Новая душа Кобаяши Аки

В одном из лепестков нашей вселенной, в сугубо технологическом мире, банда отпетых ученых случайно поймала и без затей расчленила… демона.

Этот достаточно нетолерантный поступок подарил миру удивительную технологию больше похожую на магию. Ну, вообще-то это она и была, но в этом мире не было и не могло быть такой важной вещи для настоящего волшебства как мана и поэтому ученые использовали для замены силу куда большую и всеобъемлющую, чем какие-то сомнительные выделения из душ, они использовали саму вселенную.

А что же демон?

Жертва науки, конечно же, прокляла своих мучителей посмертным проклятьем, только вот кто сказал, что в столь технологичном мире, враги это те, кто находится к тебе ближе всего? И кто сказал, что для существ без душ, разрыв души является проклятьем?

В общем, совершено непричастному человеку не повезло… или всё же повезло?

**

Наверное, со стороны это все достаточно странно смотрелось но, поверьте мне на слово, с моей точки зрения происходящее выглядело не лучше. Да что там, я же отчетливо помню, как задохнулся в куче паникующих школьников. И благо, что просто задохнулся, можно сказать повезло, а вот парню и девчонке рядом со мною не повезло куда сильнее. Хотя, на парня я наговариваю, он, скорее всего и не понял ничего толком. Судя по тому, что я вижу, сломанные ребра проткнули легкие и, возможно, сердце. Весьма специфическое зрелище, прямо скажем, но лучше уж так, чем то, что произошло с девчонкой. Признаюсь честно, я даже не понимаю, зачем так внимательно пялюсь на её останки, но порядком объеденный труп приковал мое внимание к себе как магнит. Некоторая несуразность этого зрелища доставляла мне массу, даже не знаю, раздражения видимо.

— Nu ladno v tolpe zadavili, no chtoby eshhjo i obglodali?

Запустив ладонь в волосы, поразился сразу двум вещам. Во-первых, волосы были измазаны кровью, и эта самая кровь уже порядком подсохла, превратившись в противную корку, что доставляла мне сейчас массу неприятных ощущений уже самим фактом своего существования. Во-вторых, голосок мой меня совсем не обрадовал. Пацанячий такой, звонкий и акцент чудовищный.

Акцент? Я стоял сейчас посреди коридора старшей школы в луже крови, натекшей с тел мертвых детей, и единственное что волновало меня это акцент? А нет, вру, еще меня смущает происхождение. Почему-то наличие в предках японцев меня удивило. Но да, акцент волновал меня сильнее, чем происхождение и умершие не своею смертью школьники.

Потоптавшись на месте фыркнул от той несуразности что крутилась сейчас в моей голове и, почему-то не испытывая особого страха, пошел в ту сторону в которую бежали школьники когда их настигла смерть.

Судя по всему, имело место быть паническое бегство. По крайней мере, тела очень знакомо лежат. Я хоть и не патологоанатом, но раньше любили в новостях всякое такое показывать. Святые, как некоторые говорили, девяностые. Ага, а святые они видимо, потому что не все их пережили, а еще мучеников несколько сотен миллионов получилось, а так конечно святые, даже пробы ставить негде.

Ругнувшись, я растеряно замер на месте, осознав, что со мною что-то сильно не так. Что еще за «девяностые» такие и кто этот самый «я»?

— Menja zovut Bernikov Viktor Dmitrievich.

