Новаторы

Москва, гаражный кооператив «Салют». Примерно наши дни. 15:30.

Жара стояла такаааая, что впору бы гудрону плавиться на крыше! Но вместо него всю нагрузку на себя приняла моя голова — мысли превращались в вязкую кашу. И не мудрено! Вдобавок к этому содержание любой идеи плавил маслянистый запах гаража и, самую малость, аромат жареной картошечки, которую кто-то разогревал в сторожке у въезда.

И в этой идиллии я лежал под корпусом старого холодильника, наружу торчали только мои ноги в разноцветных носках — забыл в запаре найти пары, опять. Из-под пузатого агрегата доносилось мелодичное звяканье моей отвертки и неразборчивое бормотание. Кажется, я вслух интересовался здоровьем чьей-то матери. Вероятно, матери закона Ома.

— Фил.

Голос Наны прорезал воздух гаража. Говорить она… к сожалению не разучилась, а только стала лучше в этом деле — стала язвить с той специфической интонацией, которую выработала за три года обучения на истфаке. Какая-то смесь терпения и скрытой угрозы.

— Мы договаривались в четырнадцать ноль-ноль. Сейчас пятнадцать тридцать. Моя курсовая по быту вятичей сама себя не напишет, а музей под открытым небом закрывается на вход в шесть. Ты обещал подбросить нас на машине...

Я выглянул. Нана сидела на верстаке, болтая ногами. К слову, изменилась она меньше всех за эти десять лет: те же внимательные, чуть насмешливые глаза, только теперь скрытые за очками в стильной оправе, и волосы, собранные в небрежный, но на самом деле сложный пучок, на сооружение которого, вероятно, ушло полчаса! А сейчас меня винить будет в нерасторопности. Ж-женщина! Да и выглядела слишком чистой для этого места.

А вот кого я не ожидал тут увидеть, так это его. Рядом с Наной, прислонившись к стене, стоял Нео. И вот от кого не ожидаешь внезапных появлений в людных местах, особенно днем, так это от инопланетянина.

Его маскировка… ну, скажем так, даже не думала об эволюции. Тот же парень, чье лицо выдавало в нем нечто чужое, епе из фильма «Чужой», ага. Вот ору было от него, когда впервые сравнили! Эти огромные, в треть лица, глаза черного цвета с белым зрачком без радужки. Да и неестественно белая, молочная кожа без единого волоска играла большую роль в его передвижениях — ну ладно лицо спрячешь, но как ты в такую жару не сгораешь то!? Это загадка тянется уже добрых десять лет. На Нео была водолазка цвета мокрый асфальт (в плюс тридцать!) и черные джинсы. Сам инопланетяшка смотрел в одну точку.

Кстати, уже десять лет… — мелькнула у меня шальная мысль, пока я разглядывал их снизу вверх. — Я даже представить не могу, КАК много всего мы прожили за это время. Но, черт возьми, ощущение такое, будто прошло всего ничего. Будто я только вчера впервые увидел Нео, свалившегося нам на головы в чердаке, и мы впервые запустили этот чертов агрегат. А потом это СТАЛО чем-то... обыденным, что ли? Рутиной. Типа похода за хлебом, хах! Смотался в мезозой, вернулся к ужину. Профдеформация, блин… Вот только «за хлебом» давно не ходили, поэтому тут и кручусь.

— Спокойно, гуманитарии, — крикнул я из-под холодильника, одновременно пытаясь докрутить чертов винт.

ХРЯСЬ.

— Ай, блин! Короче. Машина не на ходу, у нее карбюратор решил уйти в религию... то есть сиесту захотел. В общем, работать отказывается.

Я выкатился из-под агрегата на специальной доске с колесиками, вытирая руки грязной ветошью. Чувствовал я, что на лбу у меня красуется жирное пятно масла, делая меня похожим на индуса-механика из киберпанка. Пофиг, само сотрется!

Вскочил, отряхнул футболку с принтом «rm -rf /» (шутка, которую понимали три с половиной человека, а я бесславно гордился этим элитарным юмором) и с гордостью хлопнул по ржавой, округлой дверце Зила. Ну, то бишь, холодильника.

