Норманнский узел

Ночь. Санкт-Петербург. 15 марта 1879 года.

Он открыл глаза, странное чувство охватило сознание — этот мир так близок и так чужд одновременно. Поднялся с кровати, вгляделся в метель за окном. Город показался знакомым. Он помнил его. Помнил город, но не помнил себя. В сознании сами собой оформились мысли:«Ты не в силах помнить события дней. Но ночами ведешь дневник. Верь своим записям. Храни время».

Он взглянул на свои руки, те дрожали и словно сами потянулись к перу:

«Я слышал метель — она пела песню Неве. Тихонечко так, не решаясь меня разбудить. Я видел слова под изгибом потерянных дней. Лучину огня и кожу моих дневников. Я помнил себя, только в буквах на желтых листах. И видел картины грядущих неправильных лет. Отринул мирское, во время себя, заковав, коснулся руками событий, не дав неизбежности ход. Сквозь тьму мироздания, строки выводит перо, нажимы легки, но я знаю, что есть моя часть. Собрав воедино, три сути, три мира, три верных по праву Ему. Под куполом снов, расспрашивал Господа сам. И дланью своей пишу все, что Он говорит. Спасая уклад, не помню на утро себя. Не знаю себя и не стану на знанье менять. Коль тайны сильны, моя воля укроет их всех. Пусть даже от взора меня самого…»

Отложив перо, он поднялся из-за стола, взглянул на вальсирующий снег за окном. Повертел в руках дневник и начал читать его с первых страниц. Чтобы вспомнить...