Постояв в наступившей после моих слов тишине, я попытался ещё раз:

— Меня зовут Кобаяши Аки, — куда легче и без акцента оттарабанил я, правда, уже по-японски, но вот ощущение от сказанного было странное. Словно я только что сам себе соврал, ведь меня тут сразу два. Один это Viktor, а второй это Аки. — Хм…

Я-Виктор был старше и опытней меня-Аки, но, что важнее, мировоззрение Виктора было более цельным и оно, мировоззрение это, произошедшим напугано не было. Более того, он уже знал, как и что можно сделать, чтобы разобраться в своем состоянии и произошедших событиях. Это не было чем-то плохим или чем-то хорошим, нет, это просто было и это перерабатывало и интегрировало меня-Аки в меня-Виктора. Он-Виктор, не желал зла мне-Аки, но беда в том, что я-Аки, фигурально говоря, опустил руки. Причем, что странно, этот самый Аки опустил лапки до всей этой истории со своей гибелью. В чем там соль я понять не смог, но почему-то Аки стеснялся цвета своих волос. Хотя, чего его стеснятся? Подумаешь светлые. Или я просто не всё помню? Очень неприятное состояние. Здесь уже помню, а там ещё нет.

— Так, стоп, «этот Аки»?! — удивляюсь последней мысли и произношу это вслух. Минутное замешательство и я, наконец, ощущаю себя цельным. Я это я, а Аки… жалко пацана, конечно, но не я был виной его смерти, не мне и оправдываться.

Тряхнув головой, подивился тому факту, что мигрень от этого не усилилась, а даже уменьшилась. Да и вообще, чем больше я шевелился, тем правильнее и плавнее становились мои движения, а то поначалу вообще как дедушка старенький кряхтел и старался далеко от стены не отходить, чтобы было на что опереться.

Пройдя дальше по коридору, я опять обнаружил тела, но теперь, будучи уже полностью «в себе», несуразность окружающего ландшафта не ускользнула от моего взгляда. Начнем, пожалуй, с того, что крови под телами не было. Учитывая же ранения, которые эти тела получили, тут весь коридор должен был быть залит. Ну, примерно так же, как та лужа рядом с которой я здесь очнулся. А еще меня смутили раны школьников. Часть ранений, в основном укусов, имели следы вытекания крови, но другие раны, как то: разбитый череп, отрубленная рука или там строительный гвоздь в той самой голове все это никаких следов кроме некой сероватой хрени не имели.

— Гвоздь? — задумчиво подергав за шляпку ершёного гвоздя, что торчал из головы пожёванного пацана, я серьезно так растерялся. Ну ладно там разбитые битой головы, но вбитые в них гвозди… — Феерично.

Тряхнув головой, отогнал несвоевременные мысли про здравый смысл и поднялся на ноги. Ну а когда я поднялся, то оказалось, что я теперь стою не возле стены, а возле окна и…

— Ё*ушки воробушки, — прижав тыльную сторону руки ко рту, постоял пару секунд, растерянно пялясь на то, как толпа школьников на манер волков окружила какого-то мужика и, невзирая на его отчаянное сопротивление, этого самого мужика рвала на части. — Массовый приступ каннибализма?

В висках кольнуло и в глазах потемнело, но на ногах я устоял. Вместо ожидаемой мною боли опять случилось чудо, и окружающая действительность стала как-то резче и четче, словно до этого я дремал, а тут проснулся. А ещё я вдруг осознал, что в коридоре тела не только лежат. Там, чуть дальше парочка пожёванных школьников вполне себе стояла, навалившись на стену.

— Ну и что бы на моем месте сделал бы изначальный Viktor? — спросил сам себя и сразу же поморщился, так как школота, что стояла дальше по коридору видимо услышала мой голос. Оба зомби, а это были явно они, небыстро, но уверенно двинули ко мне, продемонстрировав свои не самые фотогеничные лица.

Покрутив головой, по понятным причинам никакого средства самообороны вокруг себя я не нашел и поэтому, надеясь на то, что мои воспоминания, воспоминания Виктора, это не наркотический бред, я уперся спиной в стену и попытался подготовиться. К сожалению, хоть школьник Аки и не брыкался, но его память невольно пересекалась с памятью Виктора. То, что для Виктора было забавным фактом из прикладной области знаний, для школьника Аки было бредом, так как это больше напоминало ему возможности персонажа в играх, в которые он любил поиграть.