— Зато вот! Встречайте обновку.

— Фил, — Нана поправила очки, и свет бликнул на линзах, скрывая её глаза. — Мы поклялись не использовать ЭТО после того случая с Иваном Грозным. Мы до сих пор не знаем, как повлиял на историю забытый в шестнадцатом веке кроссовок. Может, из-за этого Наполеон не пошел на Москву, а открыл сеть обувных, а?

— Это было сто лет назад, — отмахнулся я, подходя к столу и наливая себе кофе прямо из колбы. — Тогда я кодил как курица лапой, а сейчас тут стоит новый квантовый контур. Я переписал ядро на основе... кхм... прошивки корабля Нео. Частично. Да и за ВСЕ наши проникновения в прошлое уж точно что-то должно было повлиять на события, поэтому думай о перемещении в прошлое как в самосогласованности Новикова, хе. То есть все наши перемещения УЖЕ учтены временными событиями…

Нана на это ничего ответить не успела, как сам Нео медленно повернул голову.

— Я не давал согласия на использование модулей навигации класса «Звезда-Звезда»...

— Ой, да ладно тебе, — я закатил глаза. — Ты сам сказал: «Технология должна служить развитию». Вот она и служит! Короче. Нам нужно попасть на фестиваль раннего средневековья под Серпухов. Так? Так. Такси туда стоит…

— Не стоит! Теперь же только на отечественных машинах можно таксовать, так что, если тебе не жалко пары десятков тысяч, то едем.

— Ага… Вот, не остается вообще никакого выбора, Нана! Телепорт — вот он.

Из моего нагрудного кармана показался розовый нос. Тесла, хомяк, который плевал на законы биологии и жил уже черт знает какой год, скептически повел усами.

— У не нуди, крыска, — я щелкнул хомяка по носу. — Мы просто заходим, происходит компиляция материи, бац-бац, туннельный переход, декомпиляция. И через секунду мы выходим на свежий воздух на полянке возле Серпухова, наши дни, плюс-минус пять метров. Можем полететь даже завтра — прошлое никуда от нас не денется.

— Ну нет, мне нужно сегодня!

Нана с сомнением посмотрела на агрегат, сбоку которого торчал пучок проводов, перемотанных синей изолентой.

Что-то в ее взгляде промелькнуло… отрицательное. Но не сметь трогать священный артефактом любого инженера. Она даже не черная, СИНЯЯ.

— Фил, он и должен ТАК гудеть? — заметила она.

— А! Он работает. Нана, так ты хочешь на фестиваль или нет?

Нана вздохнула. Жара в гараже становилась невыносимой, к тому же кондиционер сломался еще во вторник, а перспектива тащиться три часа на электричке с рюкзаками, потом на автобусе, потом пешком по пыли... Уже даже видел, как она взвешивает все «за» и «против», глядя на свои чистые джинсы и тяжелый рюкзак с костюмами.

— Ладно, — сдалась она, спрыгивая с верстака. — Но если мы попадем в мезозой, я тебя скормлю тираннозавру.

— Мезозой отменен, — я сиял. Еще бы! Наконец опробуем некоторые прикольные штучки, которые усердно внедрял в холодос уже как два месяца! — Нео, грузись. Тес, спрячься. Нана, не бойся.

Мы кое-как втиснулись в холодильник — все-таки за годы мы меньше не становились. Особенно Теслик — раза в четыре жирнее стал.

Я занял место у панели управления — наспех прикрученного планшета с треснувшим экраном, подключенного напрямую к мозгам машины.

— Все готовы? — я потер руки. Ох, аж и пальцы подрагивали! Обожал этот момент, когда нажимаешь кнопку, и мир прогибается под твою волю.

Это так волнительно.

— [Вероятность успешной телепортации по заданным координатам — 94%], — сообщил коммуникатор Нео ровным голосом. — [Оставшиеся 6% приходятся на критический сбой пространственно-временного континуума с... ] — Спасибо, Ком, умеешь ты подбодрить, — буркнула Нана, вжимаясь в стенку.

