Ноты вместо жизни

Мелодия разлеталась по концертному залу, разрезая бархатную тьму, рисуя на ней светоносные узоры. Смычок плясал по струнам скрипки, рождая завораживающую композицию, пропитанную сладостной тревогой, вынуждая затаить дыхание. Звучание находило отражение в сердцах каждого присутствующего… Кроме одного.

На зал обрушилась оглушающая тишина. Елисей оторвал щеку от инструмента и повернул голову в сторону слушателей, поднимая веки. Взволнованный шепот непонимания наполнил помещение. Среди постепенно нарастающего недовольства голос музыканта прозвучал четко, без единой ноты беспокойства:

– Восьмой ряд партера, пятое место. Этот человек мертв, – Елисей опустил руку со смычком. – Концерт окончен… Солировала смерть.

Концертный зал наполнился взволнованными голосами. Раздался женский крик со стороны указанного места и возгласы с просьбами вызвать соколов. Слушатели в ужасе хлынули к выходу, оставляя после себя лишь пустые кресла и густой шепот. Посреди разросшегося хаоса всего один человек оставался непоколебимо спокоен, и недвижно стоял на сцене в свете софитов.

Звуки уносящихся прочь шагов слышались со всех сторон, спешиваясь в единый оглушительный гул. Огромное помещение вмиг опустело. Елисей опустил голову, касаясь подбородном холодной древесины скрипки. Черные пряди упали на лицо, заслонив пустые, ничего не выражающие глаза. Он коснулся смычком струн, погружая зал в тихую мелодию. Мелодию совершенно иную, не такую, какую играл на своих концертах. Ее звучание пробуждало… скорбь.

Пустой зал наполнился овациями одного человека – статного юноши, размеренным шагом приближающегося к сцене.

– Я, конечно, слышал, что преступники любят возвращаться на место преступления… Но, чтобы они смиренно ждали соколов – что-то новенькое, – насмешливый возглас наполнил зал под протяжный звук смолкающей скрипки. Он взмахнул рукой, громко щелкнув пальцами. – Обыскать зал!

Мимо него пробежали люди в черных мундирах, рассредоточившись по помещению. Небольшая группа криминалистов направилась прямиком к партеру, где навечно уснула женщина средних лет. Сыщик же вальяжно прошелся вперед, зацепившись большими пальцами за края карманов изысканного пальто цвета выдержанного конька. От малейшего движения на широких лацканах поблескивали застежки-шестеренки из настоящего золота.

– Ваши рассуждения возводят меня в ранг божества, чья воля материализуется взглядом. Увы, я всего лишь музыкант, и глаза мои давно лишены возможности увидеть собственный зал. Мелодия способна задеть струны души, а не плоть. Для подобного преступления мне пришлось бы не только сойти со сцены, но и сойти с ума… А это куда более далекое путешествие, – Елисей провел смычком по струнам едва слышно, и опустил инструмент. – Капоня! Принеси трость, пожалуйста.

Светочаров неспешно отошел к огромным алым бархатным шторам. Размеренными движениями он бережно уложил в футляр скрипку. Глухой щелчок застежки на черной коже разнесся по практически полностью опустевшему концертному залу.

Из-за тяжелых складок портьер вышла Капоня, с характерным скрежетом волоча трость по деревянной сцене. Рысь подошла к хозяину и вложила аксессуар ему в раскрытую ладонь. Ее янтарные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по присутствующим.

– Ой… – девушка, подоспевшая за своим горе-напарником чуть позже, вздрогнула. Она инстинктивно отступила, и удивленно вскинула брови. – Какой у Вас… Необычный питомец, – обратив внимание на невозмутимое лицо Елисея, Цветана продолжила более невозмутимым голосом: – Благодарю за ожидание. И, пожалуйста, не воспринимайте настороженность как личное оскорбление. Меня зовут Лучезарова Цветана Борисовна, я напарница сыщика Вельямирова Ярислава Викторовича.

– Оставь любезности, прощу тебя, – Ярис прошел вальяжным шагом прямиком к сцене, совершенно не побоявшись рядом наличия хищника без ошейника и поводка. – Во-первых, держать диких животных в качестве домашних животных, еще и без специальных условий содержания, запрещено. Во-вторых, свидетели сообщили, что Вы прервали концерт и с точностью до места указали на погибшего человека. Сразу объяснитесь или желаете прокатиться до отделения?

– Не стоит переживать, – уголки губ Елисея дрогнули в вежливой полуулыбке. – Капоня мой фамильяр и беспрекословно слушается, а, что касается трупа… – его пальцы сомкнулись воурун рукояти трости в виде головы орла. – Ее душа перестала резонировать с музыкой. Каждое живое существо, или же неодушевленный объект, имеют свою структуру и по-своему реагирует на распространение звука и его тональность.

– Допустим, – Ярис покосился на дикого зверя, совершенно не проявляющего к нему никакого интереса. Он впервые видел настоящего фамильяра – обычно их изображали на гербах знатных семей, но не у всех их представителей получалось призвать древнего служителя своих предков. Не задумываясь о последствиях, юноша протянул руку. – Тц, тц, Капоня. Иди сюда, – тон сыщика сменился на притворно ласковый, совершенно не обеспокоенный и не обремененный внешними обстоятельствами.