Первый подбежавший зомби даже замешкался, когда я без затей положил ему на грудь ладони, но память Виктора не подвела и вместо того, чтобы вцепиться в меня, бывший школьник, с треском ломаемых ребер отлетел как от хорошего удара ногой. Да что там ногой, я бы даже сказал — копытом. Возрадовавшись столь фееричному успеху, я смело кинулся на второго мертвяка и проделал с ним то же самое. Правда в этот раз удача от меня отвернулась и зомби, конечно, отлетел от меня, выбив собою окно, только вот и я отлетел к стене, где и осел как мешок с отходами, дыша через раз. А всё почему? А потому что технику безопасности надо не только читать, но и выполнять.

— Иди-и-иот! — выдавил я из себя, со слезами на глазах ощущая всю гамму своей глупости. Ведь моему телу от силы лет шестнадцать, а ещё его масса и состав сильно отличается от того что было раньше. И хоть я не был каким-то там спецназовцем, но использовал этот навык довольно часто и просто привык к нему, совершенно забыв, что когда-то я его, как и все, тренировал. — Ну, Аки, задрот геймерский…

В себя я приходил почти пятнадцать минут. Из-за того, что я даже ползти не мог в таком состоянии, а только глазами лупал, да дышал через раз, я успел серьезно так перепсиховать и, скажем прямо, парочку «кирпичей» отложить, пускай и воображаемых. Оно знаете, внушает, когда ты как бревно лежишь на боку около стенки, а мимо тебя проходит сосредоточенно ищущий тебя покойник. Но судя по всему, восставшие школьники были не в ладах со зрением, так как такого замечательного меня было прекрасно видно, но покойник прошел мимо, лишь на мгновение остановившись.

Фактически, я был на волосок от повторной смерти, а всё почему? А потому, что школотрон во мне исчез не бесследно, он вполне себе повлиял на меня. Мне, в самом деле, хотелось совершить это безумие, кастанув чего-нибудь этакое, чтобы как в играх. Дебил? Да, дебил, но это теперь я и мне за это отвечать.

Дождавшись, когда в голове перестанет гудеть, а мышцы начнут слушаться, я с кряхтением, опять по стеночке, поднялся на ноги и, прихрамывая из-за потянутых судорогой мышц, опять пошел по коридору. И нет, теперь я примерно понимал, куда и зачем иду. Всё дело в гвоздях. Да-да, те гвозди, которые я пытался недавно вытащить из голов зомби, они ведь явно не из воздуха взялись. А насколько я теперь помню, где-то тут, чуть дальше по коридору есть класс для уроков труда. Точнее это был класс для работы… столярка, в общем.

С трудом преодолев завал в три тела я, на всё еще негнущихся ногах зашел вовнутрь и непроизвольно хмыкнул. Одно дело помнить и другое дело увидеть своими собственными глазами. Вот и я сейчас совершено иначе смотрел на окружающее. Столяркой этот кабинет можно было назвать с большой натяжкой. Очень большой натяжкой. Складывалось впечатление, что единственной задачей того, кто наполнял этот кабинет, была безопасность дегенератов которые только того и ждут, чтобы сунуть голову вместо материала. Хотя, помню я, как у нас школа деградировала, небось, тут этот тренд тоже мимо не прошел.

Пройдясь по помещению, ничего особо полезного не нашел, разве что взгляд за разбитый ящик зацепился. Добротный такой, деревянный ящик, в котором когда-то лежали разнообразные метизы. По крайней мере, вокруг него валялись коробки с гвоздями и шурупами. Заглянув в него, я сразу заметил пустую коробку, на которой был нарисован уже знакомый мне, ершёный гвоздь. Судя по описанию, это были расходники для пневматического молотка и это удивительно. Ведь кто-то умудрился переделать нейлер в ручное оружие, причем компрессор этот кто-то за собою не таскает. По крайней мере, компрессор как стоял в уголочке, так и стоит.

