился на четвереньки, больно ударив колено, и побежал обратно к дороге.

— Тысяча иен, тысяча иен, тысяча иен, — напевал он, прижимая вырывающегося кота к груди.

Кот орал, царапался, но Ято не отпускал. Он выбежал из-за гаражей, пересёк пустырь, вылетел на дорогу...

И в этот момент кот извернулся, вцепился зубами в руку и вырвался.

— Сто-о-ой! — заорал Ято, бросаясь за ним.

Кот метнулся через дорогу. Ято выскочил следом, не глядя по сторонам, не думая, не видя ничего, кроме рыжего хвоста, мелькнувшего на той стороне.

А потом он услышал сигнал.

Громкий. Близкий. Смертельный.

Ято замер.

Школьный автобус нёсся прямо на него. Жёлтый, огромный, несущийся по обледенелой дороге, и водитель уже не успевал затормозить.

Я могу исчезнуть, — мелькнуло в голове. — Стать невидимым, уйти в другой план. Я бог. Меня нельзя убить автобусом.

Но кот был на той стороне. А за котом — тысяча иен. А за тысячей иен — онигири. А за онигири — ещё один день жизни.

Время будто замедлилось. Ято видел приближающийся автобус, видел лицо водителя за стеклом, видел, как кот спокойно усаживается на сугробе и начинает вылизывать лапу.

Вот же тварь, — подумал он.

— Ято!

Голос. Знакомый до боли. До крика.

Он обернулся.

Хиёри бежала к нему. Откуда? Почему? Она же должна быть в школе! Она не должна быть здесь!

— С дороги! — заорал он. — Хиёри, назад!

Но она не слушала.

Она врезалась в него, толкнула изо всех сил, и в тот момент, когда он покатился по обочине, обдирая ладони о лёд, автобус ударил её.

Звук был страшный. Глухой, мокрый, нечеловеческий.

Ято поднял голову.

Хиёри лежала на дороге. Метрах в десяти от него. Автобус остановился, из него уже выбегали люди, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую.

Ято смотрел на неё и не мог пошевелиться.

— Хиёри... — прошептал он.

Она не шевелилась.

---

Она очнулась в больнице.

Белый потолок. Белые стены. Запах лекарств, который въедается в каждую клетку тела. Хиёри попробовала пошевелить рукой — получилось. Ногой — тоже. Вроде жива.

— Жива, — раздался голос рядом.

Она повернула голову.

На стуле, развалившись, сидел Ято. Всё в том же спортивном костюме, с грязными волосами, с царапинами на лице и таким виноватым выражением, будто это он попал под автобус, а не она.

— Ято? — удивилась она. — Ты... ты как здесь?

— Я всегда здесь, когда надо, — буркнул он и отвернулся к окну. — Точнее, когда не надо. Но ты...

— Ты меня спас?

— Это ты меня спасла, дура. — Он дёрнул плечом. — Я тебя толкнул? Нет. Я тебя не толкал. Ты сама влетела. Как дура. Зачем?

Хиёри помолчала, вспоминая. Бегущий автобус. Застывшую фигуру на дороге. И почему-то — кота, спокойно сидящего на сугробе.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Просто... ты стоял и не двигался. Я испугалась.

— Я бог. Со мной бы ничего не случилось.

— Я не знала.

Ято посмотрел на неё. Долго, странно, будто видел впервые.

— Теперь знаешь, — сказал он тихо.

Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом падал снег.

— У тебя теперь проблема, — сказал он, не оборачиваясь.

— Какая?

— Ты меня коснулась. В тот момент, когда твоя душа... ну, когда ты была между жизнью и смертью. Теперь ты полудух.

— Полу... кто?

— Полудух. Видишь меня?

— Вижу.

— А раньше видела?

— Нет.

— Вот. — Ято вздохнул. — Теперь будешь видеть богов, фантомов, всякую нечисть. И иногда выходить из тела.

— Выходить из тела?!

— Ага. Как сейчас.

Хиёри посмотрела на свои руки. Они были прозрачными. Совсем чуть-чуть, но прозрачными. Она села на кровати, обернулась... и увидела себя. Лежащую с закрытыми глазами, с капельницей в руке.

— Я... я умерла?!

— Нет. — Ято покачал головой. — Ты застряла. Немножко там, немножко здесь. Надо возвращать.

— Как?

— Не знаю. — Он помолчал. — Я бог, а не волшебник. Ну, то есть волшебник, но не в этом.

Хиёри закрыла глаза, сделала глубокий вдох и каким-то внутренним усилием вернулась обратно в тело. Открыла глаза. Ято всё так же стоял у окна.

— Ято, — сказала она. — А зачем ты вообще был на дороге?

— Кота ловил. — Он пожал плечами. — Тысяча иен.

— Тысяча иен?

— Ну да. Заказ. Найти кота. Получить деньги. Купить еду.

Хиёри смотрела на него. На этого странного парня, который называл себя богом, ловил котов за тысячу иен и не знал, как вернуть её в норму. На его поношенный спортивный костюм, на грязные волосы, на усталые глаза.

— Почему ты один? — спросила она. — У богов должны быть помощники. Оружие. Синки, кажется?