— Поехали! — крикнул я и ударил по клавише запуска прорграммы.

Холодильник загудел, потом звук перешел в высокий визг, от которого заломило зубы. Пол под ногами дрогнул.

— Фил, почему пошел дым?! — закричала Нана, перекрикивая шум. Из-под панели управления действительно повалил сизый дымок, как… ну не знаю, как после нагревания нового пластикового чайника. Так что поспешил успокоить.

— Это нормально, наверное... — заорал я, хотя у самого внутри все похолодело. Показатели на экране скакнули в красную зону. Температура ядра... перегрузка... рассинхронизация координат...

— Дверь испытывает давление в четыреста атмосфер, — так же спокойно и беспристрастно сообщил коммуникатор на руке Нео, вспыхнув тревожным оранжевым светом. — Рекомендую немедленную отмену операции. Структурная целостность под угрозой.

— Да поздно! — я лихорадочно долбил по клавишам. — Держитесь! Сейчас будет...

БАБАХ.

Что-то взорвалось. Или снаружи, или внутри, или прямо у меня в голове.

Мир моргнул и выключился. Ощущение было, словно нас всех одновременно пропустили через мясорубку, разобрали на атомы, перемешали с грязью, а потом собрали обратно, но в спешке, забыв пару деталей и перепутав верх с низом. Желудок подпрыгнул к горлу, ударился о кадык и решил остаться где-то в районе ушей. В глазах плясали фиолетовые круги. Тело казалось чужим, ватным и одновременно налитым свинцом.

ТЫДЫЩ.

Удар. Мы рухнули, кувыркнулись и замерли. Наступила тишина. Только где-то далеко, словно через толщу воды, капало.

Кап. Кап. Кап.

И спустя бесконечно долгую минуту раздался иной звук.

— Мы... живы? — голос Наны прозвучал хрипло и слабо, будто из подвала. Я попытался открыть глаза.

— Технически — да, — ответил, ощупывая себя. — Руки, ноги... голова на месте. Тес?

Писк из кармана подтвердил наличие хомяка.

— Нео?

— Эаэаэ, живой! — голос инопланетянина был несколько… растерянным? Тут же включился его Коммуникатор (буду звать его Ком):

— [Внешние сенсоры фиксируют повышенную влажность. Температура окружающей среды... десять градусов по Цельсию].

— Десять?! — я дернулся. — Сейчас июль! Должно быть плюс тридцать…

— [Данные точны].

— Ладно, выбираемся.

— Что-то мне тут не нравится… — завизжала Нана.

Уперся плечом в дверь холодильника.

— Раз, два...

Дверь не поддалась.

— Заело. Приварило, похоже. Нео, твой выход.

В темноте зашевелилось что-то массивное. Металл жалобно скрипнул, словно консервная банка под прессом, и с противным, рвущим скрежетом дверь отлетела в сторону, впуская внутрь свет.

Мы вывалились наружу, кашляя и моргая.

— Твою ж мать... — выдохнул я, поднимаясь на колени.

Так. Осмотреться то я осмотрелся, но… это было не Подмосковье! Точнее, географически это могло быть, где угодно, но это ТОЧНО не была поляна возле Серпухова. И уж точно не фестиваль. Вокруг стоял Лес. Причем это был Лес с большой буквы!

Огромные дубы, буки и ели стояли стеной, их стволы были такой толщины, что втроем не обхватить. Кора, покрытая толстым слоем мха и лишайника, казалась каменной. Ветки переплетались наверху так плотно, что небо было видно лишь кусками — низкое, серое, брюхатое дождем.

Под ногами чавкала грязь, в которую мои новенькие кроссовки ушли по щиколотку мгновенно, ну е-мае. Вот что-что, а за кроссовки обидно!

Еще и сверху сыпалась мелкая, противная морось.

Холодильник, наша машинка времени, наш билет домой, валялся на боку в глубокой воронке, которую, видимо, сам же и пропахал при падении. От него шел густой черный дым, смешиваясь с туманом. Корпус был помят, панель управления висела на одном проводе, искря.