С сомнением перебрав пару коробок с мебельными гвоздиками, я совсем было уже собрался вернуться к обыску класса, как до меня неожиданно дошло, что мне-то никакие нейлеры и даром не нужны. Даже без приема специальных укрепляющих препаратов, человеческое тело способно манипулировать «гравитационной рябью». Да, на таком уровне, что без специального оборудования и не заметишь, но ведь это лишь запал для доступа к силам куда большим, чем я смогу потратить за всю свою жизнь.

Бросив пачку обратно в ящик, я по старой памяти Аки сунулся в шкаф, что располагался рядом с местом преподавателя и даже улыбнулся. Неброская такая, серая коробка с лаконичной надписью «DIN 1151 / 150*6.0 A» оказалась почти полной. Взяв один из довольно больших гвоздей, покрутил его в пальцах и даже хмыкнул. Гвоздь был из довольно хорошего, однородного металла и поэтому я его чувствовал не только на ощупь. Один минус, голыми руками его метать будет сложно, в суматохе шляпка может пальцы разбить. А отрезать шляпки я пока не смогу. Сейчас для меня это за пределами возможностей. Откусить же их инструментом я не могу потому, что нужный мне инструмент заперт.

Вытащив коробку на свет божий, я, забыв о тишине, вывалил её содержимое на верстак, а затем, не спеша, переложил их в чью-то сумку, чьё содержимое тоже без затей вытряхнул прямо на пол. Сумка получилась не сказать что тяжелая, но вполне себе увесистая, так по ощущениям, полторы сотни эрзац-снарядов потянули килограммов на пять-шесть. И, видимо, тут виноват мой внутренний школьник, я как-то поспокойнее себя чувствовать стал. Так-то я и раньше не сильно переживал, но сейчас прямо +10 к самоуверенности и +20 к борзости.

Навесив на себя сумку, я совсем было уже собрался уходить, как мой цинизм заставил меня остановится и поискать оружие ближнего боя, молоток например. К сожалению, инструмент нашелся на закрытом стеллаже, и я довольно громко пошумел, пока пытался вскрыть дверцу. Воистину этот класс проектировал параноик, даже молотки были под замком. К сожалению, вскрыть стеллаж без очень сильного грохота у меня сейчас бы просто не получилось, поэтому пришлось забить на дробящее оружие и озаботится изготовлением держателя для метания гвоздей.

Покопавшись в доступных мне вещах я, к счастью, нашел все необходимое. Да и не так уж и много мне требовалось. Алюминиевая трубка чуть длиннее и шире тех боеприпасов, которые я сложил себе в сумку, хороший редкоземельный магнит из чьего-то украшения и, конечно же, изолента. Ничего более не требовалось, ведь единственное для чего служило это, в кавычках, устройство, это безопасность рук и, какая-никакая, но инерция. В суматохе ошибки неизбежны и, как я уже говорил, это может привести к нехорошему. Так что я, невзирая на шум, обломал лишнее и домотал изолентой там, где требовалось.

Вставив в получившийся держатель снаряд, я крутанул кистью, сосредоточился и гвоздь, с жужжанием преодолев расстояние до стены, прошибает её навылет. Чуть сердце не лопнуло когда я услышал какое-то стенание из-за, как оказалось, фальшстены из гипсокартона. И только пофигизм меня-Виктора не позволил мне запаниковать. К счастью я быстро понял, что мой тестовый выстрел подстрелил какого-то покойника. Так-то, в таких специфических условиях, Виктор бы не расстроился, даже если пригвоздил живого человека, но вот школьнику Аки такая перспектива была совсем не по вкусу, поэтому я, для сохранения внутреннего спокойствия, постарался выбросить произошедшее из головы и перезарядил держатель.

— Абракадабра, блин, — пробурчал я, с сомнением разглядывая получившуюся трубку, канареечно-желтого цвета и синим «яблоком» навершия. — Палочка настоящего Пуфендуйца… осталось найти вход на кухню и каких-нибудь друзей для полного соответствия образу.