— Были, — глухо ответил Ято. — Ушли.

— Все?

— Последняя — недавно. Томонэ. Сказала, что устала от бродячей жизни. Что я никчёмный бог без храма и без денег.

Он отвернулся к окну.

— Она была права.

Хиёри молчала.

— Сейчас я совсем один, — продолжил Ято. — Без синки. Без оружия. Если нападут фантомы — мне конец.

— А я? — спросила Хиёри. — Я могу помочь?

Он обернулся.

— Ты? Ты человек. Полудух, но человек. Ты не синки.

— Но я могу искать.

— Что?

— Души. Ты же говорил, синки — это души умерших. Я могу их видеть. Могу искать.

Ято смотрел на неё.

— Зачем тебе это?

— Ты сказал — 5 иен за желание. — Хиёри улыбнулась. — Моё желание — вернуться к нормальной жизни. А пока я не вернусь... буду тебе помогать. Искать для тебя душу.

Ято молчал долго. Так долго, что она уже решила — откажется.

— Ты дура, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Опасная работа.

— Знаю.

— Могут убить.

— Не убьют. Я живучая.

Он смотрел на неё. На эту девчонку, которая только что чуть не погибла из-за него, а теперь предлагала помощь. На её упрямый взгляд, на ссадины на лице, на торчащие из-под одеяла руки в бинтах.

— Ладно, — сказал он. — Попробуй. Но если что — я предупреждал.

— Договорились.

Ято полез в карман, долго копался в мелочи и наконец извлёк монету в 5 иен. Протянул ей.

— Держи. Задаток.

Хиёри взяла монету. Тёплую от его руки. Маленькую, с дырочкой посередине.

И в этот момент в палату вошла медсестра.

— Хиёри-тян, ты не спишь? — удивилась она. — А с кем ты разговариваешь?

Хиёри посмотрела на неё, потом на пустой стул, на котором только что сидел Ято. На занавеску, которая всё ещё колыхалась от сквозняка.

— Ни с кем, — улыбнулась она. — Сама с собой.

Медсестра покачала головой, проверила капельницу и вышла.

Хиёри сжала монету в кулаке и закрыла глаза.

Буду искать, — подумала она. — Обязательно найду.

Три дня спустя её выписали.

Три дня она училась жить по-новому. Училась не вздрагивать, когда обычные люди проходили сквозь неё (а они проходили, когда её душа выскальзывала наружу без спроса). Училась различать богов и фантомов в толпе. Училась не кричать, когда замечала краем глаза что-то тёмное, скользкое, ползущее по стенам.

Ято появлялся редко. Иногда сидел на крыше школы и смотрел на закат. Иногда ждал у ворот с таким видом, будто случайно проходил мимо. Денег у него по-прежнему не было, и он всё так же мёрз в своём дурацком спортивном костюме.

— Ищи, — говорил он. — Души. Такие, которые застряли. Которые не ушли. Я их узнаю, когда увижу.

— Как? — спрашивала Хиёри.

— Они светятся. Не как фантомы. По-другому.

— А где искать?

— Везде. — Он пожимал плечами. — Они могут быть где угодно.

И она искала.

Ходила по городу, вглядываясь в прохожих, в тени, в углы. Заглядывала в парки, на кладбища, к старым храмам. Ничего.

А потом был этот день.

Хиёри задержалась в школе. Уроки кончились, кружки разошлись, и она бродила по коридорам, делая вид, что проверяет сумку, поправляет шарф, смотрит в окно. На самом деле она думала.

Где искать? Ято сказал — везде. Но где именно?

Она вышла на задний двор. Холодный воздух сразу защипал щёки. Зима не собиралась отступать — сугробы по колено, деревья стоят голые, чёрные, только сосны у забора ещё держат зелень.

Хиёри сделала несколько шагов по расчищенной дорожке и вдруг остановилась.

Что-то было не так.

Она не знала, что именно. Просто ощущение. Тихая грусть, которая накрыла её волной. Не её грусть. Чужая. Та, что сидит в углу и молчит, потому что не смеет просить о помощи.

Хиёри медленно повернула голову.

Под старым деревом, в тени голых зимних ветвей, кто-то сидел.

Мальчик. Поджав колени к груди и обхватив их руками, он сидел прямо на снегу. На нём была старая, великоватая школьная форма, и он был прозрачным.

Не как стекло. Как воздух в морозный день — чуть искажённый, чуть заметный. Если бы Хиёри не знала, куда смотреть — прошла бы мимо.

Мальчик смотрел куда-то в сторону школьных окон. На втором этаже горел свет. Он смотрел на этот свет и не мигал.

Хиёри подошла ближе. Хруст её шагов по насту разнёсся в тишине.

Мальчик вздрогнул. Медленно, будто боясь спугнуть видение, он повернул голову. В глазах его не было надежды. Только вопрос.

— Ты... ты видишь меня? — спросил он.

Голос тихий. Хриплый от долгого молчания.

Хиёри почувствовала, как ком подступает к горлу. Она сделала ещё шаг и присела на корточки прямо перед ним.

— Да, — ответила она. — Вижу.

Конец Пролога

---