Пу-пу-пу…

— Ой, — только и сказал я. Ну а что еще!? И так стою в непонятках, чувствуя, как ледяная жижа затекает в кеды, и понимаю, что это фиаско. Это полный звездец!

Нана медленно поднялась, отряхивая джинсы. Бесполезно — грязь тут же размазалась серыми полосами. Она сняла запотевшие очки, протерла их краем футболки, надела снова. Огляделась. Взгляд её стал жестким... О нет… можно не надо…?

— Фил.

— А? — я вздрогнул.

— Ну и где фестиваль?

— Ну... координаты... сбой...

— Где ларьки с медовухой? Где туристы? Где асфальт? Где ЛЭП!? Где хоть что-нибудь!?

— GPS сигнала нет, — я достал телефон. Экран светился бесполезным прямоугольником. — Вообще нет. Даже спутников не видит, ни одного. Странно. Может, мы в мертвой зоне? Глушилки стоят? Военная часть рядом?

Нео молча подошел к ближайшему дубу. Инопланетянин провел длинным пальцем по коре, соскреб немного мха. Ком пискнул и выдал голограмму:

— [Анализ дендрофлоры и атмосферного состава завершен. Уровень кислорода выше нормы двадцать первого века на 2,4%. Уровень углекислого газа — ниже. Отсутствие радиошумов].

— Что это значит? — я нервно хохотнул, засовывая телефон в карман. — Радио не ловит? Ну бывает. Глушь.

— Отсутствие техногенного фона, — пояснил Нео. — Видимо, совсем нет сотовой связи, нет радиоволн, нет спутниковых сигналов, да и… нет электромагнитного шума от городов.

Нана замерла.

Она подошла к кусту папоротника, огромного, по пояс. Сорвала лист.

— Фил, — голос её дрогнул. — Посмотри-ка на лес.

— Ну лес, деревья, дрова...

— Ну я бы сказала, что это бурелом. Ты видишь тропинки? Видишь просеки? Лесничество?

— Нана, не нагнетай. Мы просто улетели куда-то в заповедник. В Сибирь, может. Или в Карелию. Машина сбойнула, перекинула нас в пространстве, но не во времени. Ну подумаешь, промахнулись на тысячу километров. Бывает. Сейчас поймаем сигнал, вызовем МЧС...

— Фил! — Нана резко развернулась.

— В Карелии не растут такие дубы! И посмотри на холодильник!!!

Я обернулся к нашему транспортному средству. Холодильник умирал — это и ранее было понятно, но сейчас… внутри что-то щелкало и затухало. Главный кристалл на базе технологий Нео тускнел на глазах, превращаясь из светящегося чуда в мутный кусок стекла.

— Эй-эй! — я бросился к машине, шлепая по грязи. — Ну нет, нет, не смей! Стой!

Я схватился за провода, пытаясь что-то перемкнуть, запустить диагностику. Пальцы скользили.

— Давай же, железяка! Ну!

Экран планшета моргнул прощальным сообщением «CRITICAL ERROR: POWER LOSS» и погас окончательно. Черный экран отразил мое перекошенное лицо с так и не убранным пятном масла на лбу.

— Сдох, — констатировал я. Голос сел. — Питание в ноль, кристалл Нео выгорел.

— То есть мы застряли, — сделала вывод Нана.

— Мы… я бы сказал, что всего лишь временно ограничены в мобильности, — поправил я, пытаясь сохранить лицо, хотя внутри у меня начиналась паника. — Я починю. Найдем, значит, замену. Сделаем генератор из... из воды и палок.

— Фил, ну какой же ты идиот! — сказала Нана факт. — Мы посреди нигде! Теперь еще и без связи, без еды. В лесу!

— Ну, у нас есть Тесла, — слабо улыбнулся я. Хомяк высунулся из кармана, жуя какое-то зернышко, которое припас еще в Москве. Вид у него был такой, словно он все это предвидел и просто ждал развязки. Но надеялся, что не той, где питаются хомяком.

Нео вдруг поднял руку, призывая к тишине.

— Шум, — сказал он.

