Ностальгия по ушедшему

24 декабря 1989 года. СССР. Москва. После полудня.

Идет заседание Съезда народных депутатов. Нет, не идет — утекает. Пустеющие кресла в зале, растерянное лицо Горбачева и спины уходящих. Литовская делегация покидает зал в знак протеста. Против чего? Да шут его знает... И какая теперь разница?

Просто это был конец. Или начало конца — неважно. Это был момент, когда физически стало ясно: общая страна «закончилась» именно в этот час. Все это я наблюдал по телевизору, сидя в своей квартире, которая внезапно стала казаться меньше, теснее, будто границы начали сжиматься прямо вокруг моего дивана.

Несколько дней я ходил с опущенными глазами, без настроения. Неужели тридцать лет моей жизни прожиты впустую? Мы жили в прекрасной стране, а она теперь рассыпается в прах. У нас была возможность ехать куда угодно, работать где угодно. Люди были человечнее (они и сейчас, конечно, не звери), но тогда мы были вместе. Мечтали покорять вершины, строили грандиозные комплексы. Огромный мир от Владивостока до Калининграда, от Кушки до Мурманска был моим домом. А теперь всё насмарку.

За последующие месяцы и годы мы научились новому слову — «граница». Сначала она появилась в газетах, потом на картах, а затем пролегла по живым людям. Вчерашние соседи вдруг стали «иностранцами», а родные города — «зарубежьем».

Недавно я спросил у «ИИ», возможно ли уйти в прошлое, ну, скажем, год (19) 76-й. Он привел в пример «Теория Относительности» Эйнштейна, где описывается, как время искажается движением и гравитацией, делая путешествия в будущее реальными. В этом аспекте, по мнению «ИИ», можно уйти куда угодно. Но у меня нет на это время или, точнее, не хватит времени. Нашел дешевую альтернативу: купил старенькое видео ВМ-12, накупил видеокассет. Все в то время смотрели, типа Брюс Ли, Рембо и т. п. и т. д., а я «Ирония судьбы…», «Служебный роман». Так 30 лет. Переключился на «Осенний марафон». Иногда смотрю по два раза в день. Вон, на заднем плане идет человек. Он не подозревает, что чуть дальше от него снимают фильм. Где онсейчас, жив ли человек, если жив, чем он занимается, о чем думает, горевал ли он в свое время, как я, об исчезновении СССР, общего нашего дома. Всматриваюсь в зернистую картинку на экране, в эти серые ленинградские улицы, и ловлю себя на мысли, что завидую этому прохожему. Он идет в своем семьдесят девятом, кутается в пальто и думает о каких-то бытовых мелочах — может, о том, где достать путевку в санаторий или как починить протекающий кран. Он еще не знает, что его будущее уже украдено, что фундамент, на котором он стоит, через двенадцать лет превратится в зыбучий песок. Для него «завтра» — это логичное продолжение «сегодня», а не прыжок в бездну. А для нас, оставшихся здесь, время словно зациклилось на этих старых лентах. Мы смотрим их не ради сюжета, а чтобы подышать тем воздухом, в котором не было запаха распада. Мы прячемся в этих кадрах от реальности, где вместо великих строек — рынки, а вместо дружбы — таможенные декларации. Глядя на эти лица в толпе, я понимаю: нас не просто разделили границами, нас вычеркнули из собственного контекста. Мы стали призраками страны, которой больше нет на глобусе, но которая продолжает болеть внутри, как фантомная конечность. Это был акт национального предательства. А какую нацию предали? Наверное, советскую. Но где она теперь? Ее нет. Так кого и по каким законам наказывать?

Очень хорошо придумано: нет государства — нет и виноватых. Юридический вакуум, в котором растворились надежды миллионов. Так давайте тогда СССР обратно! Хоть насладимся напоследок. И Сталина тоже верните — чтобы было кому задать те вопросы, на которые сегодня некому ответить.

Или я не прав?

Новрос Гилдеев