— Какой шум? Я ничего не слышу, кроме того, как стучат мои зубы, — огрызнулась Нана, обхватывая себя руками.

Становилось реально холодно, изо рта шел пар. Ком отозвался сухим отчетом: — [Биологическая активность крупного объекта. Азимут сорок].

Мы, людишки-современники, замерли. В лесу что-то хрустнул, потом раздалось чавканье грязи.

Очевидно, что кто-то шел… или что-то шло.

— Медведь? — шепотом спросил я, хватаясь за отвертку — по сути, единственное оружие, которое у меня было.

— Нехарактерная походка, — прокомментировал Нео, вглядываясь в чащу своими черными, бездонными глазами. — Двуногое прямоходящее.

— Человек! — обрадовался я. — Егерь или лесник! Фух, слава богу. Эй! Мы здесь! Ау!

— Фил, заткнись! — зашипела Нана, дергая меня за рукав. — Ты не знаешь, кто это!

— Да кто может быть в лесу, ха-ха-ха? Маньяк? Грибник? Эй, мужик! У нас авария! Помоги выбраться!

Кусты раздвинулись. Нана втянула воздух сквозь зубы, я же опустил руку с отверткой. У Нео бесстрастно мигнул коммуникатор.

Из чащи вышел человек, но… тот не был похож на егеря. Да и на грибника тоже. И вообще на человека из двадцать первого века! Он был невысоким, коренастым, заросшим густой бородой, в которой запутались ветки. Одет был в странную, грубую одежду: длинная рубаха из серой, необработанной ткани, подпоясанная веревкой, штаны, заправленные в какие-то обмотки на ногах, и лапти. Реальные лапти! Грязные, переплетенные лыком. В руках мужик держал ржавый, кованый топор на кривом топорище.

Гость замер, увидев нас. Его глаза бегали с меня (на мне была яркая футболка и белы… относительно белые кроссовки) на Нану и на Нео (который выделялся больше всех лысым черепом, черными глазами и странным браслетом). Потом взгляд упал на дымящийся холодильник.

Мужик побледнел, вдобавок еще и лицо перекосило от ужаса. Он медленно поднял руку и перекрестился. И что примечательно (но я этому не придал поначалу НИКАКОГО значения) — для движения сложил два пальца. Перекрестился так широко, размашисто.

— Чур меня... — прохрипел он. Голос был лающий. — Чур... Бесовское отродье... Железная птица пала...

— Э... здравствуйте? — я сделал шаг вперед, улыбаясь самой безобидной из своих улыбок (например когда был в ситуации, когда объяснял декану, почему испортил лабораторию). — Мы не бесы, мы… эм, туристы. Мы в Серпухово шли, заблудились немного.

При слове «Сурпехов» в глазах мужика ничего не мелькнуло. Зато при моем шаге он взвизгнул, выронил топор и, развернувшись, ломанулся обратно в кусты с такой скоростью, будто за ним гнались волки! Тц. Нане, наверное, обидно. Даже такой потенциальный ухажер бежит от нее.

— Свят, свят, свят! Спаси и сохрани! — донеслось удаляющееся эхо и треск ломаемых веток.

Тишина вернулась, оставив меня с открытым ртом.

— Чокнутый какой-то. Ролевик? — предположил неуверенно. — Переиграл? Станиславский бы поверил.

Нана медленно подошла к тому месту, где стоял гость. Смотрела на топор, оставленный в грязи, нагнулась, но… не тронула.

— Фил, — её голос был тихим, бесцветным.

— Ну что, е-мае?

— Ты видел, как он крестился?

— Ну рукой, какая разница?

— Двумя перстами.

— И что? Может, он старовер. Живет в лесу, молится колесу.

— Двоеперстие было запрещено после реформы патриарха Никона в середине семнадцатого века. До этого так крестились все.

— Нана, у тебя профдеформация. Ну ролевик, говорю же. или реконструктор! Мы же к ним и ехали. Вот и приехали… Сейчас выйдем к лагерю, там все такие. В лаптях и с топорами.

— Нео, — Нана обернулась к инопланетянину. — Что говорит твой коммуникатор о времени?

Нео поднял руку. Браслет издал серию щелчков, над ним развернулась крошечная, дрожащая голограмма. Текст был на русском, но шрифт прыгал, буквы менялись местами, словно система пыталась перевести данные с языка, которого еще не существует.

— Коммуникатор испытывает сложности с синхронизацией глобального времени, — произнес Нео. — Глобальная сеть отсутствует. Привязка по звездам... завершена.

— И? — я почувствовал, как сердце начинает стучать где-то в горле. Бум. Бум. Бум.

— Анализ положения небесных тел, угол наклона оси... Прецессия... О! Сейчас скажет.

— [Текущая дата, согласно земному календарю, определяется с погрешностью в три года].

— Да говори уже, железяка! — рявкнул я.

— Тысяча триста двадцать восьмой год, или двадцать девятый, — продолжил уже Нео, читая данные. — Территория... предположительно княжество Московское. Или Тверское.

Ч…чего!?

— Тысяча... триста... — я попытался разделить это в уме.

— Это какой век?

— Четырнадцатый, Фил, — прошептала Нана. Она опустилась на мокрое бревно, не заботясь о чистоте джинсов, лицо её моментально стало белым. — Четырнадцатый век. Время орды, время, когда князья режут друг друга... Если со временем все правильно решили, то еще и чума будет через двадцать лет. Боже мой...

Вот это нихера себе…

Я посмотрел на свои белые кроссовки, уже превратившиеся в комки грязи. Посмотрел на мертвый холодильник. На лес, который вдруг показался не просто страшным, а враждебным. Чужим и чуждым.

— Да ну нет, — сказал я. — Бред. Ком, у тебя прошивка кривая. Это пранк! Где камеры?

Я рванулся в кусты, туда, куда убежал мужик.

— Эй! Вернись! Скажи, что это шутка! Мы заплатим!

Однако, лес молчал. Только дождь усилился, превращаясь в холодный, монотонный ливень.

— Фил, — Нана сидела неподвижно. — Сядь.

— Я не сяду! Я найду дорогу. Это ТОЧНО Подмосковье. Сейчас выйдем на трассу и...

— Фил! — она крикнула так, что аж с ветки сорвалась ворона. — Мы в заднице! Пойми ты это своей технической башкой, мы не в Подмосковье, мы в прошлом! И мы только что напугали местного жителя…

Я остановился. Тяжело дышал — пар вырывался изо рта облаками. Посмотрел на Нео — тот стоял под дождем, капли стекали по его лысому черепу, по лицу без бровей. Инопланетянин выглядел… Живым, что ли? Абсолютно спокойным в такой ситуации, ну как так!? А если это его шутка? За то, что я без спроса разобрал его тарелку на запчасти?

Но тот после вопроса лишь покачал головой.

— [Вероятность выживания группы в данных условиях без подготовки составляет восемнадцать процентов], — сообщил Ком. — [Рекомендуется найти укрытие. Температура тела Наны снижается, существует риск гипотермии].

Ну спасибо, блин…. Сука! Закрыл лицо руками.

— rm -rf life, — прошептал в ладони. — Формат С…

— Что? — переспросила Нана.

— Ничего, — опустил руки. Исчезла дурацкая ухмылка, исчезла бравада. Остался страх и злость. Причем злость именно на себя… — Ладно. Ладно. Допустим. Просто допустим, что вы правы. Чисто теоретически. Что мы делаем?

— Мы уходим отсюда, — сказала Нана, вставая. — Тот мужик вернется, и, учитывая примерно здешние нравы, он наверняка вернется не один. Быть может, приведет деревню с вилами, или что у них тут есть… Рогатины? Исходим из того, что нас посчитали демонами, лешими, татарами, монголами, бандитами… Короче, давайте думать о плохом, о том, что нас постараются… убить.

— Убить, — повторил я.

— Именно поэтому нам нужно укрытие, — продолжила Нана. — Нео, найди, пожалуйста, тепловые сигнатуры... Может, какие-то пещеры, заброшенные хижины. Что угодно, где сухо и нет людей.

— Уже сканируем, — отозвался Нео. — Есть объект, пятьсот метров на северо-запад. Геометрия напоминает искусственное сооружение... Тепловая активность минимальна.

— Идем, — скомандовала Нана, случайно становясь новым лидером компашки, пока я переваривал последствия своей ошибки…

И недолго думая, не собираясь хоть как-то маскировать холодильник, который так и остался лежать в грязной яме, под дождем, постепенно превращаясь из машины времени в груду металлолома, двинулись сквозь бурелом.

К слову, идти по бурелому было адски трудно — ноги скользили, да ветки били по лицу. Сейчас уже я шел первым, ломая сучья. И злился. Ох, как я злился! Тупой дурацкий лес!!! Идиотский дождь, с этим вонючим запахом прелой листвы! Как же я ненавидел себя за то, что опять поторопился.

«Зато быстро», — передразнил я сам себя. — «Бесплатно». Ага!

Через десять минут мы вышли к объекту, которым была землянка. Или полуразрушенный сруб, вросший в землю по самые окна (которых не было, просто черные дыры). Крыша провалилась, но часть её еще держалась. Вокруг — ни души. Все заросло крапивой в человеческий рост.

— Заброшено, — констатировал Нео. — Давно.

— Ну, эм… п-п-подойдет, — Нана дрожала, что аж зубы выбивали дробь. — Главное есть к-к-крыша, а там и п-п-подумаем…

Забрались внутрь. Я пнул кучу сухих листьев в углу, немного блуждая в прострации, переваривая сегодняшние события…

— Располагаемся. Пятизвездочный отель «У погибшего холопа».

Никто не засмеялся.

Мы сели на пол, прижавшись друг к другу, чтобы сохранить тепло. Нео сел с краю, как самый теплокровный (или просто самый терпеливый). Я достал Теслу, посадил его к себе за пазуху. Хомяк то был теплым, как маленькая грелка…

Недолго думая, передал его Нане.

— Простите, — наконец решился озвучить мысли. Так научила делать Нана. — Я хотел как лучше и…

— Знаю, — Сестра положила голову мне на плечо. Она сняла очки, вертя их в руках. — Ты всегда хочешь как лучше. Просто... в следующий раз, если мы выживем... слушай меня.

— Если выживем, — эхом отозвался я.

Нео вдруг поднял руку с коммуникатором. Экран снова засветился, освещая наши лица призрачным голубым светом.

— Есть новые данные, — сказал он.

— Что там? Ловит? — встрепенулся я.

— Нет. Мы с Комом проанализировали лингвистические паттерны того человека, то есть его диалект, фонетику.

— И?

— Это древнерусский, северный диалект, имеется сильная редукция гласных.

— И что это нам дает?

— Ну, эм. Любопытно просто.

Ну да, интересно, спасибо…

Снаружи ударил гром. Раскатисто, мощно, так, что земля вздрогнула. Вспышка молнии на секунду осветила лес.

— В любом случае, добро пожаловать в Средневековье, — прошептала Нана, надевая очки обратно. — Теперь это наша жизнь, пока не починим холодильник. Мы ведь починим, верно?

Я сжал кулаки.

— Конечно… — сказал я, и в голосе моем прорезалась злая, упрямая нотка — та, которая заставляла меня сидеть ночами над кодом и чинить нечинимое.

— Мы инженеры! Ну, мы с Нео, по крайней мере. Мы все сделаем, все преодолеем! Когда впереди стена, а позади погоня, то что?

— Но не станем мы сдаваться… да, верно.

— Продолжила Нана.

— Ну и вот! Поняли?

— Да… только сначала костер разведи, — устало сказала Нана. — И молись, чтобы тот мужик не привел дружину.

Я кивнул. Достал из кармана зажигалку, уже особенно не боясь спалить свое пристрастие к сигаретам. В такой вот заварушке точно исчезнет пагубная привычка. Огонек вспыхнул крошечной звездой в темноте чужого века.

— Будет свет, — сказал я.

Тесла высунул нос и чихнул.